К первой группе относят, например, Национальную стратегию искусственного интеллекта, принятую в Сингапуре: она определяет искусственный интеллект как способность симулировать интеллектуальную деятельность человека с помощью компьютера Available at: https://www.smartnation.gov.sg/files/publications/national-ai-strategy.pdf (дата обращения: 10.10.2021). А Национальная программа искусственного интеллекта ОАЭ определяет его как набор технологий, позволяющих машине или системе понимать, учиться, действовать и чувствовать, как человек. Такой подход вполне понятен и обоснован -- он дает возможность заниматься регулированием соответствующей сферы, не увязая в теоретической дискуссии. Все же он малоперспективен, так как организация мыслительной деятельности человека и функционирование электронных устройств слишком различаются по своей сути, и любые попытки их сравнить носят чисто внешний и условный характер.
Во вторую группу можно включить определения, рассматриваемые в ЕС и США. Так, в Европейской резолюции от 16.02.2017 с рекомендациями о робототехнике предлагаются следующие характеристики «умного робота»: способность становиться автономным за счет обмена данными со средой, их обработки и анализа; способность самообучаться; существование, по крайней мере, минимальной физической поддержки; способность приспосабливать свои действия к условиям среды; отсутствие биологической жизни European Parliament resolution of 16 February 2017 with recommendations to the Commis-sion on Civil Law Rules on Robotics (2015/2103(INL)). Available at: http://www.europarl.europa. eu/sides/getDoc.do?type=TA&reference=P8-TA-2017-0051&language=EN (дата обращения:
10.10.2021). В законопроекте «Будущее искусственного интеллекта», который обсуждали в Конгрессе США, указано, что термин «искусственный интеллект» включает любые искусственные системы, которые: выполняют задачи в меняющихся и непредсказуемых обстоятельствах без существенного контроля со стороны человека; или могут учиться на собственном опыте и улучшать производительность; или способны думать подобно человеку; или способны действовать подобно человеку (пройти тест Тьюринга или другой аналогичный тест); или стремятся выполнять познавательные задачи; или действуют рационально и достигают целей за счет восприятия, планирования, логических умозаключений, обучения, коммуникации, принятия решений и действия H.R.4625 -- FUTURE of Artificial Intelligence Act of 2017, 115th Congress (2017--2018). Available at: https://www.congress.gov/bin/115th-congress/house-bin/4625/text (дата обращения:
10.10.2021).
Схожие критерии выдвигались и в российской доктрине. Например, В.В. Наумов и Е.В. Тытюк предложили следующие признаки искусственного интеллекта: предназначенность для обработки информации; способность анализировать информацию об окружающей среде; автономность в реализации алгоритма; способность без участия человека самообучаться в процессе своего исполнения [Наумов В.Б., Тытюк Е.В., 2018: 533].
Данные критерии по сути характеризуют процесс принятия решения искусственным интеллектом, а не принципы функционирования самого субъекта. В то же время соответствие компьютерной системы этим критериям отнюдь не предопределяет качественных характеристик результатов интеллектуальной деятельности. Очевидно, при оценке охраноспособности результата интеллектуальной деятельности пользователь не может оценить процесс организации работы соответствующей вычислительной системы, поэтому для охраны результатов интеллектуальной деятельности искусственный интеллект следует рассматривать как «черный ящик», а оцениваться должен сам результат интеллектуальной деятельности.
В связи с этим важно определить критерии, которым должны соответствовать результаты интеллектуальной деятельности.
