В понимании Г. Фреге того, что представляет собой логическая взаимосвязь, таким образом, можно выделить следующие моменты:
1. Мысль (Gedanke), в рамках которой устанавливаются логические взаимоотношения, является объективным образованием, независимым от индивидуального психического действия, в качестве которого выступало бы представление, связанное с действительностью вещей. Мысль является особой сущностью, отличной от представлений, поскольку в силу своей объективности она может оцениваться как истинная или ложная. Объективность мысли отличается от объективности вещей окружающего нас мира, поскольку их взаимосвязь отличается от взаимосвязи мыслей. Так, например, взаимосвязь вещей не может быть истинной или ложной.
2. Сложная мысль (Gedankengefьge) принадлежит той же области, что и простая мысль. Все преобразования простой мысли в сложную включаются в ту же саму систему, что и простые. Сложные и простые мысли образуют единую систему знания, содержательно объемлющую то, что выражено в рамках языка простыми и сложными предложениями. Сложные предложения, помимо простых, включают способы связи. Но эти связи есть лишь выражение того, что уже должно быть в области мысли.
3. Способам связи предложений в области мысли соответствует то, что является неполным или ненасыщенным (ungessattigten). Но именно этот элемент позволяет из простого образовывать сложное. Сам этот элемент не принадлежит только способам языкового выражения. Точно так же он не принадлежит миру объективных вещей. Он относится к сфере смыслов, как и сами мысли. Будучи объективным, он выражен в языке, но как таковой принадлежит не языку, но области мысли. Этот элемент связан с формами организации мысли и, основываясь на особенностях этих форм, позволяет получать одну форму из другой.
4. Собственно логика связана с исследованием именно этого элемента. Логическое относится к тому, что касается формы выражения знаний. Однако сама логико-грамматическая форма значима не сама по себе, но только в том отношении, в котором она быть может связана с другой логико-грамматической формой. Логико-грамматические формы, будучи выражены в языке, значимы не сами по себе, но лишь в той мере, в которой они выражают собственные взаимосвязи.
5. Если логику понимать надлежащим образом, то она оказывается наукой о тех взаимосвязях, которые касаются области объективных смыслов. При этом то, что исследует логика, затрагивает объективные взаимосвязи, образующие конструкцию или архитектонику знания, которая никаким образом не зависит как от познавательных способностей человека, так и от того, что познается. Содержание собственно познания никакого отношения к логическому выводу не имеет, поскольку сам вывод основан только на формальных структурах представления знаний.
6. Законы логики в этом случае являются нормативной базой, регулирующей то, что должно быть выражено в качестве логических взаимосвязей мыслей, представленных в той объективной области, которая относится не к совокупности субъективных представлений и не к мыслимой реальности, где вещи связаны особым, присущим им способам, но к области смыслов, где определяются способы связи, ненасыщенные сами по себе, но образующие целостную мысль при дополнении того, что в языковом выражении изначально казалось неполным или допускающим дополнения.
Можем ли мы найти такие представления о логической связи у стоиков? Можно ли сказать, что в логике стоиков аналогичным образом понимается связь полных lekton или axioma с точки зрения того, что считать логической организацией знания? Ответ, конечно, отрицательный. Главное здесь заключается в том, что для стоиков важным было отношение не просто в рамках области смысла, но то, каким образом смысл языковых выражений соотносится с наличной действительностью.
