Со школой русистики были тесно связаны филологи -- специалисты по русскому и другим славянским языкам. Существовало несколько крупнейших школ, определивших развитие этой области исторического знания в университете. Первую из них составляли ученики И. И. Срезневского (получившего образование и начавшего карьеру в Харьковском университете) -- В. И. Ламанский, И. А. Бодуэн де Куртенэ, А. Н. Пыпин, М. И. Сухомлинов и другие, вторую -- последователи А. Н. Веселовского (питомца знаменитой школы московского профессора Ф. И. Буслаева) Д. К. Петров, К. Ф. Тиандер, П. С. Коган, В. Ф. Шишмарев и др.См., в частности: Смирнов С. В., Сафронов Г. И., Дмитриев П. А. Русское и славянское языкознание в России середины XIX -- начала XX в. Л., 1991; Смирнов С. В. Отечественные филологи- слависты середины XVIII -- начала XX в. М., 2001; Лаптева Л. П. История славяноведения в России в XIX в. М., 2005. С. 150-200, 343-394. А. А. Шахматов (ученик московского профессора Ф. Ф. Фортунатова) стал основателем собственной школы, представители которой оказали значительное влияние как на изучение формирования русского языка, так и на представление о древнерусской истории. А. А. Шахматова можно назвать наставником Н. С. Державина, М. Д. При- селкова, С. Н. Обнорского, М. Г. Долобко и многих других филологов и историковСм.: Макаров В. Н. «Такого не бысть на Руси преже...». Повесть об академике А. А. Шахматове. СПб., 2000.. Достойно упоминания то, что А. А. Шахматов и его последователи традиционно причисляются именно к петербургской исторической школе, для которой они стали «своими»См., напр.: Панеях В. М. Яков Соломонович Лурье и петербургская историческая школа // Панеях В. М. Историографические этюды. СПб., 2005. С. 153.. Другое дело -- воспитанник московской исторической школы (ученик В. И. Герье) Н. И. Кареев, оставшийся для петербургской исторической школы всегда несколько чуждым из-за своего «социологического» подхода к исторической наукеРостовцев Е. А. Н. И. Кареев в среде историков Петербургской школы // Николай Иванович Кареев: человек, ученый общественный деятель. Материалы Первой Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения Н. И. Кареева. Сыктывкар, 2002. С. 183-186..
Стоит отметить, что основные «строители систем» историко-социологического направления в Петербургском университете, помимо Н. И. Кареева, также имели «иногороднее» схоларное происхождение, представляя главным образом историков- юристов. Действительно, развитие концепций историко-юридической школы в Петербургском университете также связано с выходцами из Московского (В. И. Сергеевич, Н. Л. Дювернуа, В. Ф. Дерюжинский) и Харьковского (А. Д. Градовский) университетов, каждый из которых, впрочем, имел собственную плеяду известных учеников. Разумеется, и у историков-юристов были более глубокие «петербургские истоки», а также учеба в Берлине у известного правоведа, философа и историка Ф. К. фон Савиньи (К. И. Неволин, П. Д. Калмыков, И. И. Ивановский и их ученики). Три поколения в дореволюционный период насчитывала школа истории международного права профессора Ф. Ф. Мартенеса, ученика И. И. Ивановского.
Некоторая традиционная замкнутость факультета восточных языков, очевидно, повлияла на формирование его научных школ, поколенческих научных связей. Характерно также и то, что в значительной степени школа петербургского востоковедения зародилась вдали от столицы империи, целый ряд «восточников» переехал в Петербург из Казани в 1855 г. при организации факультета восточных языков, хотя отдельные направления университетского востоковедения восходят к первой трети XIX в., будучи связаны с именами О. И. Сенковского и Д. Топчибашева. Ученые попадали под влияние многих старших коллег, вследствие чего у одного преподавателя могло быть как много учителей, так и много учеников. Наиболее представительны университетские школы П. К. Коковцова, В. Р. Розена, А. К. Казем-бека, И. П. Минаева, Н. Я. Марра.