Общие подходы к закреплению прав на результаты интеллектуальной деятельности, созданных искусственным интеллектом
право искусственный интеллект
Согласно п. 80 Постановления Пленума Верховного Суда от 23.04.2019 №10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» «Судам при разрешении вопроса об отнесении конкретного результата интеллектуальной деятельности к объектам авторского права следует учитывать, что по смыслу статей 1228, 1257 и 1259 ГК РФ в их взаимосвязи таковым является только результат, созданный творческим трудом. При этом, пока не доказано иное, результаты интеллектуальной деятельности предполагаются созданными творческим трудом. Необходимо также принимать во внимание, что отсутствие новизны, уникальности и (или) оригинальности результата интеллектуальной деятельности не может свидетельствовать о том, что такой результат создан нетворческим трудом и, следовательно, не является объектом авторского права. Творческий характер создания произведения не зависит от того, создано произведение автором собственноручно или с использованием технических средств. Вместе с тем результаты, созданные с помощью технических средств в отсутствие творческого характера деятельности человека (например, фото- и видеосъемка работающей в автоматическом режиме камерой видеонаблюдения, применяемой для фиксации административных правонарушений), объектами авторского права не являются».
Таким образом, в российской судебной практике в части определения охраноспособности произведений проводится грань между объектами, созданными человеком, и созданными техническим средством без участия человека. Такой подход распространен за рубежом; например, Бюро авторского права США регистрирует произведения, только если они созданы человеком Compendium of U.S. Copyright Office Practices, 29.09.2017, по. 306. Available at: https:// www.copyright.gov/comp3/chap300/ch300-copyrightable-authorship.pdf (дата обращения:
10.10.2021), а суды последовательно отвергают любые попытки признания прав на произведения, не созданные человеком (будь то животное Naruto v. Slater, no. 16-15469 (9th Cir. 2018). U.S. Court of Appeal Ninth Circuit June 10, 1997, Urantia Foundation v. Maaherra, 114 F.3d 955, 963-964. или дух святой11 и т.д.). В ряде стран это определяется указанием на творческий характер деятельности по созданию произведения Напр., ст. 2 Закона Японии об авторском праве (No 48, 1970) указывает, что охрана по-лагается только произведениям, которые творчески выражают мысли или эмоции., в других -- прямо указывается, что автором может быть только человек См., напр., ст. 7 Закона Германии об авторском и смежных правах (1965)..
Акцент на творческом характере создания произведения делает невозможным (в рамках действующей в России модели) охрану произведений, созданных искусственным интеллектом, в связи с чем может встать вопрос о необходимости изменения установленных законом критериев охраноспособности подобной категории произведений. Такой подход объясняется значением, придаваемым критерию творческой деятельности.
Соответственно, если стоит задача расширить действие авторского права на произведения, созданные искусственным интеллектом, необходимо либо изменить подход к критерию творческой деятельности, например, за счет расширительного толкования этого критерия, что позволит распространить его и на продукты, созданные искусственным интеллектом, либо разделить подходы к определению охраноспособности произведений, созданных человеком и искусственным интеллектом. В связи с этим заметим, что вопрос критериев охраноспособности произведений не может быть оторван от определения субъекта права. Независимо от избранного подхода, выбор критериев, так же как и субъекта, определяется социальными целями введения правовой охраны произведений.
Эти цели лежат в нескольких плоскостях.
Основной целью охраны результатов интеллектуальной деятельности является стимулирование социально важной деятельности по созданию таких объектов. Это проявляется в выборе как субъекта права, так и условий охраны соответствующего объекта. Введение авторско-правовой охраны позволило поощрить авторов в создании новых произведений, ведь обычно, по крайней мере ныне, основной мотив человеческого поведения -- максимизация своего материального благосостояния [Карапетов А.Г., 2016: 46]. В этом плане акцент на творчестве дает возможность усилить стимулирующий эффект за счет моральных факторов (признание лица автором), причем зачастую на первом плане у авторов стоит именно моральное поощрение, так как оно предполагает признание обществом неординарности лица, его особых качеств (таланта) и т.п.
Однако введение такой охраны призвано вознаградить автора не только и не столько из чувства благодарности или справедливости, а потому, что это стимулирует общественно важную деятельность указанных лиц.
С другой стороны, признание прав на результаты интеллектуальной деятельности стимулирует не только создание таких объектов, но и их раскрытие. Возможность извлечь выгоду из использования созданного результата интеллектуальной деятельности, способного к копированию, требует предоставления лицу монополии. Если законодатель не создает юридической монополии (исключительного права), то для автора необходимым становится поддержание фактической монополии и прежде всего -- сохранение сути результата интеллектуальной деятельности в тайне. Но такое положение не соответствует целям права интеллектуальной собственности [Сесиц- кий Е.П., 2018: 133].
