О соотношении категорий to lekton в философии стоиков и Sinn в семантической теории Г. Фреге: логический аспект
В.А. Суровцев, К.А. Габрусенко
Проводится сравнительный анализ категории стоиков to lekton и категории Г. Фреге Sinn. Эксплицируются некоторые формальные черты этих категорий, которые демонстрируют сходство логико-семантических теорий стоиков и Г. Фреге. Показано, что некоторые семантические аспекты, функционирования to lekton и Sinn позволяют уточнить, какую роль они играют в установлении логических взаимосвязей знания и получения выводов.
Ключевые слова: логика стоиков, to lekton, Г. Фреге, Sinn, семантическая теория, axioma, Gedanke, компаративные исследования, античная и современная логика.
Valeriy A. Surovtsev, Kirill A Gabrusenko
TO LEKTON IN STOIC PHILOSOPHY AND SINN IN GOTTLOB FREGE'S SEMANTIC THEORY: THE LOGICAL ASPECT
The article compares the Stoic category `to lekton ' and Gottlob Frege's category `Sinn'. It explicates some of these categories' formal features, which demonstrate the similarity between the Stoic and Frege's logical and semantic theories. The article shows that some semantic features of functioning of the Stoic “to lekton' and Frege's `Sinn' allow revealing the role they play in establishing the logical interconnections of knowledge and inference making.
Keywords: stoic logic; to lekton; Gottlob Frege; Sinn, semantic theory; axioma; Gedanke; comparative studies; ancient and contemporary logic.
логический семантический стоик фреге
В литературе неоднократно отмечался структурный параллелизм между семантической теорией стоиков и некоторыми современными теориями в рамках логической семантики (см., например, [1, 2]). Это сравнение затрагивало в основном те семантические теории, которые в отношение наименования наряду со знаком и обозначаемым им объектом включали третий элемент, имеющий интенсиональный характер, поскольку считалось, что отношение знака к обозначаемому объекту опосредован некоторым смыслом, т.е. способом, которым объект представлен в знаке. Наиболее часто такому компаративному анализу подвергалась теория смысла Г. Фреге, аналогия которой с логической теорией стоиков казалась наиболее наглядной (см., например, [3, 4]).
Аналогия затрагивала различные аспекты теорий стоиков и Г. Фреге относительно трактовки ими категорий to lekton и Sinn соответственно. Однако несмотря на то что в рамках структурных характеристик отношения наименования to lekton и Sinn выполняют похожие функции и в принципе можно говорить о формальном сходстве этих категорий, они имеют совершенно разный онтологический и эпистемологический статусы. Онтологическое различие связано с тем, что to lekton не существует вне связи с постигающим представлением субъекта того обозначаемого, которое выражено в знаке, тогда как Sinn имеет независимое от субъекта существование и образует область объективных смыслов, с которой субъект связан с помощью особой познавательной способности Auffassung (схватывание) [5]. Немаловажным являются и эпистемологические различия. У стоиков to lekton - это структурный элемент не только отношения наименования, но и в более общем смысле элемент познавательного отношения к миру, так как непосредственно связан с постигающим представлением. Совершенно не то обнаруживается у Г. Фреге, который все эпистемологические вопросы выводит за рамки логической семантики, будучи сторонником того взгляда, что собственно формальная логика не имеет отношения к особенностям протекания субъективных познавательных процессов [6].
Тем не менее аналогия приводит и к замечательным сходствам, касающимся прежде всего понимания логико-грамматических конструкций, анализ которых и стоики и Г. Фреге проводят не на основании априорного конструирования основных элементов действительности, представленных в рамках познавательного процесса, а опираясь, в общем-то, на ресурсы естественного языка и речи [7]. Действительно, во главу угла при анализе форм осуществления мышления стоики ставят не различие между тем, что существует само по себе, и тем, что существует как привходящее, что свойственно логике Аристотеля, но различие между грамматическими формами, представленными в языке и речи [8]. То же самое относится и к построениям Г. Фреге, который всегда начинает с анализа того, каким образом, например, грамматические субъект и предикат в том виде, в котором они представлены в языке и речи, сказываются на способах анализа логической формы. Однако сходства подобного рода не следует преувеличивать.
