Наконец, продолжая наши размышления, следует напомнить, что религия в Польше -- это не только католицизм. Есть и другие христианские конфессии -- православные, униаты, мариави- ты Мариавитская церковь -- Kosciol Starokatolicki Mariawitow -- особая «старокато-лическая» церковь, основанная на богородичном культе и созданная женщиной в XIX в. В двадцатые годы XX в. в Мариавитской церкви рукополагали женщин в священники. См.: Broda, A. (2006) “Maria Franciszka Kozlowska. Proba analizy wizerunku zalozycielki mariawityzmu”, w K. Leszczynska, A. Koscianska (red.) Kobiety i religie. Krakow: Zaklad Wydawniczy “Nomos”; Podgorski, R. (1998) Religijnosc wiernych Starokatolickiego Kosciola Mariawitow. Studium historyczno-socjologiczne. Krakow: Zaklad Wydawniczy “Nomos”. и протестанты разных толков; в Польше живут мусульмане, последователи азиатских религий (буддизм, индуизм), а также члены новых религиозных течений и движений «Нью Эйдж»; в последнее время имеет место возрождение иудаизма. Все эти религии по-разному определяют женственность или материнство и находятся в процессе синкретизации.
Обращая внимание на сложность религиозных процессов в Польше, я не утверждаю, что Римско-католическая церковь не имеет влияния на публичную сферу или законодательные инициативы. Я хочу только показать, что религиозное поле в стране достаточно сложное, религия по-разному влияет на строй повседневной жизни и предоставляет много возможностей для изменения идентичности и стратегий поведения в повседневности. Это также относится к роли образа Девы Марии и модели материнства.
Агентность
Майкл Херцфельд ввел в культурную антропологию термин «социальная поэтика», который выражает противодействие какой-либо ситуации с помощью изменения черт, считающихся характерными для данной культуры; это -- своеобразная игра стереотипами. Такие действия часто имеют невербальный характер -- это могут быть жесты или обыгрывание некоего поведения, например, молчания Herzfeld, M. (1991) Silence, Submission, and Subversion: Towards a Poetics of Womanhood, in P. Loizos, E. Papataxiarchis (eds) Contested Identities: Gender and Kinship in Modern Greece. Princeton and Chichister: Princeton University Press; Herzfeld, M. (2007) Zazylosc kulturowa. Poetyka spoleczna w panstwie narodowym, przel. Michal Buchowski. Krakow: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellonskiego.. В таком контексте активное действие субъекта, то есть действие, ставящее целью произвести некое изменение, может по-разному определяться в конкретных контекстах См. также: Mahmood, S. (2001) “Feminist Theory, Embodiment, and the Docile Agent: Some Reflections on the Egyptian Islamic Revival”, Cultural Anthropology 16(2): 202-236.. Анализ деятельности религиозных женщин, которые в тех или иных контекстах могут творчески преобразовывать смыслы, связанные с женственностью и материнством, а силу черпать из основанного на вере подчинения религиозным правилам или аскетической дисциплине, требует пересмотра преобладающего в феминизме и многих социальных теориях понимания концепции агентности (agency), которое, как правило, связано с либерально-светской моделью поведения в публичной сфере Например: Eduards, M.L. (1994) “Women's Agency and Collective Action”, Women's Studies Forum 17 (2-3): 181-186; Giddens, A. (2003) Stanowienie spoleczenstwa: zarys teorii strukturacji, przel. Stefan Amsterdamski. Poznan: Zysk i S-ka; McNay, L. (2000) Gender and Agency: Reconfiguring the Subject in Feminist and Social Theory. Cambridge and Malden: Polity Press in association with Blackwell Publishers.. В целом в рамках феминизма акцент всегда делается на автономии индивида, и потому не учитывается опыт и действия религиозных женщин -- тех, которые верят в существование души и Бога и, делая тот или иной жизненный выбор, ставят его в рамки, задаваемые их верой в наличие трансцендентного См. критику упрощенного феминистского подхода: Mack, Ph. (2003) “Religion, Feminism, and the Problem of Agency: Reflections on Eighteenth Century Quakerism”, Signs. Journal of Women in Culture and Society 29(1): 149-177; Mahmood, S. “Feminist Theory, Embodiment, and the Docile Agent: Some Reflections on the Egyptian Islamic Revival”.. По этой причине использование термина «агентность» применительно к действию, вытекающему из подчинения дисциплине и религиозным убеждениям, считается неправомочным. Хотя и признается наличие сложных зависимостей, идея автономии остается в центре См., например: Offen, K. (1988) “Defining Feminism: a Comparative Historical Approach”, Signs. Journal of Women in Culture and Society 14(1): 119-157; Werbner, P. (2007) “Upolitycznione macierzynstwo i feminizacja obywatelstwa: ruchy kobiece i transformacja sfery publicznej, przel. Katarzyna Stanczak-Wislicz”, w R.E. Hryciuk, A. Koscianska (red.) Gender. Perspektywa antropologiczna, 1.1, Organizacja spoleczna. Warszawa: Wydawnictwa Uniwersytetu Warszawskiego..
