Статья: Опыт коллективного портрета историков столичного университета Российской империи

Опыт коллективного портрета историков столичного университета Российской империи

А.Ю. Дворниченко

Проблематика настоящего текста находится на пересечении нескольких исследовательских полей -- социальной истории, истории исторической науки, цифровой истории, антропологии науки и продолжает серию исследований по проекту, связанному с историей петербургской исторической школы, который несколько лет осуществляется в Институте истории СПбГУСм.: Dvornichenko A. Yu., Rostovtsev E. A., Barinov D. A. The department of Russian history at St. Petersburg University (1821-1917): a group portrait // Vestnik of Saint-Petersburg University. History. 2016. Iss. 3. P. 46-56.. Отличительной чертой проекта, выделяющего его среди других научных предприятий и исследований, посвященных петербургской исторической школеDvornichenko A. Yu., Rostovtsev E. A., Barinov D. A. “Petersburg Historical School” XVIII -- early XX century: historiographical context and research methods // Bylye Gody. 2018. Vol. 49, iss. 3. P 10461060; Ростовцев Е. А. Дискурс «петербургской исторической школы» в научной литературе // Фигуры истории, или Общие места историографии. Вторые Санкт-Петербургские чтения по теории, методологии и философии истории. СПб., 2005. С. 303-341., является использование исследовательского инструментария социальной истории -- методов статистического анализа и просопографииРостовцев Е. А. Информационные ресурсы как инструмент исследований по просопографии и исторической биографике (на примере сетевых проектов по университетской истории) // Научный вестник Крыма. 2016. № 4 (4). С. 1-9.. Авторы пытаются охарактеризовать феномен «петербургской исторической школы» через призму социального портрета профессионального сообщества историков Петербурга, основываясь на обработке составляемой ими базы данных. В основе формуляра биографической справки лежат критерии, позволяющие реконструировать жизненный и профессиональный путь, достижения, научные интересы, педагогическую деятельность историка в социальном контексте (сословное происхождение, вероисповедание, семейное положение, этапы карьеры, научные степени, публикационная активность, исследовательские интересы, учителя, ученики и др.)Сидорчук И. В. Биографика в контексте современных исследований по истории Петербургского университета // Международные отношения и диалог культур. 2016. № 4. С. 224-235; Сосницкий Д. А. Основные направления изучения истории Санкт-Петербургского университета в современной российской историографии // Клио. 2017. № 10 (130). С. 207-217; Потехина И. П. Портал «Биографика СПбГУ» и новые возможности в изучении петербургской медиевистики // Средние века. 2018. Т. 79, № 3. С. 180-195.. Применение такого подхода (к настоящему времени заявленного и апробированного в литературе) задает новый модус социальной истории высшей школы, позволяя выявить черты профессиональной корпорации ученых определенной отрасли знаний как социальной группыРостовцев Е. А. Проблематика проектов по университетской истории и истории высшей школы (Санкт-Петербургский университет) // Новое прошлое. 2016. № 3. С. 145-157; Потехина И. П. История Санкт-Петербургского университета как предмет коллективных исследовательских проектов // Клио. 2016. № 8 (116). С. 14-21.. Разумеется, просопо- графические построения не являются универсальным инструментом, «волшебной отмычкой» для решения проблем социальной истории, но они дают тот ландшафт данных, который можно и нужно «возделывать» в рамках тонкой историографической настройкиО проблемах современных просопографических исследований см., напр.: Проскурякова М. Е. Просопографические базы данных как инструмент работы с массовыми источниками в современной историографии // Петербургский исторический журнал. 2016. № 3. С. 190-198.. Итак, задача настоящей статьи -- реконструкция социального портрета и коллективной биографии историков Санкт-Петербургского университета XVIII -- начала XX в.

Информационный ресурс:

численность историков, хронология, критерии анализа

В настоящее время база данных охватывает 670 персоналий (общий словник составляет порядка 830 человек)Данные на 1 июня 2018 г.: Петербургская историческая школа.... При этом практически полностью создана база данных, касающаяся Санкт-Петербургского университета. В рамках принципов, положенных в основу словника, в него включены как историки «академического университета» (1724/1747-1767) и «академического всеучилища» (1767-1805), так и эволюционной цепочки (1782-1819) институций, в результате которой университет был воссоздан в 1819 г., т. е. учительской семинарии, учительской гимназии, Педагогического института и, наконец, Главного педагогического института.