На первый взгляд, однако, аналогия между стоиками и Г. Фреге в данном отношении кажется достаточно явной. Это связано с двумя моментами. В первых, стоики, как и Г. Фреге, очевидно отмечают, что в языковом отношении можно совершенно отчетливо выделить взаимосвязи между теми логико-грамматическими категориями, которые образуют собой полный lekton или axioma (высказываемое). Например, Диоген Лаэртский по этому поводу сообщает: «Из высказываний одни простые, другие - не простые... Простые - те, которые состоят из неповторяющегося высказывания. Непростые - те, которые состоят либо из повторяющегося высказывания, либо из различных высказываний» [17. С. 113]. То же самое относится и к отрицательным высказываниям: «Простые высказывания бывают отрицательные», и выражается отрицание также в языке, поскольку отрицание «состоит из прива- тивной частицы и возможного высказывания» [17. С. 114]. Здесь вполне можно подразумевать то, что Г. Фреге имеет в виду под связями мысли (Gedankengefьge). И действительно, если учесть, что axioma суть то, что может быть истинным или ложным, а истинность и ложность часто приписывается именно предложениям, т.е. особому типу звучащей или написанной речи, то и особым образом связанным или написанным элементам речи можно приписать истинность или ложность. Скажем, выражение `если..., то в рамках речи вполне может рассматриваться как грамматическая связь двух выражений, смыслом которых является полный lekton или axioma. Однако и сам результат связи выражает полный lekton или axioma и поэтому также может рассматриваться как истинный или ложный. В этом случае возникает то, что в языковой грамматике обозначается как сложные предложения, состоящие из предложений, имеющих собственный смысл, т.е. из того, что может быть истинным или ложным, независимо от той части, дополнением которой они могут быть. То есть из языковых выражений образуется нечто такое, что в свою очередь также образует полный lekton или axioma.
Во-вторых, сходство обнаруживается в том, что выражения этой связи хотя и принадлежат языку, но при этом они не являются лишь грамматическими образованиями. Выражения, например, условной связи между языковыми выражениями не относятся к уровню речи, но отражают отношения того, что выражается в речи. При этом могут использоваться различные языковые выражения, но сам способ связи не меняется. Осмысленные элементы речи, которые могут оцениваться как истинные или ложные, в свою очередь соединяются в элементы речи, которые также осмысливаются как истинные или ложные. Само это осмысление хотя и выражается в речи, но речью не является, поскольку отражает взаимосвязи, которые относятся не просто к уровню звучащих или написанных знаков. Таким образом, так же, как и у Г. Фреге, эти связи не являются просто связями языка, но отражают то, что выражается в языке и речи. Из осмысленного простого образуется сложное, столь же осмысленное, как и простое. Так, в речи как угодно можно выражать условную связь одного с другим, используя аналоги выражения `если., то.', но само по себе выражение условной связи зависит не от речи, но от того, что в ней выражается. Подобным образом можно интерпретировать и подход стоиков к отображению связей, имеющих место в сложном выражении, объединяющем то, что образует сложную мысль. Например, так может трактоваться важный для стоиков термин `synemmenori, обозначающий условную связь предложений, когда говорят, что способ выражения должен быть только таким, чтобы в нем прослеживалась условная связь, вне зависимости от языкового выражения, поскольку она «удовлетворительна, как общее рассмотрение всех условных высказываний» [11. Р. 135]. Языковые выражения, к примеру отражающие условные связи в форме `если..., то...', таким образом, указывают только на те связи, которые к речи не относятся, но лишь выражают то, что выходит за рамки отношений между озвученными или написанными знаками. Сама речь, выражающая такие связи, не является тем, что относится к области смыслов.
Вот здесь и возникает главный вопрос. Речь и зафиксированные на бумаге знаки есть лишь внешнее выражения того, что связывается. Связываемое образует содержание того, что выражено в языке и в этом отношении, поскольку результат связывания смыслов не относится только к речи, а принадлежит области смыслов, важно решить, что же представляют собой эти связи? Чему они тогда принадлежат? Если подобного рода связи не являются лишь языковыми оборотами, необходимо установить их онтологический и эпистемологический статус. Ни Gedankengefьge (сложная мысль) у Г. Фреге, ни synemmenon (способы условной связи) у стоиков не относятся только к уровню выражения мысли. У Г. Фреге ответ понятен: эти связи относятся к объективной и независимой как от сознания, так и от вещей внешнего мира области, области смыслов. Но можно ли тоже самое сказать о концепции смысла у стоиков?
Заканчиваются указанные выше сходства. Все дело в том, каким образом трактуется у стоиков роль области смыслов в эпистемологическом отношении. Смысл у стоиков есть то, что связывает наличную действительность через посредство каталептического представления, т.е. представления, которое наиболее точно отражает то, что есть, со способом выражения [6]. Здесь вполне можно согласиться с утверждением, что «'лектон' есть констатирующий, или корреспондирующий, смысл, который указывает на денотат, раскрывает его значение, но не оказывает на него никакого воздействия.... Стоики (как впоследствии Витгенштейн) были убеждены, что языковые средства выражения адекватны описываемой реальности и логическое высказывание должно полностью соответствовать определенной ситуации как некоторой структуре фактов» [16. С. 72].