Логико-грамматический анализ, который приводит к видимости сходства форм, в которых представлен смысл, еще ничего не говорит о том, что собственно логические взаимосвязи, имеющие место между этими формами, понимаются одинаково. Какого именно рода взаимосвязи подразумеваются, когда говорят, что одна грамматическая форма логически связана с другой, проблема немаловажная, поскольку хотя с точки зрения чисто формального представления эти взаимосвязи могут выглядеть одинаково, смысл, который в них вкладывается, зачастую совершенно различный. Поэтому вопрос о том, какую роль играет to lekton у стоиков и Sinn у Г. Фреге в чисто логических построениях и их интерпретации, является крайне интересным.
Различие логико-грамматического и собственно логического анализа здесь вполне соответствует тому различию, которое в традиционной логике со времен схоластики закрепилось в виде выделения двух основных разделов логики, а именно учения о логических элементах и учения о доказательстве. Наиболее отчетливую форму это различие получило в известном трактате А. Арно и П. Николя «Логика, или Искусство мыслить» [9]. Суть этого различия основана, прежде всего, на том, что логика как особая теоретическая дисциплина, связанная с анализом рассуждения, должна ориентироваться не на содержание знания, т.е. на то, о чем собственно рассуждение, а на то, каким образом это рассуждение осуществляется. Материальное содержание знания для логического исследования значения не имеет, поскольку сама возможность рассуждения зависит только от тех форм, в которых это знание выражено. В этом отношении первая основная задача логики понимается как задача выявления и систематизации различных форм, в которых представлено содержание. Однако когда речь идет о возможности получения одного знания из другого или обоснования или опровержения одного знания другим, сама по себе систематизация форм представления знаний оказывается недостаточной.
Логика - это анализ процесса рассуждения. Но если логика понимается как исследование того, что не связано с содержанием знаний, но только с тем, что обусловлено его формой, то и логические взаимосвязи знания должны соотноситься только с формой представления знаний. Анализ процесса рассуждения в этом случае основывается исключительно на особенностях логико-грамматических форм, а собственно логический анализ ориентируется на выявление нормативной базы связи знаний, которая отталкивается только от особенностей формы их представления. Логический анализ процесса рассуждения, связанный с возможностью получения одного знания из другого и его обоснованностью, образует второй раздел логики, исследующий доказательность того, каким образом одна форма представления знаний может достоверно преобразовываться в другую или получаться из этой другой формы. В этом отношении вторая основная задача логики сводится к выявлению и систематизации нормативной базы, определяющей возможность или невозможность связи логических форм, т.е. к учению о доказательстве. Два раздела традиционной логики, безусловно, связаны, поскольку если считается, что логический вывод не зависит от содержания, т.е. от того, о чем рассуждение, но только от формы, в которой выражено знание, то отсюда следует, что и сама возможность выявления грамматической формы служит основанием анализа возможности логического вывода одного знания из другого.
Подобного рода подход вполне уместен. Действительно, если есть исходное знание, и оно выражено в определенной форме, то получение другого знания с точки зрения логики, которая ориентируется только на способ рассуждения, должно зависеть как раз от этой формы, а не от чего-то другого. Такое понимание собственно логического исследования можно найти во всех трактовках, опирающихся на представление о том, что логические взаимосвязи основаны на особенностях формы представления знаний, а логический вывод, собственно, никакого отношения к содержанию рассуждения не имеет. Подобного рода подход присутствует практически во всех трактатах XVIII в., касающихся логики, и в большинстве работ XIX в. Интересно, что такое понимании формальной логики лежит в основании философских построений. Например, оно имеет важное значение в различении И. Кантом аналитических и синтетических суждений, с одной стороны, и априорных и апостериорных суждений - с другой. Т акое членение формальной логики нетрудно обнаружить и в современных учебниках по логике, ориентированных на ее традиционный вариант.
