Статья: Опыт коллективного портрета историков столичного университета Российской империи

Некоторые евреи, как антико- вед С. Я. Лурье, вынужденно принимали крещение, чтобы обрести заветное место в университетеЛурье Я. С. История одной жизни. СПб., 2004. С. 154-55.. Крах самодержавия открыл дорогу в университет уже в 1917 г. целому ряду преподавателей еврейского происхождения, в том числе, например, известному востоковеду А. А. Фрейману.

Таблица 10. Религиозный состав профессорско-преподавательского корпуса на факультетах Санкт-Петербургского университета в 1885-1916 гг., в %

Сословный состав историков (см. табл. 11), как и всего профессорско-преподавательского корпуса университета, был достаточно элитарным: 56,5 % составляли дети дворян и чиновников.

Вместе с тем историки в сравнении с другими учеными существенно лидировали по представительству духовного сословия (16,7 %) и незначительно -- по представительству мещанства (6,5 %). Единственным представителем казачества был ученик С. Ф. Платонова Е. И. Тарасов, выходцами из крестьян были Н. Г. Адонц, Н. И. Костомаров, И. И. Замотин. Таким образом, хотя социальный состав историков и отличался разнообразием, все же профессиональные занятия историческими исследованиями в основном оставались уделом привилегированных сословий. историк ученый университетский корпорация

Тематика и научные школы

Составить полноценный коллективный портрет преподавателей-историков и определить специфику их научной специализации невозможно без выявления основных сюжетов и отраслей, которым были посвящены их исследования. Данные о научной специализации университетских историков в XIX -- начале XX в. представлены в табл. 12. При определении основных областей мы принимали во внимание тематику публикаций, диссертаций и лекционных курсов. Разумеется, один человек мог оставить заметные труды в разных областях исторического знания, что учитывалось и в наших подсчетах. Из табл. 12 видно, что с большим отрывом в среде университетских историков лидировали специалисты по историческому языкознанию, истории литературы и культуры.

Таблица 11. Социальный состав профессорско-преподавательского корпуса на факультетах Санкт-Петербургского университета в 1885-1917 гг., в %

Такая ситуация объясняется тем, что исторические труды представителей филологических кафедр историко-филологического факультета, равно как и преподавателей факультета восточных языков, были связаны преимущественно с изучением древних и восточных языков, литературных / исторических памятников и культуры. До начала ХХ в. в университете быстрыми темпами росло число специалистов по истории права (прежде всего на юридическом факультете). Между тем археология и история церкви, как показывают данные, неизменно находились на периферии исследовательского внимания, хотя в абсолютных цифрах количество специалистов в этих областях также постепенно росло. Если относительно археологии, молодой для того времени, но интенсивно развивающейся дисциплины, это обстоятельство можно объяснить тем, что в университете отсутствовала соответствующая кафедра, то история церкви, очевидно, не пользовалась в петербургской «светской» историографии популярностью.

Таблица 12. Специализация историков Санкт-Петербургского университета в 1805-1915 гг.

Интересно, что политическая история (включающая историю государственных институтов, войн, биографии политических деятелей и т. п.) с середины XIX в. в процентном отношении сдавала свои позиции, и только с рубежа веков началось ее возрождение, что особенно заметно, если учесть рост исследований в смежной области -- социально-экономической истории. В этом контексте подтверждается -- по крайней мере в цифровом выражении -- известный тезис П. Н. Милюкова о том, что «старая закваска» петербургской исторической школы, связанная с ее сосредоточенностью на источниковедческих и историографических темах, пусть и не совсем выдохлась, но все же с 1890-х годов стала преодолеваться в трудах С. Ф. Платонова, А. С. Лаппо-Данилевского, А. Е. Преснякова и других представителей нового поколения историковСм.: [Милюков П. Н.] [Рец.:] Середонин С. М. Сочинение Джильса Флетчера “Of the russe common wealth” как исторический источник. СПб., 1891 // Русская мысль. 1892. № 2. Библиографический отдел. С. 64-66. Ср.: Трибунский П. А. П. Н. Милюков о петербургской исторической школе // История дореволюционной России: мысль, события, люди: сб. науч. трудов кафедры древней и средневековой истории Отечества. Вып. 1. Рязань, 2001. С. 5-12..

Важная характеристика научных изысканий университетских историков -- распределение тематики их работ по историческим периодам и регионам (см. рис. 3). Исходя из имеющихся историографических традиций, а также специфики изучения того или иного периода, все темы мы разбили на следующие блоки: отечественная история, всеобщая история (история Европы от античности до ХХ в.), а также история Востока, специалисты по которой представляли собой обособленную группу и тематически, и институционально, и поэтому были выделены нами в отдельную категорию.

Рис. 3. Специализация историков Санкт-Петербургского университета в 1805-1915 гг.

Согласно представленным на рис. 3 кривым, историки, специалисты по истории России всех периодов и тем, на протяжении почти 40 лет (с 1870-х по 1910-е годы) численно уступали исследователям истории и культуры других европейских государств. Впрочем, отчасти такая картина связана с оптикой наших подсчетов: многие русисты и слависты наряду с историей сюжетов отечественной истории и культуры рассматривали и сюжеты, связанные с другими странами и культурами (И. И. Срезневский, В. И. Ламанский, В. А. Бильбасов, Е. Ф. Шмурло и др.). Только к 1910-м годам в условиях постоянно увеличивающегося интереса к ранее мало рассматриваемой проблематике Новой истории России (ХУШ-Х1Х вв.) чисто российские сюжеты начинают превалировать.