Результат связывания смыслов принадлежит области смыслов, но лишь постольку, поскольку сами смыслы посредством постигающего представления связаны с действительностью. Но сама эта связь не является сугубо грамматической. Точно также она не является просто связью смыслов. Она отражается в области смыслов через каталептическое (постигающее) представление, но относится к наличной действительности, которая и представлена посредством смысла в языковых выражениях, т.е. в речи или написанных на бумаге знаках. В этом отношении Sinn в общем, и Gedanke, включая Gedankengefьge, в частности у Г. Фреге совершенно отличаются от того, что в понимании стоиков представляют собой связи, выраженные посредством synemmenon (различных типов условной связи, которые в языке представляют различные типы связи того, чем является axioma), того, что отражает речь или знаки, зафиксированные на бумаге.
Эти связи касаются не грамматических конструкций и не того, что в этих конструкциях выражено. Они прежде всего и по преимуществу относятся к наличной действительности, но не к тому, каким образом эта наличная действительность может быть выражена, пусть и посредством языка. Согласимся здесь со следующим утверждением: «Термин synemmenon обозначает то, что составлено из axioma, и это как раз говорит о том, что он обозначает составное положение дел. Более того, это составное положение дел обозначается приписыванием отношения следования между положениями дел, которые являются частями составной axioma. Стоики подразумевают, что при рассмотрении вывода можно получить знание, что некоторый особый вид события или положения дел следует из некоторого другого события или положения дел» [18. Р. 423].
События, но не смыслы связываются в логике стоиков. И это действительно отличает то, что может быть связано. Одно дело, когда связываются языковые выражения, другое дело, когда связываются выраженные в языке смыслы, но и совсем другое дело, когда связываются положения дел, считающиеся действительностью. Действительность здесь понимается совсем не так, как она понимается у Г. Фреге, полагающего, что логические взаимосвязи относятся исключительно к области смыслов, к третьей области, области нашего знания. Стоики, видимо, подразумевают совсем другое. Логические взаимосвязи отражают то, что присуще реальности, выраженной в языке. Реальность может по-разному пониматься, но то, что она выразима и каким-то образом представлена посредством языка, сомнения не вызывает.
Действительность логических взаимосвязей, о которых идет речь у Г. Фреге, соотносящего эти взаимосвязи с областью независимых как от субъекта познания, так и от предмета познания особой реальности, нельзя однозначным образом соотнести с тем, что сказано об области смыслов, выраженных в языке и речи. Соотнести это можно только с тем, что в данном случае считается семантической теорией стоиков. Имеется в виду та ее часть, которая может быть в той или иной степени соотнесена с теорией Sinn и Gedanke, а также Gedankengefьge у Г. Фреге. Что здесь можно соотнести? Понимания стоиками области смыслов совсем не соотносятся с тем, что под этим понимает Г. Фреге. Область смыслов у Г. Фреге никоим образом не согласуется с тем, что подразумевается в философии стоиков. Связи в третьей области, области смыслов у Г. Фреге, никак не соответствуют тому, что под связью, грамматически выраженной сложными предложениями, понимают стоики. Если у Г. Фреге речь идет о связи в рамках области смыслов, которая понимается как особая реальность, то стоики предпочитают рассматривать такого рода связи как относящиеся к наличной действительности. Когда речь идет о synemmenon, имеются в виду те взаимосвязи, которые касаются наличной действительности. Но не просто то, что может выражаться посредством речи, не только то, что видимо и слышимо в языковых выражениях. Видимое и слышимое, конечно, относятся к уровню языка. То, что выражается посредством видимого и слышимого, также относится к уровню языка в том отношении, в котором язык выражает некоторый смысл (lekton или axioma), оцениваемый как истинный или ложный. Однако именно наличная действительность у стоиков определяет то, что считать истинным или ложным.
Общий взгляд на логические взаимосвязи у стоиков можно предварительно выразить следующим образом: