Дипломная работа: Нарративы о чудесах в составе судебно-следственных дел XVIII в.: структура и историческое своеобразие

География происхождения известных дел достаточно широкая: записи чудесных явлений производились в Московской, Санкт-Петербургской, Новгородской, Псковской, Архангельской, Тверской, Владимирской, Ярославской, Белгородской, Нижегородской, Малороссийской, Киевской и даже Сибирской губерниях и провинциях.

При разнообразии мест происхождения нарративов, разнице содержания и целей составления записей о чудесах и видениях их можно объединить в три группы:

· чудесные явления, в которых визионер оказывается «объектом» (исцеления, наказания)

· чудесные явления, в которых визионер оказывается «субъектом» (видения, откровения)

· чудесные явления, в которых присутствие человека не столь значимо (обретение новой чудотворной иконы или мощей, космические или атмосферные, геофизические явления, различные метаморфозыТолстая С.М. Чудо // Славянские древности. Этнолингвистический словарь. М., 2012. Т. 5. С. 558.).

В соответствии с «типом» чуда человек тем или иным образом реагировал на происходящее, действовал по некоему «сценарию». Несмотря на то, что люди сами приписывали образу или мощам чудотворную силу, чудо выступало как импульс к действию (пойти к самодержцу, рассказать родственникам или соседям) или, если в связи с чудом был озвучен какой-то запрет, то как призыв к исправлению (бросить курить, не хранить вина в церкви, креститься двоеперстно и т.д.).

Из представленной таблицы видно, какие типы чудес известны по документам следствия в России XVIII века:

Не все дела имеют вердикт Синода, многие из них были перенаправлены в местные духовные консистории, губернские канцелярии, военные суды, Юстиц-коллегию. Тем не менее, каждое дело содержит рассказ о некотором чудесном явлении. На основании рассматриваемых материалов порой можно делать осторожные предположения о том, являлись ли описания событийвыражением искренней веры «тайнозрителя» или были сознательной мистификацией; однако цели вынести суждение о том были, ли те явления действительным христианским чудом или нет, в данной работе не ставится.

Состав и содержание судебно-следственной документации зависели от характера учреждений, осуществлявших следствие и суд. В екатерининские времена уже появляются идеи о презумпции невиновности, но в целом на протяжении всего столетия в основе решения по духовным делам был розыск, носивший закрытый характер, а основу доказательства составляло признание вины обвиняемым. В связи с этим следственная документация качественно и количественно преобладала над судебной.

Речь подсудимого при этом записывалась в материалах дела не произвольно, а в соответствии с установленным образцом -- основой повествования таким образом становилась вопросно-ответная форма следователя и подсудимого, причем следователи выступали в роли цензоров и редакторов. Однако несмотря на то, что все показания пропускались через фильтры формульного языка и необходимости для сторон выражаться в соответствии со стандартами, заданными законом, эти материалы открывают для нас широкую картин того, как дифференцировались властный и религиозный дискурсы, а также, как существовали и какую роль играли нарративы о чудесах для их распространителей.

Кроме того, внутри дела могут отложиться исторические источники разных видов (записи о чудесах, агиографические и публицистические памятники). Помимо этих улик в материалы дела могли также входить расспросные речи обвиняемых и свидетелей, выписки из протоколов Святейшего Синода и Тайной канцелярии, инструкции по содержанию заключенных.

Сегодняисследователи «народной религиозности» обращаются не только к литературе и сравнительно-исторической филологии, но и к практической этнографии, фольклористике, археологическим методам, этиологическим икультурологическим вопросам, что позволяет значительно расширить круг вопросов, поднимаемых в историографии.

В 1970-е гг шло активное обсуждение продуктивности использования такого понятия, как «народная религиозность», где «народное» понималось как искажение генеральной церковной докторины, суеверие, еретичество или обращение к языческим практикам. В противовес этой точке зрения Леонард Примиано предложил концепцию «частной религии», такой, «как она существует в жизни: как человеческие существа сталкиваются с ней, понимают и интерпретируют ее, практикуют ее»Primiano L.N. Vernacular Religion and the Search for Method in Religious Folklife // Reflexivity and the Study of Belief. Vol. 54. 1995. No. 1. P. 44., то есть он ставил акцент на индивидуальности каждого случая. Признавая ценность теории Примиано как «противоядия» от социологического редукционизма и недооценки влияния индивидуального начала, его позицию все же оспаривали как «эмпирически не обоснованную точку зрения» и «декларативный парадокс»Панченко А.А. Религиозные практики: к изучению «народной религии» повседневность // Мифология и повседневность. Материалы научной конференции 24-26 февраля 1999 года. Вып. 2. СПб., 1999. С. 202..

С 1990-х гг. многие исследователи постарались отказаться от такого термина как «народная религия» (folkreligion, popularreligion),и стали обращаться к более осторожным выражениям -- «народное благочестие», «народные верования», «религиозные практики».

