- феномен человеческого тела рассматривается как духовно-материальное единство и является центральным для построения философского мировоззрения;
- принцип целостности (принцип холизма) в интерпретации и понимании природы телесности человека является основополагающим для описания ее роли и содержания в социальной интеракции, реализация которого открывает перспективу для построения философского мировоззрения и специфики поведения субъекта жизнедеятельности. Тело. Телесность. Габитус
Общая характеристика понятий
Примечательно, что в исследованиях корпореальности, телесного бытия в последнюю четверть XX века было отмечено появление нового этапа в описании характеристик обозначенных параметров. Было установлено, что телесность не вполне идентична телу, что она «шире» и «больше» тела, а в телесно-метафорических проявлениях способна выражать психологические проблемы человека. Так, например, в своей работе «Феноменология восприятия» М. Мерло-Понти (1999) обращается к введенному ранее Э. Гуссерлем различию между «физическим телом (Kцrper)» и «телом-телесностью, моим телом (Leib)».
В то же время выяснилось, что, несмотря на современный уровень знаний о теле и психологии человека, сама сущность телесности (корпоральности) до сих пор прояснена не в полной мере. Возможно, по этой причине трудно найти не только развернутого определения понятия «телесности» в энциклопедических изданиях, но и, как было показано выше, краткого (достаточно непротиворечивого) описания рассматриваемого феномена в различного рода словарях.
Поэтому при описании характеристик параметров телесности целесообразно обозначить если не границы, то, по крайней мере, поле, территорию, систему координат отелесненного пространства, четче прояснить ее происхождение и специфику, выделить дистинктивно значимые (с точки зрения семантики) признаки, позволяющие ее дифференцировать. При этом следует отдавать себе отчет в том, что, описывая пространство телесности, ее формы восприятия и проявления в виде существования некой ядерной конфигурации, практически невозможно опираться только на одну область знания о жизнедеятельности человека или группу родственных областей. Полная картина описания параметров телесности (корпореальности) может быть получена только на базе комплекса междисциплинарных исследований, или «интегральных идей», по К. Уилберу (2005: 76), объединенных рамками одной концепцией.
Тело
Тело (слав. tъlo; лат. tellus - основа, почва, земля), по свидетельству словарных описаний, является вполне материальным объектом, поскольку одним из важнейших условий образования механизмов, формирующих телесность, являются свойства биологического организма человека и особенности формы тела человека (Романов, 2004; Varela, 1979). Тело человека, как отмечают У. Матурана и Ф. Варела, представляет собой живую, открытую, оптимально функционирующую сложнейшую, саморегулирующуюся и самооб-новляющуюся биологическую систему с присущими ей принципами самосохранения и приспособляемости. Оно являет собой единство различных множеств, потому что определенные органы и системы органов зарождаются в эмбриональный период из конкретного зародышевого листка. А в развитии человека, как известно, эмбриональный период является критическим, так как эмбрион особенно подвержен влиянию различных факторов среды и зависит от состояния материнского организма. Поэтому и ранние, и более поздние нарушения в работе одного органа или какой-либо системы органов, по мнению представителей аутопоэзиса, отражаются, прежде всего, на функционировании тех органов или систем, которые находятся с ними в наиболее тесной, «родственной» связи.
Система «тело» не является исключением в этом ряду, так как находится во взаимодействии с окружающей средой и нуждается в постоянном обмене энергией (веществами) с ней. Этот обмен возможен благодаря постоянному влиянию раздражителей внешней и внутренней среды. Они всегда являются новой информацией для организма и перерабатываются его нейро-гуморальной системой. Раздражители воздействуют на параметры организма, которые сложились до данного воздействия. Поэтому характер переработки информации зависит от характера той информации, которая записана к этому моменту в аппарате памяти системы регуляции (Матурана, 1995: 95-97; Матурана, Варела, 2001; Назарчук, 2008; Черчланд, 2008; Varela, 1979).