Всего в период с 1724 по 1819 г. нами было выявлено 29 таких ученых. Для сравнения в сопоставимый по времени период с 1819 по 1917 г. в университете выявлено уже порядка 400 ученых, в той или иной степени профессионально занимавшихся историческими исследованиями. Эти две группы совершенно различны не только по численности. В первой более двух третей (21 человек) -- иностранцы по происхождению, образованию и воспитанию, почти все неправославного вероисповедания. В числе объектов исторических исследований подавляющего большинства (19 человек) не было сюжетов, связанных с историей России и русской культуры. Как мы увидим, все это отличает ранний период истории Петербургского университета от его истории в эпоху «императорского университета» XIX -- начала ХХ в. Однако основное отличие заключается даже не столько в происхождении ученых и тематике исследований, сколько в отсутствии как таковой собственной профессиональной корпорации: обычно состав группы историков, работавшей в университете в одно время, составлял 1-3 человека, как правило, специализировавшихся в разных сферах.

Группу первых университетских историков открывает славное имя Готлиба Зигфрида Байера (1694-1738). В первое десятилетие в «университете» преподавали философ и историк церкви И. П. Коль, антиковед и востоковед И. Г. Лоттер. Г. Ф. Миллер и И.-Э. Фишер стали одними из первых академических профессоров, специализировавшихся именно на истории России, Ф. Г. Штрубе де Пирмонт -- первым специалистом, занимавшимся преимущественно изучением истории русского права. Впрочем, для науки XVIII столетия еще не существовало строгого разделения на сферы знания, и на развитие исторических наук в стенах Академии оказали влияние такие ученые-энциклопедисты, как М. В. Ломоносов и С. П. КрашенинниковСм., напр.: История Академии наук СССР. В 3 т. / ред. К. В. Островитянинов. М.; Л., 1958. Т I (1724-1803).. В Учительской семинарии/гимназии историю преподавали Ф. И. Янкович де Мири- ево, И. Ф. Гакман и И. И. Кох. Однако, справедливости ради, необходимо отметить, что лекции И. И. Коха (по нумизматике и древним языкам) лишь косвенно относились к исторической науке. Полноценное же преподавание истории в семинарии продолжил Е. Ф. Зябловский, начавший в 1797 г. чтение курса по всеобщей истории.

Эта ситуация в принципе не могла способствовать формированию научных школ. Если мы и можем говорить о формировании с XVIII в. традиций петербургской исторической школы, то лишь в самом общем смысле следования источниковедческим традициям, заложенным Г. Ф. Миллером и А. Л. ШлецеромСм.: Frolov E. D. Russian-German university and acadйmie relations in the XVIII-XIX centuries (based on the science ofworld history) // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2016. Вып. 3. С. 57-67; Даудов А., Дворниченко А., Ростовцев Е. Борьба за историю // Родина. 2014. № 10. С. 133.. Да и это положение небесспорно даже для «академического университета» / «академического всеучилища» и тем более сомнительно для учительской семинарии / гимназии / педагогического института (Е. Ф. Зябловский, Э. Ю. Раупах, А. П. Куницын, К. И. Арсеньев и др.). Кстати, обращение к «теоретическим вопросам», связанным с природой общества, экономикой государства, формированием системы права, закончилось для петербургских историков и других гуманитариев первой четверти XIX в. плачевно -- известным делом профессоров и разгромом университета в 1821 г.Марголис Ю. Д., Тишкин Г. А. «Единым вдохновением». Очерки истории университетского образования в Петербурге в конце XVIII -- первой половине XIX в. СПб., 2000. С. 127-175.

Так или иначе дело профессоров и формальное возобновление университета в 1819 г. почти совпадают по времени и завершают эпоху в его развитии. В 1820-е -- первой половине 1830-х годов в университет приходят О. И. Сенков- ский, Н. Г. Устрялов, М. С. Куторга, П. А. Плетнев, А. В. Никитенко и другие ученые, чья научная и педагогическая деятельность во многом предопределила становление научных школ в разных областях всеобщей истории, истории России, истории культуры в столичном университете и начало формирования того явления, которое в литературе принято называть петербургской исторической (или историкофилологической) школойСр.: Валк С. Н. Историческая наука в Ленинградском университете за 125 лет // Валк С. Н. Избр. труды по историографии и источниковедению. СПб., 2000. С. 7-115; Ананьич Б. В., Панеях В. М. Историческая наука в Академии и академических учреждениях Петербурга // Труды объединенного научного совета по гуманитарным проблемам и культурному наследию 2005. СПб., 2006. С. 19-21..

