Кроме того, в квантовой физике общепризнанным является вывод о том, что на фундаментальном уровне Времени не существует (так же, как и в С-последовательности и абсолютной реальности МакТаггарта), то есть что Время является приданным феноменом (emergent phenomenon), хотя, конечно, все исследователи согласны с тем, что даже представить себе такую вневременную реальность чрезвычайно сложно (подр. об этом см.: Monton, B. McTaggart and Modern Physics. -- URL = <www.philsci-archive.pitt.edu>).
Интересными представляются также параллели между теорией МакТаггарта и теорией «скрытого или свернутого порядка» (implicate order) известного физика Д. Бома (другие названия: теория голодвижения (holomovement), голографическая парадигма), согласно которой «порядок мира как структуры вещей, которые в основе своей внешни по отношению друг к другу, получается вторичным и возникает из более глубокого скрытого порядка». Подобно мактаггартовым С-последовательностям, «свернутый порядок» Бома также является вневременным. (Примером «свертывания-развертывания» может быть информация, формирующая телевизионное изображение; информация свернута в радиоволне, переносящей ее как сигнал, а функция телеприемника состоит в том, чтобы развернуть эту информацию на экране. Подр. см.: Бом Д. Развертывающееся значение. -- Пер. на рус. яз.: М. Немцов, 1992. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. -- 01.02.2011. URL = <http://gtmarket.ru/laboratory/basis/5119>; а также:
Bohm, D. Wholeness and the Implicate Order. -- London: Routledge&Kegan Paul, 1980).
В целом признание иллюзорной природы Времени с каждым годом становится все более популярной идеей среди физиков и философов. Некоторые исследователи даже полагают, что именно неправильное понимание природы Времени является главным препятствием на пути объединения квантовой и классической физики и создания «единой теории поля». В своей работе «Конец Времени» британский физик Дж. Барбур убедительно доказывает, что именно понимание иллюзорности Времени, причинности и т. н. первоистоков станет главной идеей будущей революции в физике и что «новые вневременные принципы объяснят нам, почему мы привыкли считать, что Время течет» (см.: Barbour, J. The End of Time: the Next Revolution in Physics. -- New York: Oxford University Press, 2001. -- P. 14).
Весьма показательным является и то, что безотносительно к приятию или неприятию аргументации МакТаггарта, предложенная им категоризация последовательностей событий (А-, В- и С-последовательности) стала традиционной в западном философском сообществе. Философские концепции Времени западных исследователей подразделяются на: (1) А-теории, согласно которым устоявшееся различение (прошлое, настоящее, будущее) является непосредственным отражением реального онтологического деления, поэтому Время динамично; (2) В-теории, согласно которым природа Времени не предполагает онтологического различения прошлого, настоящего и будущего (т. е. такое различение является умозрительным), поэтому Время статично; (3) смешанные теории, например, С+А теории, в рамках которых Время подразделяется на время, данное в опыте (эпистемическое время, А-последовательность), и время, данное в нашем рацио (онтическое время, С-последовательность), а опыт течения Времени появляется при взаимодействии мoзга человека с онтическим временем.
Что же касается, так сказать, кириллической части ойкумены, то по многим причинам работы МакТаггарта остаются здесь terra incognita, как для тех, кто занимается философией профессионально, так и для тех, кто просто хочет понять мир, в котором живет. Каждая из этих двух огромных групп делится на тех, кто владеет английским в достаточной мере для того, чтобы изучать эти произведения на языке оригинала, и на тех, кто может ознакомиться лишь с теми отрывками, которые приведены в русскоязычных философских и околофилософских работах.
Отважиться на полный перевод «Нереальности Времени» было непросто. Дело в том, что читать работы МакТаггарта намного легче, чем их переводить. А переводить их труднее не потому, что эти работы наполнены труднопонимаемыми и сложными для перевода словами, выражениями, терминами (это не так, и каждый может в этом убедиться), а просто потому, что все мы читаем в большей мере не слова, а то, что из них рождается, так же как в музыке мы слышим не ноты или звуки, а нечто качественно другое, что рождается из нот или звуков. И это «нечто» мы всегда понимаем интуитивно, совокупно, без разбивки на слова или ноты. А перевод -- совсем другое. Он требует четкости и определенности каждого слова и каждого знака препинания. Иначе это будет не перевод. Это будет пересказ, перепев, ресингл или подобное. А перепевы могут быть интересными разве что на сцене.
