Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова

результаты будут принципиально разными. Американец считает необходимым обеспечить себе максимально возможный доход, который будет использован для покупки престижных новинок. Африканец же сочтет полезным сокращать рабочее время, необходимое для обеспечения стандартного потребительского набора. Разные стереотипы потребления обусловливают и разные подходы к производству: либо больше работать и больше получать, либо работать как можно меньше, обеспечивая стандартные потребности.

Ценностно-мотивационное отношение к труду и к богат-

ству (трудовая этика). Важнейшим и одновременно наиболее легко фиксируемым компонентом хозяйственной культуры является цен- ностно-мотивационное отношение к труду и к богатству (как к результату труда).

Труд может трактоваться и как унижающее занятие, и как единственно возможный путь самореализации человека. Соответственно,

водном случае труд выступает лишь как средство достижения цели,

вдругом же – как одна из целей жизнедеятельности нормального человека. Поэтому и желание "отсиживаться" на рабочем месте, и "трудоголизм" могут рассматриваться как разные варианты максимизирующего поведения.

Заработанное трудом богатство также может и приветствоваться, и осуждаться. В США, например, богатство есть своего рода национальный идол. При знакомстве с неизвестным человеком здесь интересуются, "сколько он стоит", делая отсюда выводы о его ценности как личности. Если в Америке богатство фетишизируется, то в России оно всегда морально осуждалось. Поэтому великая русская литература XIX в. не знает ни одного положительного образа предпринимателя и богатого человека, поэтому в XX в. такой широкой популярностью пользовался лозунг "экспроприации экспроприаторов". Естественно, что преклонение перед богатством или его осуждение не могут не влиять на максимизирующее поведение индивида, подстегивая его или ограничивая.

Нормы и образцы взаимодействия хозяйствующих субъек-

тов. Люди по-разному относятся к своим партнерам по производственному процессу. Для просвещенного современника естественна мысль о том, что люди изначально равны, что человек ценен не тем, какой он расы, национальности, пола, возраста и т.д., а своими собственными деловыми качествами. Однако даже в настоящее время общение людей как равного с равным отнюдь не является общеприня-

351

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова

тым. В доиндустриальных же экономических системах дискриминация – деление людей на "своих" и "чужих" – была общим правилом.

Крайним примером дискриминирующей практики является кастовая система, до сих пор отчасти сохранившаяся в южноазиатском регионе. Здесь человек от рождения принадлежал к определенной касте и был обречен всю жизнь выполнять раз и навсегда определенные профессиональные обязанности. Даже сейчас государственная бюрократия в Индии представлена в основном выходцами из высших (аристократических) каст, буржуазия – представителями средних (торговых) каст, а рабочий класс – лицами из низших (трудовых) каст. Дискриминация имеет место и в современных более развитых обществах: "белый" расизм в США, гонение на иностранных рабочих в Западной Европе, землячество и кумовство в нашей стране и т.д.

Во всех подобных случаях на максимизирующее поведение и дискриминаторов, и дискриминируемых налагаются дополнительные ограничения.

Организационные формы. Хозяйственное поведение людей в огромной степени зависит от того, каковы общепринятые стереотипы взаимоотношений общества и индивида. Именно организационные формы хозяйственной культуры задают те формы организации труда, взаимоотношений государства и бизнеса, которые считаются нормальными, которых индивид обязан придерживаться, если он не желает испытывать общественное осуждение. В любом обществе обязательно представлены одновременно и индивидуалистические, и коллективистские ценности, но их пропорции могут быть очень разными.

Например, американский образ жизни в высшей степени индивидуалистичен – человек здесь нацелен на максимальную самореализацию. Всюду (в том числе и в бизнесе) царит культ "звезд", выдающихся личностей, которые поднялись на вершину общественной пирамиды из самых низов. Общество признает право талантливого индивида "идти по жизни, расталкивая окружающих". Главным регулятором хозяйственной деятельности в США считается поэтому не прямое государственное вмешательство в экономику, а судебнозаконодательный механизм, следящий за соблюдением общих "правил игры".

В Западной Европе, напротив, индивидуалистические и коллективистские ценности более взаимоуравновешены. Широкой популярностью пользуются идеи о социально ответственном бизнесе и о со-

352

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова

циальном рыночном хозяйстве. В регламентации хозяйственной деятельности велика роль государственной бюрократии, выступающей от имени общества в целом. За индивидом в принципе признается право на самостоятельное и независимое поведение, но в более узких рамках, чем в Америке.

Наконец, в японской (и шире – в конфуцианской) хозяйственной культуре ясно видно преобладание коллективистских ценностей. Личность здесь подчинена группе, противопоставление коллективу строго осуждается. Поэтому японцы лидируют в тех видах экономической деятельности, где необходим слаженный, кооперированный труд, но проигрывают, когда речь идет о принципиально новых разработках. Доминирование коллективистских ценностей создает атмосферу неформального поиска компромиссов, характерную и для взаимоотношений государственных чиновников с бизнесменами.

Степень восприимчивости к чужому/зарубежному опыту.

Успех или провал национального экономического развития во многом зависит от того, как национальная хозяйственная культура реагирует на передовой зарубежный опыт – отторгает его, творчески воспринимает или механически копирует.