Настоящий обзор ярко показывает несколько обстоятельств. Академический университет, Педагогический институт, Главный Педагогический институт -- во всех этих учреждениях, предшествовавших Императорскому университету, еще не сформировалось профессиональное сообщество историков. Таким образом, вряд ли справедливо относить к раннему периоду становление преемственности в методологии научной работы (от учителя к ученику), а следовательно, и становление университетских научных школ в области истории.
По нашему мнению, началом формирования как университетской корпорации историков, так и научных школ в ее рамках является вторая четверть XIX в. Именно с этого времени исторические штудии разных направлений занимают действительно центральное место в тематике научных исследований петербургских университетских ученых. Отметим, что сравнительно с другими областями знаний академическая мобильность историков была не слишком высока, а более 63 % преподавателей сами были питомцами университета и служили в нем в среднем дольше, чем большинство ученых. В то же время очевидно схоларное влияние на корпорацию петербургских историков других научных центров, в первую очередь Московского университета. Мы также наблюдаем большую, чем в среднем по университету, конкуренцию за преподавательскую позицию среди историков: требования к младшему преподавателю были жестче, профессура достигалась тяжелее, публикационная активность была выше. Сообщество университетских историков как социальная группа не было монолитным, но его большинство все же относилось к привилегированным сословиям, допуск в профессию «неправославных» составлял среднюю величину для университета (около 20 %). Яркая особенность научных исследований -- универсальность и широта их тематики. Характерно, что проблематика, связанная с изучением различных аспектов только национальной истории и культуры, отвечала научным интересам менее половины университетских ученых-историков.
Важно отметить, что основная сфера исторических исследований петербургской школы связана с историко-филологическими ориентирами, с изучением языков, литературных памятников разных стран и эпох. Собственно политическая и социально-экономическая проблематика так и не стала для нее основной, несмотря на заметное улучшение позиций на рубеже XIX-XX вв. Не случайно большая часть научных направлений исторической школы Петербургского университета зарождалась на грани исторической и филологической наук (творчество И. И. Срезневского, А. Н. Веселовского, П. К. Коковцова, В. Р. Розена, Ф. Ф. Соколова, П. В. Никитина, Ф. Ф. Зелинского и др.), в том числе такое направление, как изучение русского летописания (К. Н. Бестужев-Рюмин, А. А. Шахматов), или на грани истории и искусствоведения (Н. П. Кондаков). Особая филологическая направленность петербургской исторической школы закономерно усиливалась тем, что в составе университета был факультет восточных языков, где исторические штудии в основном касались исторических и литературных памятников народов Востока.
Эти данные позволяют иначе взглянуть на феномен петербургской исторической школы в области русской истории. Можно предположить, что ее известный скепсис по отношению к историко-политическим системам и схемам связан не только с источниковедческими традициями немецкой историографии или политической ангажированностью в консервативном (охранительном) смысле, но с общим проблемным полем научных штудий корпорации в целом. В большей степени источниковедческую (а не историко-социологическую) направленность имела социально-политическая по тематике школа М. С. Куторги -- М. М. Стасюлевича -- В. Г. Васильевского, методологические и учебно-образовательные традиции которой во многом определяли характер преподавания и исследований нескольких поколений ученых. Разумеется, сказанное не означает, что петербургские историки представляли собой лагерь, решительно противостоящий москвичам. Наш обзор хорошо показывает, что точку зрения догматического противопоставления двух научных школ вряд ли можно считать вполне обоснованной. Более того, из обзора следует позитивное влияние питомцев Московского университета на петербургскую корпорацию и благотворное влияние петербургского сообщества историков на москвичей, их творчество и сформированные ими школы. Быть может, в этом и заключается феномен петербургской исторической науки, которая на рубеже XIX-XX вв. дала примеры ярких синтетических построений в разных областях российской и всеобщей истории, основанных на фундаментальных источниковедческих штудиях (Б. А. Тураев, М. И. Ростовцев, С. Ф. Платонов, А. Е. Пресняков и многие другие).
Представленные данные показывают эффективность избранного исследовательского инструментария. Дальнейшие перспективы исследования связываются нами с комплексным просопографическим сравнением С.-Петербургского университета с другими центрами российской историографии, а также историков как социальной группы с представителями других профессиональных групп российских ученых в контексте социальной истории отечественной науки и высшей школы.