С экономической точки зрения закрепление права за субъектом необходимо для обеспечения экономического оборота, поскольку движение права возможно только при условии четкого определения первого обладателя этого права. Как писал В.А. Дозорцев, «творческий результат интеллектуальной деятельности носит следы личности автора. Поэтому и первоначальное имущественное право использования, имеющее своим основанием творческую деятельность, привязывается именно к личности автора. И дело не только, а может быть не столько в защите интересов личности как таковой, сколько в обеспечении нормального функционирования экономического оборота. Поэтому авторство имеет значение прежде всего как основание возникновения имущественных прав, как первоначальная точка отсчета этих прав, оно является результатом индивидуализации первоначального правообладателя» [Дозорцев В.А., 2003: 145].
Тем более важна эта цель в странах общего права: «Признавая и используя факт, что закон поддерживает точку зрения, что автор создавал имущество, которое может получить финансовую ценность, появилась возможность сместиться от частного к коммерческому патронажу» [Feather J., 2010: 364]. Так стимулируют потребление результатов интеллектуальной деятельности, их коммерческого использования, а уже через них -- и создания таких объектов.
Независимо от того, к какой правовой системе относится то или иное государство, обе эти цели имеют существенное значение, хотя приоритеты законодателей различны. Так, в доктрине отмечалось: «Мы не ошибемся, если скажем, что в развитии современных законов об авторском праве экономические и социальные аргументы имеют больший вес в англо-американском праве, в то время как в странах континентального права аргументы естественного права и защита автора играют ведущую роль» [Garnett K., James J., Davies G., 1999: 29].
Имеет значение и такая цель, как распределение ответственности в рамках оборота прав. Однако она не играет ведущей роли, хотя и должна приниматься во внимание, что будет видно при рассмотрении такой модели, как закрепление прав на созданный объект за самим искусственным интеллектом.
Наконец, регулирование в указанной сфере может быть направлено и на снижение рисков. Хотя искусственный интеллект стал очень важен, с его применением связаны опасности. Искусственный интеллект потенциально способен породить серьезные проблемы для создания новых результатов интеллектуальной деятельности, поскольку автор-человек никогда не сможет конкурировать с автором-искусственным интеллектом в быстроте и стоимости создания новых результатов интеллектуальной деятельности при его массовом применении (в особенности, в сферах, где нет высоких требований к художественной ценности создаваемого продукта). Если создаваемые объекты не будут охраняться, это усилит их использование обществом -- в ущерб авторам-людям.
Указанная опасность может быть минимизирована заблаговременным введением режима охраны результатов интеллектуальной деятельности, создаваемых искусственным интеллектом, с установлением больших ограничений, чем для обычных прав автора на соответствующий результат интеллектуальной деятельности, в частности, по сроку, возможно, по объему права, по случаям свободного использования. Хотя на данный момент указанная опасность имеет гипотетический характер, наиболее действенное ее решение путем введения ограниченного права возможно именно когда в законодательстве и практике отсутствует устоявшийся подход (например, в виде признания на такие объекты полноценных авторских прав).
Именно цели, стоящие перед законодателем, в итоге определяют, создание каких объектов будет стимулироваться за счет установления субъекта права и критериев охраноспособности объекта. Применительно к объектам авторского права в мире применяются многочисленные критерии охраноспособности, в частности, новизны, уникальности, оригинальности, индивидуальности произведения и т.д. Несмотря на их разнообразие, в целом они направлены с одной стороны на стимулирование создания результатов интеллектуальной деятельности, а с другой -- на ограничение круга таких объектов. В связи с этим указания на «новизну» объектов было бы недостаточно. Если применительно к патентному праву проверка новизны нового объекта возможна, то в отношении объектов авторского права это трудно реализовать.