"Японское чудо" во многом обусловлено именно открытостью японцев перед зарубежными новшествами, умением сочетать "западную технику и японский дух". Малоизвестно, что такие характерные особенности современного японского бизнеса, как "кружки качества" и система пожизненного найма, утвердились вскоре после второй мировой войны по рекомендациям экономических советников – "левых" экономистов из США. Однако эти "заморские новшества" быстро стали органическим элементом экономики Японии, и сейчас уже предприниматели других стран (в т.ч. и США) внимательно изучают японский опыт, желая его заимствовать.

В экономической истории России лучше прослеживается чередование попыток копировать западный опыт и его отторгать. Только в XX в. наша страна пережила столыпинский опыт насаждения фермерства при ущемлении общины, затем большевистскую попытку построить тотально огосударствленную экономику и, наконец, эксперименты 1990-х гг. по созданию "дикого" капитализма на американский манер. Характерно, что и акцентирование национальной "самости", и натужное желание стать "как все цивилизованные страны" не приводили к устойчивым экономическим успехам.

Таковы основные слагаемые системы экономической мен-

353

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова

тальности, обыденного экономического мышления. Сочетание различных ценностей, стереотипов и норм экономического поведения создает разные системы хозяйственной культуры.

Экономическая ментальность как фактор зависимости от предшествующего развития. Элементы ментальности по-разному способны к изменению во времени. Так, современный французский историк Жорж Дюби, воспользовавшись известной схемой Фернана Броделя, предложил различать четыре вида ментальных процессов в зависимости от их скорости:

1)быстротечные и поверхностные процессы (например, взлеты и падения популярности кумиров шоу-бизнеса);

2)более медленные процессы (приводящие, в частности, к изменению эстетического вкуса – изменения моды, литературных течений);

3)долговременные, когда определенные ментальные структуры упорно сопротивляются изменениям (в качестве примера можно привести Реформацию в Западной Европе XVI-XVII вв.);

4)наиболее глубинный слой, связанный с биологическими свойствами человека, слой, который может изменяться лишь с изменениями соответствующих свойств человека (скажем, инстинкт сво-

боды) [2, c.20].

Экономическую ментальность следует отнести, конечно, по классификации Ж. Дюби, к третьему уровню. Она является одним из основных факторов Path Dependencе – зависимости от предшествующего развития.

Вплоть до конца XX в. экономисты подходили к хозяйственной жизни общества как к пассивному объекту социального конструирования, когда опытный "архитектор" может на месте "устарелой хижины" построить сколь угодно прекрасный "современный дворец". Провалы попыток преодолеть разрыв между "богатым Севером" и "бедным Югом", а также превратить страны социалистического лагеря в "нормальное" западное общество, убедительно доказали, что "архитектор" должен учитывать "сопротивление материала". Хозяйственная культура создает сильные ограничения на социальное конструирование, осуществляя своеобразное "тестирование" новых институтов на их совместимость с ранее существовавшими ценностями

инормами. "Прививаются" лишь такие новшества, которые близки к старым культурным традициям (конгруэнтны им).

Уже в минувшем веке глобализация достигла той фазы, когда

354

Постсоветский институционализм Ю.В. Латов, Н.В. Латова

экспорт-импорт товаров, капиталов и рабочей силы стал дополняться экспортом-импортом институтов. Поэтому проблема совместимости национальных хозяйственных культур перешла из области чисто академического интереса в сферу прикладных исследований. И мигрантам, которые едут на заработки в другие страны, и транснациональным корпорациям, открывающим свои филиалы за рубежом, и правительствам, использующим иностранный опыт в своих экономических реформах, необходимо знать, чем схожи и в чем различны ценности и нормы людей разных наций. Особенно это актуально для современной России, где проходят интенсивные процессы трудовой миграции, где стремятся наладить сотрудничество с зарубежным бизнесом и где уже второе десятилетие идут экономические реформы.

Этот социальный заказ стал мощным стимулом обновления методов этносоциологических исследований.

2.Что такое "национальная экономическая ментальность"

икак ее измерить?

Изучение национальной экономической ментальности. Эко-

номическая ментальность различна у разных социальных групп – конфессиональных, этнических, возрастных, профессиональных, гендерных и т.д. Исторически изучение влияния хозяйственной культуры на экономику начиналось с анализа конфессиональных различий (вспомним "Протестантскую этику…" и другие работы М. Вебера). В современную эпоху, однако, фокус исследования смещается от конфессиональной экономической ментальности к национальной. Вероятно, это является отражением сдвига приоритетов в сознании современных людей (особенно, людей Запада) – снижается значение религиозного самосознания, зато растет национальная самоидентичность.

Национальная экономическая ментальность отражает специфику национальных (региональных) моделей экономики и одновременно сама является одним из важнейших факторов формирования этих моделей. Она показывает общие черты хозяйственного поведения представителей одного этноса, нации или цивилизации. В соответствии с иерархией этнических групп, можно различать три уровня национальной экономической ментальности: этническая ментальность (общая для представителей одной этнической группы) – собственно национальная ментальность (общая для людей одной нации, объединенной в едином государстве) – цивилизационная ментальность (об-

355