Безусловно, роль организатора в создании результата интеллектуальной деятельности становится определяющей и с точки зрения общественного прогресса заслуживающей стимулирования. Однако для полноценной реализации этой модели целесообразно введение в законодательство специального регулирования, например, в категории смежных прав. Это также позволит за счет установления разных режимов разграничить деятельность человека и функционирование искусственного интеллекта и соответственно минимизировать риск «инфляции» ценности результатов интеллектуальной деятельности ввиду того, что искусственный интеллект может массово производить такие продукты.
Но, может быть, правильнее сделать акцент на инвестициях, а не на организационной деятельности и признавать права за лицом, инвестировавшим в разработку соответствующего результата интеллектуальной деятельности? Такая модель реализована, например, в отношении изготовителя баз данных, поэтому делались предложения и применительно к указанным объектам выдвинуть на первый план фигуру инвестора Ibid. Р 13, 18..
Однако закон связывает понятие изготовителя базы данных прежде всего с организационными усилиями (так, п. 1 ст. 1333 ГК РФ определяет, что «изготовителем базы данных признается лицо, организовавшее создание базы данных и работу по сбору, обработке и расположению составляющих ее материалов»), а критерий инвестиций применяется к базе данных, а не к деятельности изготовителя базы данных. Иными словами, на первом плане стоит именно организационная деятельность лица и охраняется не инвестор (например, лицо, выделившее средства), а обеспечивший создание базы данных. Менее отчетливо это положение выражено в Директиве ЕС от 11.03.1996 №96/9/ЕС «О правовой охране баз данных», но и там, согласно п. 1 ст. 7, охраняется «создатель базы данных».
Таким образом, выдвигать фигуру «инвестора» в отрыве от выполнения им организационной функции нецелесообразно. Это понятно, так как определяющим для успеха создания подобного продукта является именно организация его создания.
Другой вопрос -- имеет ли смысл указание для результатов, созданных искусственным интеллектом, на размер инвестиций как на дополнительный критерий охраноспособности? Вероятно, в отличие от баз данных, в отношении иных объектов авторского права дополнительно ограничивать охрану объектов, в которые не было сделано существенных инвестиций, нет смысла, так как искусственный интеллект может использоваться в самых разнообразных сферах, и не всегда инвестиции будут иметь решающее значение.
Пользователь искусственного интеллекта
Так именуют лицо, в результате непосредственных действий которого запускается соответствующая задача и определяются параметры ее выполнения. Это, очевидно, дает ему возможность претендовать на права в отношении созданного результата.
Более того, в юрисдикциях, не требующих существенного творческого вклада в создание произведения (как, например, в Великобритании в силу доктрины «в поте лица»), отбора и доработки произведений, созданных компьютером, может хватить для признания творчества [Samuelson P., 1986: 1185, 1204]. В судебной практике США имеется опыт признания «квази- имущественных прав» (the Quasi-Property Treatment) даже при отсутствии творческого вклада в создание объекта -- например, в ситуации с «горячими» новостями [Yu R., 2017: 1266-1268]. Предложения о признании правообладателем пользователя искусственного интеллекта, есть и в российской доктрине [Назаров Н., 2020: 61].
Однако роль такого пользователя может варьироваться от активного влияния на создаваемый результат интеллектуальной деятельности, до чисто механического введения параметров в систему. Внешне деятельность пользователя выражается в одних и тех же действиях (например, запуск процесса), но ключевым является осознание пользователем ожидаемого результата; только имея характеристики такого результата можно говорить о творческой деятельности лица. При наличии в деятельности пользователя творческой составляющей он будет признаваться автором и в рамках нынешнего законодательства.
Таким образом проблемной является ситуация выполнения пользователем именно технической работы. Однако и тогда признание прав данного лица на созданные объекты не окажет на него стимулирующего воздействия -- в силу характера работы пользователь будет делать то, что поручит руководитель.