Сегодня под «народным христианством» обычно понимают «сумму религиозных практик, находящихся в динамическом взаимодействии с религиозными институтами» Там же. С. 214..

Один из наиболее интересных вопросов в исследовании народной культуры состоит в том, чтобы понять, являлись ливстречающиеся элементы официальной культуры результатом более или менее целенаправленной культурной политики, продуктом стихийной конвергенции или же естественным следствием той бессознательной потребности, которая заставляет нас переводить все неизвестное на язык близких и знакомых понятийГинзбург К. Сыр и черви. М., 2000. С. 39-40..

Найти ответ становится возможным, лишь проанализировав значительный корпус источников одного типа.Богатый материал о случаях несогласия с «официальным православием» отложился в материалах судебно-следственных дел. Отклонения от этого «официального курса» породили огромный, чрезвычайно интересный корпус источников в виде судебно-следственных дел, которым исследователи до сих пор задают все новые вопросы. В частности, вопросы богохульной брани, кощунственных деяний, колдовских и сектантских практик были подробно изучены Е.Б. СмилянскойСмилянская Е.Б. Волшебники, богохульники, еретики в сетях российского сыска XVIII века. М., 2016; О своей земле, о своей вере, настоящем и пережитом в России XX-XXI вв. (к изучению биографического и религиозного нарратива) / под общ. ред. Е.Б. Смилянской. М., 2012., А.С. ЛавровымЛавров А.С. Колдовство и религия в России. 1700-1740. М., 2000., Т.В. МихайловойМихайлова Т.В. От колдуна до шарлатана: колдовские процессы в Российской империи XVIII века (1740-1800). СПб., 2018., А.А. ПанченкоПанченко А.А. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М., 2002; Он же. Исследования в области народного православия. Деревенские святыни Северо-Запада России. СПб., 1998., Ив ЛевинЛевин И. Двоеверие и народная религия в России / пер. с англ. А.Л. Топоркова и З.Н. Исидоровой. М., 2004., В.Ф РайанРайан В.Ф. Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в России / пер. с англ. М., 2006..

Сегодня подходы к «народной религии» все чаще ищут через изучение исторического и культурного своеобразия отдельных концептов, важных для реконструкции «общего религиозного фонда», таких, как концепты чуда, греха, иконопочитания, добродетели, смерти, священного, волшебного и т.д.Концепт чуда в славянской и еврейской культурной традиции. Сб. статей. М., 2001. (Академическая серия. Вып. 7); Концепт греха в славянской и еврейской культурной традиции. Сб. Статей. М., 2000. (Академическая серия. Вып. 5); Между двумя мирами: представления о демоническом и потустороннем в свавянской и еврейской культурной традиции. Сб. статей. М., 2002. (Академическая серия. Вып. 9).

Непосредственно вопрос восприятия чудесного не изучался прежде на материале следственных дел. А.М. Лидов занимался этой темой в рамках вопроса о восприятии пространства и образов. Его концепция иеротопического подхода позволила реконструировать конкретные проекты «пространственных икон» и разработать на их основе новые методы анализа художественных явлений, ранее не попадавших в предметный мир истории искусстваЛидов А.М. Иеротопия. Пространственные иконы и образы-парадигмы в византийской культуре. М., 2009; Новые Иерусалимы. Иеротопия и иконография сакральных пространств / под ред. А.М. Лидова. М., 2009..

Как заметила Катрин Ваннер, «религиозными медиаторами аффекта, способными сотворить чудо присутствия трансцендентного, могут быть не только священные тексты, молитвы, изображения и музыка, но и кладбища, пища, а также искусство. Все перечисленное может создать чувство экстраординарного в форме непосредственного присутствия сакрального, порождающего телесные переживания»Кормина Ж.В., Панченко А.А., Штырков С.А. Социальные исследования религии: теория, методы и опыт // Антропологический форум. 2017. № 35. С. 137-138..

В исследовании подобных перформативных аспектов религиозной жизни важными для настоящей работы стали методы анализа визуальной культуры работы О.Ю. ТарасоваТарасов О.Ю. Икона и благочестие. Очерки иконного дела. М., 1995. и Л.А. УспенскогоУспенский Л.А. Указ. соч., а также методы текстологического анализа Б.А. УспенскогоУспенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского). М., 1982. и Д.С. ЛихачеваЛихачев Д.С. Изображение людей в житийной литературе XIV-XV вв. // Труды Отдела древнерусской литературы. 1956. Т. 12..