Однако в подходе традиционной логики есть один важный момент, который основывает собственно логическое исследование на определенных онтологических предпосылках, поскольку само учение о логических элементах во многом связано, благодаря Аристотелю, с категориями сущности и привходящего, в соответствии с которыми в качестве основных логических элементов выделяются понятия, построенные из понятий суждения и, наконец, построенные из суждений умозаключения. Не то обнаруживается в подходе стоиков и Г. Фреге, что и роднит эти концепции в наибольшей степени. Их построения ориентированы не на онтологические предпосылки, но отталкиваются, прежде всего, от анализа языка и речи, а стало быть, выделяемые ими формы и структура логического вывода ориентированы не на анализ предзаданной действительности, а на то, каким образом действительность выражена в языке. Однако это сходство не должно скрывать того факта, что стоики и Г. Фреге совершенно по-разному понимают то, о какого рода взаимосвязях идет речь, когда мы говорим о доказательстве. Поскольку анализ здесь начинается с исследования языка и речи, а отношение наименования, которое играет важную роль, представлено как трехчленная структура (знак - смысл - обозначаемое), само понимание логических взаимосвязей, независимо от того, что они могут быть представлены сугубо формально, затрагивают интенсиональный элемент в отношении наименования. Здесь важным становится вопрос, что именно отражает этот интенсиональный элемент и с чем он связан? А это уже зависит от того, как понимается его онтологический и эпистемологический статус.
Следует отметить, что логика, развиваемая Г. Фреге в существенных моментах, отличается от логической теории, развиваемой стоиками. Функциональный подход к анализу простых высказываний у стоиков фактически отсутствует, и об аналогии можно говорить только на уровне сложных высказываний. В случае простых высказываний логика стоиков, видимо, не идет дальше силлогистики Аристотеля. Но та часть, которую современная логическая теория относит к логике высказываний, вполне сопоставима, и именно она рассматривается историками логики как предвосхищение того, что сделал Г. Фреге (см., например, [10, 11]). Во всяком случае, у стоиков уже было представление о логических союзах, связывающих простые высказывания (конъюнкция, дизъюнкция, импликация), истинностных значениях и функциональных отношениях, которые определяют истинностные значения сложных высказываний в зависимости от того, каким образом из них образуются сложные высказывания.
Тем не менее понимание того, что выражают логические взаимосвязи в рамках смыслового отношения знака к обозначаемому у Г. Фреге и стоиков, остается различным. Для понимания этого различия остановимся лишь на той части их семантических теорий, которые затрагивают то, что стоики называли полный lekton или axioma (высказываемое) как разновидность to lekton, и Gedanke (мысль) как разновидности Sinn у Г. Фреге. Для этого есть основания, поскольку, как уже указывалось выше, функциональной логики предикатов у стоиков не обнаруживается, и поэтому речь может идти только о сравнении функциональной логики высказываний. Но полный lekton, как и Gedanke, соответствует как раз целостным высказываниям, имеющим истинностное значений. И то и другое, по сути, определяются как носители истины и лжи, поскольку именно посредством этих интенсиональных компонентов отношения наименования, собственно, и возникают понятия истинности или ложности. Здесь, конечно, имеются существенные различия, поскольку в теории стоиков истина и ложь возникают тогда, когда полный lekton связывает предложение посредством постигающего представления с наглядной действительностью. Г. Фреге же развивает номинативную теорию предложений, где сами повествовательные предложения являются именами истинностных значений, а Gedanke или мысль - способом представленности истины и лжи в предложении или способом, которым предложение указывает на них. Отметим также, что Истина и Ложь в этом случае выступают в качестве абстрактных объектов, чего нет у стоиков. Но дело здесь даже не в этих различиях.
При определении понимания характера логических взаимосвязей логикограмматических форм основную роль играет значение онтологического статуса интенсиональных сущностей. Какой онтологический статус Г. Фреге приписывает мысли как содержанию повествовательных предложений?
Определяющим для Г. Фреге при установлении онтологического статуса интенсиональных сущностей типа Sinn вообще и Gedanke в частности является то, что они образуют совокупность объективного знания. Только ввиду объективности подобного рода знания, выраженного в языке, можно говорить о его истинности или ложности, поскольку последние не являются характеристикой содержания индивидуальной ментальной жизни. Например, представления, имеющие субъективный характер, не могут характеризоваться как истинные или ложные, поскольку они могут меняться от одного человека к другому. То же, что признается за истину, не является достоянием одного, а должно принадлежать всем.