Тело является одним из важнейших условий образования механизмов, формирующих корпореальность в ее телесности или телесном проявлении. Признание этого факта можно считать основополагающим фактором в образовании индивидуальных особенностей телесности, сформировавшийся в ранний период биологических форм жизни. Другим, не менее важным и значимым фактором, по наблюдению Е.Э. Газаровой, является соответствие (конгруэнтность)/несоответствие (неконгруэнтность) текущего состояния организма и объективной ситуации, в которой этот организм находится в данный момент. Так, например, конгруэнтность «состояние - ситуация» была очень высокой у Homo sapiens (100-40 тыс. лет назад), поскольку основной целью древнего человека была адаптация к реальным условиям. И три базовых фактора развития, к которым относятся стремление к жизни (страх смерти), реальное наличие опасности и простые мотивы и установки древнего человека, направляли работу его тела. Стресс был естественного происхождения и потому вызывал активную работу организма, увеличивал его возможности и способствовал совершенствованию формы. У тела наших далеких предков было еще много общего с животным телом на фоне ряда биопсихических преимуществ. Так, развитые, как у животных, рецепторный аппарат органов чувств/кожи и важнейшие подкорковые образования мозга, дополнялись гораздо более развитыми, чем у животных, теменными и лобными отделами коры мозга. Особенно важно, что у человека того времени была уже достаточно развита верхняя лобная доля коры, отвечающая за контроль эмоций. Программирующая и контролирующая функции сознания были тогда еще в «нежном возрасте», что, однако, не мешало им способствовать выживанию и формированию новых навыков человека. В то же время, древний человек уже формировал отношение к жизни через переживание смерти: мертвое (неподвижное) тело соплеменника вызывало ужас. Таким образом, конгруэнтность обеспечивалась простыми мотивами и установками, а реализовалась сложноорганизованными, «животно-человеческими», процессами чувственного познания: глубокое целенаправленное «животное» внимание, руководимое «человеческими», хоть и примитивными, целями, задачами и переживаниями, приводило к эффекту синхронизации, который создавал ощущение идентичности с наблюдаемым явлением или объектом. Иными словами, налицо равенство в ощущениях между наблюдаемым явлением/объектом и интериоризированным образом этого явления/объекта. А характерные для явления или объекта движения вызывали переживания через микродвижения тела человека (Матурана, Варела, 2001; Харре, 2006; Varela, 1979; 1997).
Пытаясь анализировать феномен тела в когнитвистике с вербо- и психосоматических позиций, следует иметь в виду, что в предлагаемом ракурсе анализа тело рассматривается с учетом позиций «интегрального сознания», по К. Уилберу, как биологический и физиологический (сома-биологический: см.: Романов, Сорокин, 2004) организм (естественно-научный взгляд) с учетом эстетико-социальных и практических свойств или параметров (обыденное понимание тела), когда с понятием «интегральный» (также: «холический») связывают задачу свести воедино материю, телесность, ум, душу и дух, т.е. «преодолеть всю великую раздробленность бытия», где «физика занята материей, биология - живой телесностью, психология - душой, богословие - духом, а мистика - непосредственным духовным опытом; поэтому интегральное понимание действительности призвано охватить физику, биологию, психологию, богословие и мистику» (Уилбер, 2005: 73).
Следует подчеркнуть тот факт, что на интегральную основу подобной взаимосвязи (единения) тела и души указывал еще Лейбниц, отмечая, что «…хотя я и не признаю, чтобы душа могла изменять законы тела или тело могло изменять законы души, и я ввел предустановленную гармонию, чтобы избежать этого изменения, тем не менее я допускаю действительно единение между душой и телом, составляющее их основу. Это единение есть метафизическое, в то время как единение через влияние есть физическое» (Лейбниц, 1989; курсив - А.Р.).
Упоминая в этом ряду взаимосвязь тела и души, важно иметь в виду, что в психо-соматическом направлении рассматривается не только и не столько само тело, а определенные изменения сознания, связанного с телом, например нарушение схемы, границ или ощущений тела (см.: Бродецкий, 2000; Тхостов, 2002). В этой связи А. Лоуэн (1999) отмечал, что «человек переживает реальность мира только через собственное тело. Воздействие внешней среды связано с ее влиянием на тело и ощущения».
Границы тела человека как когнитивного агента могут определяться центром его воображаемой окружности. «Каждый человек, подчеркивал С.М. Волконский (1913), есть как бы центр воображаемой окружности. Он мыслит или от себя, или по отношению к себе. Он сам - отправная точка всех своих проявлений и конечная точка всех своих восприятий. Или от центра к окружности, или от окружности к центру, - другого направления нет ни в физической, ни в душевной, ни в умственной деятельности человека. Между этих двух деятельных состояний есть третье, - спокойное равновесие, сосредоточение центра в самом себе», или, иначе говоря, в общей конфигурации тела, в его «телесной схеме», которая есть осознаваемая (концептуальная) граница его объемности (объема тела), в «телесном вместилище, включающем концепт границы, разделяющей внутреннее и внешнее по базовому разграничению между В (IN) и ИЗ (AUT)», в терминологии М. Джонсона (см. подробнее: Лакофф, 1995: 169), в «ядерной форме существования; ядерной схеме тела», по А.Ш. Тхостову (2002: 50), когнитивного агента.