Одним из примеров более тонкого понимания агентности с учетом опыта верующих женщин является работа Памелы Классен Klassen, P.E. (2001) “Sacred Maternities and Postbiomedicatl Bodies: Religion and Nature in Contemporary Home Birth”, Signs. Journal of Women in Culture and Society 23(3): 775-809; см. также: Asad, T. (2003) Formations of the Secular: Christianity, Islam, Modernity. Stanford: Stanford University Press.. Классен изучает религиозных женщин, евреек и христианок, которые решили рожать дома, отказались от благ современной медицины. Они воспринимают боль при родах как положительное переживание, повышающее их самооценку, поскольку получить такой опыт могут только женщины -- для мужчин он недоступен. С феминистско-либеральной точки зрения можно считать это явление, с некоторым упрощением, укрепляющим связь женщины с домом и природой Klassen, P.E. “Sacred Maternities and Postbiomedicatl Bodies: Religion and Nature in Contemporary Home Birth”, p. 803.. Однако Классен предлагает другую интерпретацию. Она подчеркивает, что благодаря силе, которую, как утверждают эти женщины, они получили от Бога, они выступают, так же как и феминистки, против обезличивания женского тела, которое происходит в современной медицине. Автор обращает внимание, что домашние роды, с точки зрения религиозных женщин, -- это духовный опыт, который может прибавить сил Ibid., p. 802.. В то же самое время, подчеркивает Классен, эти женщины отнюдь не беспечны в своих действиях: если во время родов возникнут осложнения, они готовы прибегнуть к профессиональной медицинской помощи. Столь же прагматичны они и в отношении мужей: они признают их данное Богом превосходство, но в то же время постоянно обсуждают отношения с ними Ibid.. С подобными механизмами мы имеем дело во многих правых или националистических движениях как на Западе, так и в странах глобального Юга См., например: Yuval-Davis, N., Werbner, P. (eds) (1999) Women, Citizenship and Difference. London and New York: Zed Books; Kowalska, B. (2006) “Kobiety a fundamentalizm na przykladzie Nowej Prawicy Chrzescijanskiej w USA i Islamskiej Republiki Iranu”, w K. Leszczynska, A. Koscianska (red.) Kobiety i religie. Krakow: Zaklad Wydawniczy “Nomos”., или в целом -- в многоликих движениях, которые ссылаются на религию или пользуются религиозной риторикой Mahmood, S. “Feminist Theory, Embodiment, and the Docile Agent: Some Reflections on the Egyptian Islamic Revival”; P^dziwiatr, K. (2006) “Religijny wymiar wolnosci i spolecznego zaangazowania wsrod muzulmanek w Belgii i Wielkiej Brytanii”, w K. Leszczynska, A. Koscianska (red.) Kobiety i religie. Krakow: Zaklad Wydawniczy
“Nomos”. Разумеется, подобный механизм может привести к тому, что активность женщин будет присвоена националистическими вождями, и на этой почве воз-никнут женские группы, открыто симпатизирующие кровавым режимам (см., на-пример, о нацистской Германии -Rommelspacher, B. (1999) “Right-Wing `Feminism': a Challenge to Feminism as an Emancipatory Movement”, in N. Yuval-Davis, P. Werbner (eds) Women, Citizenship and Difference. London and New York: Zed Books)..
Филлис Мэк также рассуждает о том, как в дискуссию о женской агентности включить опыт религиозных женщин Mack, Ph. “Religion, Feminism, and the Problem of Agency: Reflections on Eighteenth Century Quakerism”, p. 156.. Чтобы понять религию, нужно говорить об агентности и в тех случаях, когда менее важна автономия, а акцент делается скорее на преодолении себя, преданности Богу и получаемой через это энергии и мотивации к действию. Мэк анализирует опыт женщин-квакеров XVIII века, вовлеченных в борьбу за социальное равенство. Они ставили перед собой цели социальных перемен, но были преданы Богу и подчинялись строгой внутригрупповой дисциплине. Их свобода заключалась в том, что они делали «правое дело» (а это определял Бог), были орудием Бога в мире. Что важно, действия этой группы были ответом на модернизацию, но вместе с тем их привлекали идеалы Просвещения Ibid., p. 161.. Квакерки легитимизировали поведение, которое шло вразрез с социальными нормами (например, участие женщин в общественной деятельности), благодаря своей связи с Богом, ибо выступали от его имени. Они тем самым выходили за предписанные гендерные рамки, хотя часто случались внутренние конфликты Ibid., pp. 163-166.. Их агентность диссонировала с принятыми в их время моделями женственности. Однако они обретали духовный авторитет, выходивший за рамки пола Ibid., p. 169. -- то, что Мэк называет духовной агентностью.