Таким образом, в центре нашего внимания и основных подсчетов настоящей статьи -- университет второго периода (1819-1917), эпохи, когда русская историография (и не только в области истории России) обретает профессиональные школы и становится органичной частью мировой науки, а Петербургский университет -- ее важным центром.

Историки в структуре университета: факультеты и кафедры (1819-1917)

Реконструируя коллективную биографию преподавателей-историков Санкт- Петербургского университета, важно понимать, что эта группа не была институционально привязана к одному конкретному подразделению университета. Причисляя разных преподавателей к изучаемой группе, мы отталкивались от расширенного понимания исторической науки, которое может включать в себя не только политическую и социальную историю, но и историю права, культуры, языка. Это позволяет нам оценить, какое место в научной жизни одного из крупнейших академических центров страны играла рефлексия прошлого, обращение к предшествующему историческому опыту. Напомним, что структура столичного университета менялась. На первом этапе (1819-1835) она соответствовала устройству Главного педагогического института и состояла из трех факультетов -- историко-филологического, философско-юридического и физико-математического. На втором этапе (1835-1850) она, в соответствии с уставом 1835 г., включала два факультета -- философский и юридический (на философском было два отделения: первое -- гуманитарные и социальные кафедры; второе -- физико-математические и естественно-научные). С 1850 г. в рамках компании николаевского режима по борьбе с философиейМалинов А. В. Русская философия: исследования, история, историография. СПб., 2013. С. 169. структура вновь меняется: на месте философского факультета возрождаются историко-филологический (бывшее первое отделение философского факультета) и физико-математический (бывшее второе отделение философского факультета), остается юридический, а с 1855 г. к этим трем факультетам добавляется еще один -- факультет восточных языков (восточный). В таком виде С.-Петербургский (Петроградский) университет просуществовал до революции 1917 г.Подробнее о структуре университета см.: Ростовцев Е. А. Столичный университет Российской империи: ученое сословие, общество и власть (вторая половина XIX -- начало ХХ в.). М., 2017. С. 143-154. Это деление на четыре факультета мы и примем за основу наших подсчетов, следуя устоявшейся в литературе традиции, идущей с дореволюционных временСписок профессоров и приват-доцентов юридического / историко-филологического / физико-математического / факультета восточных языков имп. бывшего Петербургского, ныне Петроградского университета с 1819 года. [Пг., 1916].. В своих подсчетах, касающихся столичного университета XIX -- начала ХХ в., мы, также следуя традиции, используем хронологическое членение его истории на три примерно равных периода: 1) 1819-1850 гг. (с воссоздания университета на базе Главного педагогического института до реформы университетской структуры и системы управления); 2) 1851-1884 гг. (до новой реформы, связанной с введением в действие Университетского устава 1884 г.); 3) 1885-1917 гг. (до революции, новых университетских реформ Временного правительства).

Разумеется, с точки зрения численности кадрового состава работавших в университете историков, первую позицию, с большим отрывом, как показано на рис. 1, занимал историко-филологический факультет -- признанный центр петербургской исторической школы, ряд кафедр которого целиком был связан с проведением исторических исследований в разных областях (всеобщей истории, русской истории, истории церкви, теории и истории искусств). Однако важно обратить внимание на то, что вплоть до середины 1880-х годов его отрыв от остальных факультетов не был таким существенным, каким стал впоследствии. За второе место шел долгий спор между факультетом восточных языков и юридическим, который только в 1900-х годах по количеству историков серьезно обогнал восточный.

Рис. 1. Численность преподавателей-историков в 1885-1916 гг. на факультетах Санкт-Петербургского университета

Наибольшее количество юристов-историков преподавало на кафедрах истории русского и римского права. Интересно обратить внимание на то, что небольшое число историков «делегировал» даже физико-математический факультет. Все «делегированные» были археологами, т. е. их специальность была шире исключительно гуманитарной направленности историков с других факультетов. Всего физмат

Таблица 1. Численность преподавателей-историков сравнительно с общей численностью профессорско-преподавательского состава Санкт-Петербургского университета в исследуемой группе историков представляли пять преподавателей: А. А. Иностранцев, Ф. К. Волков (Вовк), С. И. Руденко, П. И. Лященко, К. С. Мережковский.