Непосредственно при анализе структурных элементов нарратива о чуде на данную работу оказали влияние труды В.М. ЖивоваЖивов В.М. Язык и культура в России XVIII века. М., 1996; Онже. Историярусскогоправакаклингво-семантическаяпроблема // Halle M. Semiotics and the History of Culture: In Honor of JurijLotman. Columbus, 1998. С. 45, 53, 59, 107., О.В. БеловойБелова О.В. Фольклор и книжность. Миф и исторические реалии. М., 2008; Она же. «Народная Библия»: Восточнославянские этиологические легенды М., 2004., В.Е. БорисоваБорисов В.Е. Народные видения в делопроизводственных источниках XVII-XVIII вв.: между фольклором и книжностью // Вестник РГГУ. 2009. № 9., сборник о снах и видениях в народной культуре Сны и видения в народной культуре. Мифологический, религиозно-мистический и культурно-психологический аспекты / сост. О.Б. Христофорова; отв. ред. С.Ю. Неклюдов. М., 2001. , а также труды этно-лингвистов Славянские древности: Этнолингвистический словарь: сб. в 5 т-х. М., 1995-2012..

Не только работа с такими источниками, как Полное собрание законов Российской империи, Полное собрание законов православного исповедования Российской империи, но и с историографией -- монографиями В.Е. АнисимоваАнисимов Е.В. Указ. соч., Н.Ш. КоллманнКоллманн Н.Ш. Преступление и наказание в России раннего Нового времени. М., 2016., Г.Г. ТельбергТельберг Г.Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве XVII века. М., 1912. -- позволило проследить изменения в юридическом дискурсе -- законодательных актов, регламентов, наказаний, соотнесенности формальных законов и существующих практик.

В отличие от«ложных чудес», о которых писали преимущественно в контексте исследования одного обширного вопроса, литературы посвященной Димитрию Ростовскому и Спасо-Яковлевскому монастырю значительно больше. Помимо материалов с ежегодных конференций «История и культура Ростовской земли», было опубликовано несколько сборников Святитель Димитрий, митрополит Ростовский. Исследования и материалы. Ростов, 2008; Звезда от Киева воссиявшая. Почитание святителя Димитрия Ростовского: история и современность. Спасо-Яковлевский Димитриев монастырь, М., 2013.. В числе прочих этой темой много занимались М.А. ФедотоваФедотова М.А. Димитрий // Православная энциклопедия. М., 2007. Т.15. С. 8-23; Она же. Житие, почитание и прижизненные чудеса святого Димитрия Ростовского // Святитель Димитрий, митрополит Ростовский. Исследования и материалы. Ростов, 2008. С. 273-310; Она же. О первом издателе и первом издании проповедей Димитрия Ростовского // Slovмne. №1. 2018. С. 148-173; Она же. Житие святого Димитрия Ростовского (к вопросу об истории создания текста) // ТОДРЛ. СПб., 2009. Т. 60. С. 150-182., А.Е. ВиденееваВиденеева А.Е. Свт. Димитрий Ростовский и Спасо-Яковлевский Димитриев монастырь // Святитель Димитрий, митрополит Ростовский. Исследования и материалы. Ростов, 2008. С. 311-338; Она же. Братия Спасо-Яковлевского Димитриева монастыря в середине XIX века // ИКРЗ. 2015. Ростов, 2016. С. 103-110; Она же. Спасо-Яковлевский монастырь и царствующий дом Романовых // Сборник трудов Ярославской духовной семинарии. Ярославль, 2014. С. 43-51; Она же. Императорское паломничество к мощам святителя Димитрия Ростовского // Звезда от Киева воссиявшая. Почитание святителя Димитрия Ростовского: история и современность. Спасо-Яковлевский Димитриев монастырь, М., 2013. С. 25-37; Она же. Канонизация Димитрия Ростовского и Спасо-Яковлевский монастырь // Канонизация святых на Руси. Макарьевские чтения. Можайск, 1998. Вып 6. С. 200-217., М.Л. Рубцова Рубцова М.Л. Жизнь, труды и эпоха святого Димитрия Ростовского // Святитель Димитрий, митрополит Ростовский. Исследования и материалы. Ростов, 2008. С. 15-152; Она же. Ярославское братство св. Димитрия Ростовского и его помощь Музею церковных древностей в Ростове // Там же. С. 339-358.. Подробнейшее описание жизни монастыря составил Д.С. СелецкийСелецкий Д.С. Описание Ростовского ставропигиального первоклассного Спасо-Яковлевского-Димитириева монастыря и приписанного к нему Спасского, что на Песках. СПб., 1849.. Избранные чудеса, происходившие от гроба святителя Димитрия, были проанализированы в статьях М.А. ФедотовойФедотова М.А. Чудеса святого Димитрия Ростовского: богомольцы с Русского Севера // Рябининские чтения. Петрозаводск, 2011. С. 462-465; Она же. Сказание, коея ради вины изложися акафист святителю Христову Димитрию // ТОДРЛ. СПб., 2014. Т. 62. С. 120-142..