Аннотация
В статье предпринята попытка реконструкции коллективной биографии историков Санкт-Петербургского университета XVIII -- начала ХХ в. В основе исследования лежит сетевая база данных «Петербургская историческая школа (XVIII -- начало XX в.)», подготовленная в рамках одноименного коллективного исследовательского проекта. В статье анализируется биографический материал, связанный с деятельностью ученых, работавших в различных институциях, относящихся к историографии петербургской университетской корпорации (Академический университет, Академическая гимназия и «академическое всеучилище», Учительская семинария, Педагогический институт, Главный педагогический институт, Императорский Санкт-Петербургский / Петроградский университет). Показано, что складывание научных школ в области истории начинается во второй четверти XIX в. Рассмотрены разные стороны коллективного портрета университетских историков Санкт-Петербурга: их сословное происхождение, вероисповедание, академическая мобильность, образование, этапы университетской карьеры, публикационная активность и пр. Однако основное внимание уделяется тематике научных исследований, их эволюции, а также процессу становления научных школ в разных областях исторического знания. В работе показано, что исторические штудии объединяли представителей трех факультетов Императорского университета XIX -- начала ХХ в. (историко-филологический, юридический, восточных языков) и занимали центральные позиции среди направлений научных исследований. Авторы статьи показывают взаимовлияние, частичное совпадение полей исследования и тесное взаимодействие исторической и филологической науки и искусствоведения, -- в частности, указывается на то обстоятельство, что ведущие университетские ученые Х1Х-ХХ в. основали научные школы, которые имели последователей (и линии преемственности) в разных гуманитарных науках. В этом контексте отмечается деятельность И. И. Срезневского, А. Н. Веселовского, П. К. Коковцова, В. Р. Розена, Ф. Ф. Соколова, П. В. Никитина, Ф. Ф. Зелинского, А. А. Шахматова, Н. П. Кондакова и других ученых. В статье подчеркивается взаимодействие и взаимовлияние московской и петербургской исторических школ, высказываются предположения о роли выходцев из Московского университета в петербургской исторической корпорации.
Ключевые слова: Санкт-Петербургский университет, Петроградский университет, петербургская историческая школа, Главный педагогический институт, Академический университет, Петровский университет, российская историография, школы в науке, коллективный портрет, коллективная биография, история российской высшей школы, история науки, история университетов, просопографические исследования.
The article contains an attempt to reconstruct a collective portrait of the historians of the Saint-Petersburg University in the 18th -- beginning 19th centuries. The basis of the study is a network database “Petersburg historical higher-school (18th -- beginning 19th centuries), created in the frames of the cognominal collective research project. Biographical material, concerned with the activity of the scholars, that worked in different institutes or were related with the historiography of the Petersburg University corporation (Academic University and “academic all-training school”, Teachers' seminary, Pedagogical Institute, Imperial Saint-Petersburg / Petrograd / University) are analyzed in the article. It demonstrates that the formation of the scholar schools in the historical discipline began in the 2nd quarter of the 19th century. The attention paid to different aspects of the collective portrait of the historians of the Saint-Petersburg University: estates origin, creed, academic mobility, education etc. However, mostly in concerns on the themes of the research, its' evolution and on the process of historical scholar schools' formation. It is featured that the historical studies united the representatives of three faculties of the Imperial University in the 19th -- beginning of the 20th century (historical-philological, juridical and oriental languages) and took central positions among the researches. The authors demonstrate interaction, partially conjunction of the fields of study and close collaboration between historical, philological sciences and study of art. Particularly pointed out that the major University's scholars founded scholar schools that had followers in different humanitarian studies. The article also stresses upon the interaction and interinfluence between Moscow and Petersburg historical scholar schools.
Keywords: Saint-Petersburg University, Petrograd University, Petersburg historical school, Pedagogical institute, Academic Institute, Petrovsky Institute, Russian historiography, scholar schools, collective portrait, collective biography, history of Russian higher school, history of science, history of Universities, prosopographical studies.