Как известно, существует по меньшей мере два способа перевода: по предложению и по абзацу. Вряд ли стоит объяснять разницу между ними. Я придерживался первого способа. Логика английского языка предусматривает смысловое ударение на последней части предложения, а в русском акцентируется первая его часть. В переводе это учтено там, где в этом возникала необходимость. В целом я старался держаться ближе к слову, а потому, признаюсь, иногда проигрывал в отношении стилистики. Надеюсь, что вдумчивый читатель меня поймет и простит.
В конце хочу добавить еще одно (возможно, самое существенное) замечание, или скорее просто дать один совет. Привычно поддавшись искушению скроллингом и ловко пробежав глазами по строкам этой работы, вы ничего не поймете. Не стоит надеяться на то, что вы сможете так «ухватить суть». Так вы ее не ухватите. Более того, даже внимательно прочитав это эссе, вы с первого раза мало что поймете. По крайней мере, вы поймете не все. Так называемые мактаггартовы парадоксы стали в западной философии притчей во языцех. Некоторым из них посвящены отдельные философские исследования. Так что вам не стоит беспокоиться по поводу своего непонимания. Кроме того, неоднократное вдумчивое прочтение, которое я рекомендую, даст вам возможность открывать в работе все новые и новые смыслы. В этом я убедился на собственном опыте. И эти смыслы -- бесконечны так же, как и те пространства, о которых идет речь в данной работе.
Пользуясь случаем, выражаю глубокую признательность доктору философских наук, профессору А. В. Кулику (Украина) за поддержку идеи перевода этой важной работы, редактирование текста и помощь в согласовании научной терминологии МакТаггарта с эквивалентами, использующимися в русскоязычной научной литературе.
Нереальность Времени
Утверждение о том, что Время нереально, а все положения, опирающиеся на его реальность, -- ошибочны, может, безусловно, показаться слишком парадоксальным. Ведь такое утверждение отдаляет нас от привычной точки зрения даже больше, чем утверждение о нереальности Пространства или нереальности Материи. На такой решительный разрыв нелегко отважиться. Тем не менее, оказывается, что вера в нереальность времени странным образом притягивала людей во все века.
В философии и религии Востока доктрина о нереальности времени является чрезвычайно важной. И на Западе, где философия и религия связаны между собой в меньшей степени, эта доктрина также постоянно обсуждается как среди философов, так и среди теологов. Теология никогда не порывала надолго с мистицизмом, а почти все мистические учения отрицают реальность времени. Среди философов время считали нереальным Спиноза, Кант, Гегель и Шопенгауэр. На сегодня двумя наиболее значительными течениями в философии (за исключением сугубо критических) являются те, что основываются на работах Гегеля и Брэдли. А обе эти школы отрицают реальность времени. Такое совпадение позиций является, безусловно, очень важным, особенно если учитывать то, что упомянутая доктрина принимает столь различные формы и подтверждается на основании столь различных аргументов.
Я считаю, что время нереально. Но этот мой вывод основан на доказательствах, которые, как я полагаю, не использует ни один из упомянутых мною философов; именно такие доказательства я и хочу привести в данной статье.
Поскольку время представляется нам prima facie, то позиции во времени делятся двумя способами. Каждая позиция является более Ранней или более Поздней, чем другие позиции. И каждая позиция является или Прошлой, или Настоящей, или Будущей. Различения в первом классе являются перманентными, а во втором таковыми не являются. Если М в любом случае является более ранней, чем N, то она такова всегда. Но событие, являющееся в данный момент настоящим, было [когда-то] будущим и будет [когда-то] прошлым*.
Поскольку различения первого класса являются перманентными, то их можно было бы считать более объективными и более существенными для природы времени. Но я полагаю, что это ошибка, и что различение между прошлым, настоящим и будущим является не менее существенным для времени, чем различение раньше/позже, и в определенном смысле, как мы увидим, его можно считать более основательным, чем различение раньше/позже. И мой вывод о нереальности времени основан именно на том, что различения между прошлым, настоящим и будущим кажутся мне более существенными для времени.
Для краткости я буду говорить о последовательности позиций, перетекающих из далекого прошлого через недалекое прошлое в настоящее, и далее -- из настоящего в недалекое будущее, а затем -- в далекое будущее, как об А-последовательности. А другую последовательность -- последовательность позиций, перетекающих из раньше в позже, -- я буду называть В-последовательностью. Контенты (contents) позиции во времени называют событием. Собственно говоря, контенты одной позиции точнее следует называть множеством событий. (Но я полагаю, что их действительно можно называть одним событием, хотя это и не говорит о том, что они точно составляют одно событие. Такой взгляд не является общепринятым, и он не является необходимым для моей аргументации.) Позиция во времени называется моментом.