Итак, опыт и действия религиозных женщин -- а более обобщенно, всех верующих -- нельзя объяснить в рамках феминистско-либерального понимания агентности. Верующие не опираются на автономию, не стремятся к абсолютной свободе, а часто, наоборот, черпают силы из подчинения (например, общине). Тем не менее трудно считать их примером пассивности. Их поведение может быть выражением протеста или способом справиться с возникшей ситуацией. В этом случае происходит перекомпоновка различных элементов культуры или, как сказал бы Херцфельд, игра стереотипами -- акт «социальной поэтики» Подробнее о подобном понимания агентности см.: Koscianska, A. (2009) Potqga ciszy. Konwersja a rekonstrukcja porzqdku plci na przykladzie nowego ruchu reUgijnego Brahma Kumaris. Warszawa: Wydawnictwa Uniwersytetu Warszawskiego..
Богоматерь, польская мать: творческое использование образа
польская матерь богородица
Приведем два примера социальной поэтики, основанной на нелиберальной модели агентности, чтобы показать динамический характер связи между религией и материнством в Польше. Первый пример касается католицизма. Дадим слово одной из опрошенных, учительнице на пенсии (58 лет), проживающей в одном из населенных пунктов под Варшавой:
Значит так, для меня самым большим эталоном является Богоматерь. Несмотря на то что она была матерью Бога, она была человеком скромным. Всегда тихо себя вела. Не заносилась. Делала самые такие приземленные вещи. Она просто была. (...) Служила. Служила Господу Богу, Иисусу. Служила другим людям из семьи. Служила посторонним людям. И я считаю, что это самый совершенный образец для подражания. (...) На нее я стараюсь равняться. У меня такое желание, чтобы женщины подражали Матери Божией, чтобы придерживали свой язык, свои эмоции. Мы видим, что все всё более отдаляются от Господа Бога, от заповедей. Стали более вульгарными, не так ли? А должны тихо себя вести и руководствоваться не своими амбициями, несмотря ни на что, а благом своей семьи Интервью проводила Дорота Любинская, 02.12.2002, архив Института этнологии и культурной антропологии Варшавского университета, лаборатория «Женское религиозное лидерство»..
Собеседница -- очень религиозный человек: она участвует в жизни своего прихода и молится за местную общину В беседе со мной она вспоминает, как во время наводнения в 1997 году она спас-ла таким образом свой населенный пункт., принимает участие в собраниях неформального кружка, образовавшегося вокруг не признанной церковью прорицательницы Об этом кружке, см.: Lubinska, D. (2006) “Religijnosc kobiet ze Wspolnoty Malych Rycerzy Milosiernego Serca Jezusowego”, w K. Leszczynska, A. Koscianska (red.) Kobiety i religie. Krakow: Zaklad Wydawniczy “Nomos”; Koscianska, A. (2005) “Legion of Small Knights: Informal Movements within the Polish Roman Catholic Church”, w G.N. Lundskow (red.) Religious Innovation in a Global Age: Essays on the Construction of Spirituality. Jefferson, North Carolina: McFarland & Company; Koscianska, A. (2009) “The `Power of Silence': Spirituality and Women's Agency beyond the Catholic Church in Poland”, Focaal -- European Journal of Anthropology 53: 56-71., занимается исцелением, молится за грешников из Польши и со всего мира, а также за души, страдающие в чистилище, соблюдает пост и принимает на себя болезни, чтобы таким образом помочь другим. Благодаря своей деятельности она встретила много религиозных женщин со всей Польши, с несколькими пребывает в дружбе. Много путешествует: встречается с прорицателями и прорицательницами, ходит в паломничество, посещает незнакомых людей, которые обратились к ней с проблемами со здоровьем или психикой. Ее подруги издают книги с записями видений, обсуждают их во время встреч, организуются, чтобы помогать друг другу (и духовно, и материально), они чувствуют ответственность за свою страну, которая, по их мнению, не выживет без их молитвы и проповедуемой ими миссии. Поведение собеседницы может показаться противоречащим ее словам. Как сочетается такая активная деятельность, часто даже руководящая и уж, бесспорно, выходящая за рамки домашней сферы, с традиционной установкой женщины, сосредоточенной на семье и материнстве; как преподавание примиряется с кротостью, лидерство в общепольских неформальных религиозных группах и труды на благо Родины -- с отказом от честолюбия?