Безусловно, положительный эффект последует в отношении деятельности работодателя такого пользователя. Работодатель получит права от своих работников, поскольку соответствующие объекты созданы в рамках служебных отношений, -- и получение прав на созданные объекты будет стимулировать его активнее использовать искусственный интеллект и добиваться более высокого качества полученных продуктов. Но так как в силу технического характера работы первоначальное закрепление прав за тем или иным сотрудником будет иметь случайный характер, введение данного усложнения совершенно излишне. В связи с этим данный вариант не имеет преимущества по сравнению с моделью, рассмотренной в предыдущем пункте. В то же время он может негативно сказываться на деятельности пользователя, поощряя его искать такие программы, которые все сделают за него, а не самостоятельно создавать новые результаты интеллектуальной деятельности [Perri M., Margoni T., 2010: 626]. Вряд ли это в интересах общества.
Искусственный интеллект
В целом в доктрине сложилось негативное отношение к идее наделения правами на результаты интеллектуальной деятельности самого искусственного интеллекта. Дело, конечно, не только и не столько в том, что, как указывают некоторые авторы, компьютер не будет в состоянии защитить права или дать их другим лицам по договору [Solum L.B., 1992]. Принципиально отсутствие человека не является препятствием в закреплении права за определенной юридической сущностью -- примером может быть хотя бы институт юридических лиц. Однако это требует признания правосубъектности за таким лицом, что нуждается в серьезном обосновании. Возникновение подобных субъектов в истории права определялось необходимостью ограничения ответственности в ходе коммерческой деятельности, что могло бы стать обоснованием и в данном случае, поскольку деятельность искусственного интеллекта может причинять убытки другим лицам. Так, А. Морриги видит основное препятствие к признанию прав за искусственным интеллектом именно в невозможности возложить на него ответственность Available at: https://www.4ipcouncil.com/application/files/9615/1638/1031/The_Role_of_ Intellectual_Property_in_the_Intelligence_Explosion.pdf (дата обращения: 23.10.2021).
В то же время признание ответственности субъекта предполагает его имущественную базу, иначе такой субъект будут использовать для ухода от ответственности лица, владеющие искусственным интеллектом. Соответственно признание ответственности искусственного интеллекта за деятельность неизбежно означает и возможность вести эту деятельность от своего имени, и получать доходы от нее. Однако не ясно, какие преимущества даст введение в систему права такой категории субъекта права, как искусственный интеллект, при сохранении института юридического лица. Как минимум на данном этапе это осложнит систему права, но положительного результата не даст.
Очевидно, что искусственный интеллект пока не нуждается в поощрении, поэтому признание его прав не будет стимулировать разработку и внедрение новых результатов интеллектуальной деятельности. В связи с этим данная модель сейчас не привлекает серьезного внимания исследователей. Но ситуация может измениться в будущем.
Соавторство искусственного интеллекта и человека
В качестве варианта, обеспечивающего стимулирование широкого круга лиц, вовлеченных в создание результатов интеллектуальной деятельности, может рассматриваться институт соавторства, например, в виде признания соавторами программиста и пользователя. Так, сформулирован тезис, что разработчик программного обеспечения, способного к самообучению, и пользователь этой программы, могут рассматриваться в качестве соавторов и при отсутствии непосредственного сотрудничества при создании соответствующего объекта Levy v. Rutley (1871). Available at: https://swarb.co.uk/levy-v-rutley-ccp-1871/; Hodgens v. Beck- ingham (2003). Available at: https://www.casemine.com/judgement/uk/5a8ff7a460d03e7f57eb0ad1 (дата обращения: 09.02.2021).
Однако преимущества этой модели -- только внешние, поскольку она объединяет недостатки рассмотренных выше моделей: стимулирует заимствование чужих продуктов пользователем, вклад которого в создание произведения часто ничтожен [Kumar S., Lavery N.] и образование монополий разработчиков искусственного интеллекта (за счет распространения прав на созданные искусственным интеллектом продукты). Кроме того, такая конструкция не будет соответствовать сложившемуся в авторском праве регулированию соавторства, требующему совместной творческой деятельности лиц для признания соавторства.
Заслуживает внимания вариант соавторства пользователя (например, осуществляющего творческую деятельность) и искусственного интеллекта.