Прежде всего, следует рассмотреть, является ли существенным для реальности времени то, что его события должны формировать как А-последовательность, так и В- последовательность. И первое, что становится понятным: мы никогда не наблюдаем какого бы то ни было другого времени, кроме того, что составляет обе последовательности. Мы воспринимаем события во времени как являющиеся настоящими, и только такие события мы воспринимаем непосредственно. А все другие события во времени, которые благодаря памяти или логическим рассуждениям мы относим к реальным, считаются прошлыми или будущими: те, что раньше, чем настоящие, -- прошлыми, а те, что позже, чем настоящие, -- будущими. То есть события во времени, как мы их наблюдаем, составляют как А-последовательность, так и В- последовательность.
Возможно, однако, что это лишь субьективное видение. И возможно, что различение, введенное между позициями во времени А-последовательностью, т. е. различение прошлого, настоящего и будущего, является просто стойкой иллюзией (constant illusion) нашего разума, и что реальная природа времени содержит лишь различение В-последовательности, т. е. различение раньше/позже. В этом случае мы бы не воспринимали время таким, каким оно есть на самом деле, а лишь могли бы думать о времени как о таком, какое оно есть на самом деле.
Это не очень распространенное мнение, но оно имеет компетентных сторонников. Я считаю его необоснованным, поскольку, как указывалось, мне кажется, что А- последовательность является существенной для природы времени, и что любые проблемы понимания А-последовательности как реальной являются теми же, что и проблемы понимания времени как реального.
На мой взгляд, то, что время предполагает изменение, является общепринятым мнением. Действительно, отдельная вещь может существовать неизменной сколь угодно долгое время. Но когда мы спрашиваем о том, что означает говорить о разных моментах времени или об определенной продолжительности времени, на протяжении которой данная вещь оставалась той же самой, оказывается, что мы имеем в виду то, что она оставалась той же самой тогда, когда другие вещи изменялись. Универсум, в котором ничто не изменяется (в том числе и мысли сознательных существ, обитающих в нем), был бы универсумом без времени (timeless universe).
Поэтому если В-последовательность без А-последовательности может составлять время, то и изменение может быть возможным без А-последовательности. Предположим, что различение прошлого, настоящего и будущего не распространяется на реальность. Могут ли изменения распространяться на реальность? И что именно в данном случае изменяется?
Можем ли мы сказать, что во времени, составившем В-последовательность, но не составившем А-последовательность, изменение состояло в том факте, что событие прекратило быть событием тогда, когда другое событие начало становиться событием? Если бы это было так, то мы, конечно, получили бы изменение.
Но это невозможно. Событие никогда не может прекратить быть событием. Оно никогда не выпадет из той или иной последовательности, в которой оно уже есть. Если N всегда стоит перед О и после М, то оно всегда будет и всегда было раньше, чем О, и позже, чем М, поскольку отношения раньше/позже являются перманентными. И поскольку, согласно нашей нынешней гипотезе, время конституирует лишь сама В- последовательность, то N всегда будет иметь позицию во временной последовательности и всегда ее имело {1}. То есть оно всегда будет и всегда было событием; оно не может начать или прекратить быть событием.
Или: должны ли мы говорить, что одно событие М растворяется (merges itself) в другом событии N, сохраняя при этом определенную идентичность на основании некоего неизменного элемента так, что мы можем сказать, что М не просто прекратило существование, а N началось, но что это М, которое стало N? Опять-таки, возникают те же самые осложнения. М и N могут иметь общий элемент, но они не являются одним и тем же самым событием, поскольку так мы не получим изменения. Поэтому если М переходит (changes) в N в определенный момент, то в этот момент М прекращает быть М, а N начинает быть N. Но, как мы понимаем, ни одно событие не может перестать быть, и ни одно событие не может начать быть самим собою, поскольку никогда не прекращает занимать место в В-последовательности. То есть одно событие не может измениться и стать другим.
Кроме того, мы не можем найти изменения и в численно разных моментах абсолютного времени, предполагая, что такие моменты существуют. Ведь те же самые аргументы будут справедливыми и здесь. Каждый такой момент имел бы свое место в В- последовательности, поскольку каждый был бы более ранним или более поздним, чем любой другой момент. А поскольку В-последовательности свидетельствуют о перманентных отношениях, то ни один момент никогда не мог бы перестать быть, и ни один момент никогда не мог бы стать другим моментом.