Ключом к ответу на этот вопрос может быть только творческая интерпретация образа Божией Матери и роли, которую должна играть мать. Опрошенные, говоря об акценте на семье, кротости, скромности и подчинении Богу-мужчине, так, как Ему подчинялась Дева Мария, не имеют в виду пассивность и замыкание в частной сфере. Нелиберальное толкование агентности может нам облегчить понимание этого процесса. Молитва, молчание, пост -- вот формы действия, которые приносят ощутимые результаты в жизни религиозных женщин. Действительно ли с помощью молитвы они спасли свой населенный пункт от наводнения -- это вопрос веры, но новые знакомства, путешествия, опубликованные книги, выступления на общенациональных собраниях верующих и руководство неформальными общинами (по словам информантов, подобно матерям, руководящим в своих семьях) -- это уже факты, которые укрепляют положение женщин в семье и общине и в некоторой степени видоизменяют представления о роли женщины в обществе. Таким образом, агентность может определяться по-разному: идя по пути Богоматери, обращаясь к символике ответственной за свою родину польской мате- риа и основываясь на заботе, которую должна проявлять каждая мать, эти женщины могут изменить свою жизнь и придать новые значения символике материнства. Духовная сила, полученная благодаря молитве, молчанию, посту, дает силы в этой жизни. На подобные механизмы обращает внимание Марта Берца Эти исследования также проводились в рамках проекта «Женское религиозное ли-дерство»., которая изучала богородичный культ в деревне, где такое новое значение старой символики особенно заметно В^гса, М. “М^1ука typu ludowego. КоЫеса роЬогповс тагуща w в^еИе teologii 1ет1т81ус7пе;|”.. Контакт с Девой
Марией во время молитвы или видения -- вот чего желают те, кто обращаются к Богородице. Здесь также смирение и подчинение становятся источниками силы Ibid., s. 137..
Немного по-другому воспринимают образ польской матери женщины, которые отошли от католицизма и присоединились к новому религиозному движению индийского происхождения «Брахма Кумарис». Эта организация была основана в 1936 году в провинции Синд, в настоящее время входящей в состав Пакистана. После разделения Индии движение перебралось в Маунт-Абу в Раджастане и постепенно стало заметным на индийском субконтиненте О «Брахма Кумарис» в Индии см.: Babb, L.A. (1984) “Indigenous Feminism in a Modern Hindu Sect”, Signs. Journal of Women in Culture and Society 9(3): 399-416; Babb, L.A. (1986) Redemptive Encounters: Three Modern Styles in the Hindu Tradition. Berkley: University of California Press; Skultans, V. (1993) “The Brahma Kumaris and the Role of Women”, in E. Puttick, P.B. Clarke (eds) Women as Teachers and Disciples in Traditional and New Religions. Lewiston: Edwin Mellen Press.. В Западной Европе и Северной Америке сообщество «Брахма Кумарис», как и другие новые религиозные движения, появилось на волне молодежных протестных движений на Западе в 1968 году См.: Howell, J.D., Nelson, P.L. (2000) “The Brahma Kumaris in the Western world, part II: Demographic Change and Secularization in an Asian New Religious Movement”, Research in the Social Scientific Study of Religion 11: 225-239; Walliss, J. (2002) The Brahma Kumaris as a `Reflexive Tradition*: Responding to Late Modernity. Aldershot: Ashgate.. Учреждались также центры в других частях мира. Основательница и руководительница польского филиала -- родом из маленького населенного пункта на территории южной Польши. Она была воспитана как католичка, в 1970-е гг. эмигрировала в Канаду, где познакомилась с движением и присоединилась к нему. Через три года -- как она сама это определяет -- интенсивной духовной практики, несмотря на неблагоприятную политическую ситуацию начала 1980-х гг., решила вернуться в Польшу и посвятить свою жизнь распространению движения О «Брахма Кумарис» в Польше см., в частности: Doktor, T. (1991) Ruchy kultowe. Psychologiczna charakterystyka uczestnikow. Krakow: Zaklad Wydawniczy “Nomos”; Zimniak-Halajko, M. (2003) Raj oswojony. Antropologia nowych ruchow religijnych. Gdansk: Slowo/Obraz Terytoria; Koscianska, A. Potqga ciszy. Konwersja a rekonstrukcja porzqdku plci na przykladzie nowego ruchu religijnego Brahma Kumaris..