Школа антиковедов берет свое начало от классической филологии, в частности Ф. Б. Грефе, чья университетская карьера началась в 1811 г., т. е. еще в рамках Главного педагогического института. Разумеется, ключевую роль в формировании традиций как антиковедения, так и петербургской исторической школы в целом сыграли М. С. Куторга и его школа, прежде всего такие разные ее представители, как К. Я. Люгебиль, Ф. Ф. Соколов, В. Г. Васильевский, за которыми шло новое поколение ученых, составивших славу русской науки об античности, -- Ф. Ф. Зелинский, С. А. Жебелев, М. И. Ростовцев и др. Надо отметить, что значительное влияние на многих антиковедов оказал историк и искусствовед Н. П. Кондаков, учениками которого также можно назвать С. А. Жебелева и М. И. РостовцеваСм. прежде всего труды Э. Д. Фролова: Фролов Э. Д.: 1) Из истории университетской школы антиковедения // Вестник Ленинградского университета. История, язык, литература. 1969. Вып. 1, № 2. С. 121-129; 2) Русская наука об античности (историографические очерки). СПб., 1999; 3) Традиции классицизма и петербургское антиковедение // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. 8. М.; Магнитогорск, 2000. С. 61-83; 4) Петербургская историческая школа: традиции классицизма и последствия модернизации // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2015. Вып. 4. С. 136-149 и др.. Кстати, многогранность научных интересов Н. П. Кондакова сделала его наставником историков самых разных периодов и тематических направлений, помимо названных антиковедов, к его школе относят специалиста по византийскому искусству Я. К. Смирнова, русиста и известного источниковеда Н. П. Лихачева, специалиста по истории древнерусской культуры В. К. Мясоедова и, разумеется, крупнейшего российского искусствоведа А. В. Айналова, который стал основателем собственной крупной школыАнфертьева А. Н. Д. В. Айналов: жизнь, творчество, архив // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 259-312..

Школа историков-специалистов по истории Средних веков, византинисти- ке и новистике формировалась прежде всего вокруг фигур учеников М. С. Кутор- ги -- М. М. Стасюлевича, а затем В. Г. Васильевского, который, как считается, оказал фундаментальное влияние на формирование петербургской исторической школы в целомПлатонов С. Ф. Несколько воспоминаний о студенческих годах // Дела и дни. 1921. № 2. С. 120-122; Гревс И. М. Василий Григорьевич Васильевский как учитель науки. СПб., 1899.. За три десятка лет работы в университете (1869-1899 гг.) он воспитал многих признанных ученых -- Б. А. Тураева, А. А. Васильева, И. И. Толстого и др. Отдельно стоит сказать о И. М. Гревсе, одном из самых известных учеников В. Г. Васильевского, который также оставил после себя целую научную школу в области медиевистики, представленную десятками учениковСвешников А. В.: 1) Научная школа как конструкция. О приемах формирования петербургской школы медиевистов начала ХХ века // Journal of Modern Russian History and Historiography. 2012. Vol. 3. P. 142-156; 2) Иван Михайлович Гревс и петербургская школа медиевистов начала ХХ в. Судьба научного сообщества. М.; СПб., 2016.. С именем другого ученика Г. Васильевского -- Г. В. Форстена (и его школой) -- связаны исследования Европы Нового и новейшего времениКан А. С. Историк Г. В. Форстен и наука его времени. М., 1979..

Необходимо отметить, что петербургская школа историков-русистов хотя и была широко представлена, оформилась и «разрослась» достаточно поздно -- только во второй половине XIX в., между тем научная преемственность в других исторических дисциплинах, что видно из предшествующего изложения, имела куда более глубокие корни. Интересно, что эта школа, согласно господствующей традиции, восходила к выпускнику Московского университета К. Н. Бестужеву-Рю- минуМалинов А. В. К. Н. Бестужев-Рюмин: очерк теоретико-исторических и философских взглядов. СПб., 2005., который оставил после себя ряд учеников, в том числе таких ярких, как Ф. Платонов и А. С. Лаппо-Данилевский, создавших собственные научные школы, описанные в литературе. В числе ее наиболее видных представителей, работавших в университете в дореволюционный период, -- Е. Ф. ШмурлоГорелова С.А. Исторические взгляды Е. Ф. Шмурло: дис. ... канд. ист. наук. М., 1999., С. В. РождественскийГруздева Е. Н. Петербургский историк Сергей Васильевич Рождественский. СПб., 2008., А. Е. ПресняковБрачев В. С. А. Е. Пресняков и петербургская историческая школа. СПб., 2011., Г. В. ВернадскийДворниченко А. Ю. Русский историк Георгий Вернадский. Путешествия в мире людей, идей и событий. СПб., 2017., Б. Д. ГрековГорская Н. А. Борис Дмитриевич Греков. М., 1999. и многие другие.