Объем такой воображаемой окружности человека телесного (homo tulles) может, например, определяться «принципами поведения человеческого тела», его «распростертостью» (термины М.К. Мамардашвили) в направлениях к себе и от себя или В и ИЗ. Полемизируя в своих лекциях с Марселем Прустом по поводу метафизики его прозы, М.К. Мамардашвили так интерпретирует принцип поведения человеческого тела: «… мы предполагаем, что событие содержится в моменте и времени и пространстве. Увы, это существенно растянуто на всех точках пространства и времени, которые оно когда-либо занимало и которые будет занимать». А я добавлю: и которые мы не можем охватить, и уже во всяком случае не охватим тем взглядом, который охватил распростертую перед нами фигуру. Если мы не вступаем в контакт с той точкой пространства, в которой действительно распростерто тело. Ибо тело распростерто во всех точках, которые оно занимало в прошлом и будет занимать в будущем, и если я не вступаю с ним в контакт, то я не имею этого тела, не обладаю им … тело распростерто, событие тела происходит не в той точке, которую ты видишь, а гораздо шире, и не уменьшается в этой точке…» (Мамардашвили, 1995: 282-283; курсив - А.Р.).
Поэтому проекция направленности движения тела, обладающей содержательными характеристиками значимого местоположения (системой топоном определения/нахождения тела: Романов, 2004: 17-22), его «распростертость» в той или иной пространственно-временной конфигурации (с учетом контакта в пределах объема континуума значимых топоном) может способствовать раскрытию (фиксированию) механизмов концептуализации познавательной деятельности когнитивного агента.
Тело в обыденных доксических отношениях, отмечает М. Генкова (2000), мыслится как природный язык, поэтому без вопросов принимается, что тело наиболее адекватно выражает скрытую сущность человека, его «душу». Но в естественности тела кроется секрет его культурной сформированности. Тело говорит на языке социальной идентичности (которая принимается как данная по природе, т. е. тело является натурализированной социальностью. В нем закодированы социальные знаки. О социальной значимости знаковости тела Пьер Бурдье говорит следующее: «Когда свойства и движения тела социально квалифицированы - самые фундаментальные социальные выборы натурализированы, и тело с его свойствами и движениями сконструировано как аналогичный оператор, представляющий все виды практических эквивалентов среди различных делений социального мира - разделений половых, по возрастным группам и между социальными классами, - или, точнее, разделений между смыслами и ценностями, ассоциированных с индивидами, которые практически занимают эквивалентные позиции в пространствах, определенных посредством этих различий» (Бурдье, 1995: 71).
Через тело, отмечает П. Бурдье, действуют практические схемы, «принципы видения и разделения», «принципы, устанавливающие порядок в действии», которые являются продуктами поля, застывшими эксплицитными нормами, оформляющими психическое и физическое поведение и уходящими далеко за пределы осознанного. Но так же действует и своего рода телесное мышление, обладающее практической верой и в силу этого способностью действовать в мире и по отношению к миру. «Тело, - говорит П. Бурдье, - верит в то, во что играет». Оно не представляет то, что исполняет, оно не вспоминает прошлое, оно играет прошлое, возвращая его обратно в жизнь. То, что «научено через тело», не есть нечто, которое некто имеет как знание, которое может быть жестикулировано, а есть нечто, которое есть сам индивидуум (Бурдье, 1995: 73). Знание вещей через тело, по мнению Пьера Бурдье, предполагает отложение определенного типа очевидностей, которые делают возможным, чтобы тело видело, понимало и чувствовало. Эти допредикатные очевидности - как очевидности самого мышления и как условия его предикации - показывают, «что в самой спонтанности акта предикатного суждения уже сняты (в не-гегелевском смысле) формы рецептивности» (Бурдье, 1995: 68; 2001).
Итак, очевидно, что тело является «полем» символических приложений, на котором реализуются различные дисциплинарные стратегии и где имплицитно заложены (и предписаны) жесткие директивы - чтобы оно было усвоено и присвоено, чтобы оно было полезным и умеющим - именно потому, что «тело, - по мнению П. Бурдье (1995: 71) - функционирует как язык, скорее говорящий о человеке, нежели как язык, на котором говорит человек; это язык природы, в котором раскрывается самое скрытое и в то же время самое истинное, потому что тело - это самое бесконтрольное и неконтролируемое сознательное, это язык, который заражает и сверхдетерминирует своими воспринятыми и невоспринятыми посланиями все интенциональные выражения, начиная с речи».
Телесность
Первая антропология тела в истории этнографии была, по мнению М. Генковой, открыта в семидесятых годах 20 века, в результате использования такого термина как «ощущение» в социологии и этнографии (Генкова, 2000). И хотя, начиная с 70-х годов, наибольшее внимание в исследованиях уделялось телу как таковому, все же тело чаще всего рассматривалось каким оно есть (т.е. как физический объект). Однако наиболее точно оно определялось в феноменологическом подходе с позиций «живого тела», чем тело как «объект» изучения. В этом подходе был обозначена новая методологическая основа комплексного исследования тела.