Так, например, департамент технической оценки законопроектов Конгресса США в 1986 г. выступил с критикой взгляда на компьютеры как на пассивные инструменты и отметил, что возрастающая сложность компьютерных программ и интерактивный характер вычислений повышает вероятность признания в некоторых случаях компьютеров соавторами человека US Congress. Office of Technology Assessment. Intellectual Property Rights in an Age of Electronics and Information. Wash., 1986. P. 72..
Однако преимущества такого подхода не очевидны. Деятельность человека и искусственного интеллекта не может оцениваться на основе одинаковых подходов хотя бы из-за принципиальной разницы в ее организации; поэтому установление связки прав человека и искусственного интеллекта может привести к серьезному усложнению правовых конструкций при том, что искусственный интеллект в поощрении не нуждается (по крайней мере пока).
Фиктивное авторство
Учитывая требования наличия у охраноспособного произведения автора, присутствующее в законодательстве большинства стран, возможным способом решения проблемы в рамках действующего законодательства является условное определение лица, за которым желательно закрепить статус автора. Примером является законодательство Великобритании, где организатор создания произведения фактически признан его автором. Причина этого не имеет ничего общего с поощрением творчества человека, но полностью имеет в виду защиту продукта инвестиций от недобросовестных действий и присвоения [Vaver D., 1994: 162]. Схожий подход реализован в Новой Зеландии.
Особым вариантом данной модели является концепция, развитая Т. Батлером [Butler T., 1982: 744-745] и предполагающая установление судом фиктивного авторства на основе определения основного вклада в создание произведения. Но данная модель, не определяющая концептуально, за кем закрепляется право, дает лишь преимущество в сохранении привычной схемы с наличием у результата интеллектуальной деятельности автора. Пожалуй, проще будет ввести самостоятельный режим охраны в рамках смежного права без привязки к статусу автора.
Исключение из сферы охраны / общественное достояние
Обоснованием лишения охраны результатов интеллектуальной деятельности, созданных искусственным интеллектом, является отсутствие творческого характера (в принятом на данный момент понимании) у деятельности искусственного интеллекта. Как в России, так и во многих других странах охрана полагается только результатам интеллектуальной деятельности, созданным человеком. Поскольку искусственный интеллект не нуждается в поощрении, предполагается, что можно сразу разрешать свободное использование созданных искусственным интеллектом объектов.
Разновидностью этой позиции является распространение на объекты, созданные искусственным интеллектом, режима общественного достояния. Так, например, Бюро авторского права США указывало, что произведения, создание которых не осуществлялось человеком, не являются объектами авторского права, а входят в сферу общественного достояния Compendium of U.S. Copyright Office Practices, § 313.2 (December 22, 2014). Available at: https://copyright.gov/comp3/chap300/ch300-copyrightable-authorship.pdf (дата обращения: 02.02.2021).
Но режим общественного достояния не означает полного исключения объекта из сферы правового регулирования. Более того, он прямо предполагает соблюдение ряда правил использования объекта (например, указание имени автора, запрет внесения изменений в произведение и т.д.). Как правило, этот режим применяется к результатам интеллектуальной деятельности, исключительное право на которые прекратилось, однако не исключено нахождение в этом режиме объектов, которые никогда не охранялись (п. 1 ст. 1337 ГК РФ; p. 313.6(D) сборника практики Бюро авторского права США Available at: https://www.copyright.gov/comp3/chap300/ch300-copyrightable-authorship. pdf (дата обращения: 29.07.2020)).
Смысл введения режима общественного достояния вместо полного исключения произведения из-под охраны в том, чтобы сохранить ограниченный контроль общества над использованием результата интеллектуальной деятельности. Но в отношении искусственного интеллекта это требует закрепления законом условий использования таких объектов -- ведь необходимо соблюдение интересов иных лиц, вовлеченных в создание этого объекта, или авторов произведений, использованных при его создании.
Главная же проблема введения этой модели заключается в устранении стимулования применения искусственного интеллекта в разработке новых результатов интеллектуальной деятельности. С одной стороны это не дает владельцу искусственного интеллекта экономически полноценно эксплуатировать созданные объекты, а с другой -- побуждают его скрывать использование искусственного интеллекта, выдвигать на первый план фигуру фиктивного автора.