Материал: Митрофанов В. (ред.) Иосиф Абрамович Рапопорт - ученый, воин, гражданин. Очерки, воспоминания, материалы

И.А. Рапопорт и A.M. Пыжов (справа) (Подмосковье, 1977 г.)

обл. - 108,4 ц/га. В бригаде № 2 колхоза "Искра" Тимашевского района на участке в 17 га зафиксирован рекорд 124 ц/га.

Успешному внедрению метода химического мутагенеза в селекционную практику способствовала весьма дальновидная позиция И.А. Рапопорта в отношении авторства на создаваемые сорта. Институт химической физики не имел никаких претензий по авторству как к статьям, так и к сортам, создаваемых с помощью мутагенеза. На это обратил внимание бывший президент АН СССР А.А. Александров, когда на президиуме Академии наук рассматривался вопрос о перспективах развития химического мутагенеза. Тогда правительство остро ставило перед академией вопрос о всех возможных формах помощи селу в увеличении производства продовольствия. На заседании были приглашены селекционеры с периферии, работающие с различными объектами: пшеницей, ячменем, подсолнечником, хлопчатником. Все мы на практических примерах показали возможности химического мутагенеза в повышении эффективности хозяйствования на земле, а когда прозвучало упоминание о том, что хотя в названии Института химической физики нет ничего сельскохозяйственного, а результаты его работ находят применение в самых отдаленных колхозах и бригадах, занятые своими делами члены президиума, крупнейшие физики, химики, экономисты, подняли головы от бумаг и с интересом по-

249

смотрели на делающего заключение президента. А он, высоко оценив положительный опыт кооперирования института большой Академии с селекционными центрами, фундаментальной науки с прикладной, генетики с селекцией и науки с производством, заметил: "Вы, Иосиф Абрамович, всех нас превзошли. Пока мы бьемся, деля авторство и забывая о деле, ваш метод работает и приносит пользу".

Запомнилась мне и такая деталь. Перед началом заседания ученый секретарь АН СССР В.К. Скрябин предупредил нас, что время выступления 5 мин. На этом Иосиф Абрамович резко запротестовал, попросив или вообще нас не ограничивать или хотя бы удвоить лимит времени. "Ведь это же люди от земли, и смотрите, культуры какие, как раз то, что нас кормит и одевает". А один вице-президент, пожимая нам руки, заметил: "Я бы, Иосиф Абрамович, мог подобрать с десяток академиков в поддержку Вашего направления, но, наверное, Вы сделали более правильный выбор".

Эту черту характера Иосифа Абрамовича - обращать больше внимания на значимость факта, а не на титул автора - я отметил еще раньше. Помню переполненный актовый зал МГУ. Идет пленарное заседание Второго съезда генетиков и селекционеров, выступают выдающиеся отечественные и зарубежные ученые. Мне казалось правильным, что большинство докладчиков тщательно отбирали тех, на кого делать ссылки, и этого заслуживали только ученые с именами и титулами. Каково же было мое удивление, когда я услышал свою фамилию, как автора яровой мутации, фенотипически идентичной исходному озимому сорту, на котором она была индуцирована с помощью нитрозоэтилмочевины. Иосиф Абрамович привел это как пример, объясняющий природу переделки озимых в яровые. Для него намного важнее было, чтобы отобранные факты или примеры свидетельствовали в пользу определенных выводов. И, казалось, он не обращал внимание на то, исходило это от профессора, Нобелевского лауреата или младшего научного сотрудника. Конечно же. для меня, только начинающего свой путь в селекции, услышать свое имя среди признанных корифеев было очень радостно, я запомнил это на всю жизнь.

На протяжении двух десятков лет я был регулярным участником ежегодных Всесоюзных совещаний и семинаров по химическому мутагенезу. Меня всегда поражало то, что Иосиф Абрамович обязательно делал один-два крупных доклада на самую актуальную тему, и еще больше удивляло то, что на протяжении 5-6 дней он прослушал каждое выступление, комментировал его и при этом ни разу не повторился за все это время. А каким блистательным полемистом он был, и когда задевали предмет или тему, очень для него близкие, он становился резким и непримиримым. На семинарах и в беседах от него можно было услышать такие выражения: "...эти разбитные профессора, работающие в чуланах генетики, добились финансирования своих бредовых идей" или "...эти шалопаи из ВАСХНИЛа, чтобы сорвать наш семинар, параллельно проводят свой". На одно выступление, сделанное в духе ламаркизма, он прореагировал так: "Это попытка блудника приблизиться к познанию тонкого строения атома".

250

Но нас, периферийных экспериментаторов, часто неуклюжих на трибуне и в научных статьях, он миловал, всегда защищал, всячески поддерживал, проявляя неподдельное уважение. И он был прекрасным слушателем. Наверное, каждый, кто учил иностранные языки, знает, что в ином обществе замолкаешь на первой же фразе, когда собеседник, явно превосходящий знаниями и не прощающий ошибок, полностью подавляет всякую активность и желание говорить. Обычно, когда беседовали генетики-профессионалы, я рта не раскрывал, чтобы не показаться смешным. И удивительно, что этот страх проходил, когда я бывал дома у И.А. Рапопорта. Он умел слушать, легкими вопросами направляя беседу, в нужных местах вставляя поддерживающие слова, ка- ким-то одобряющим жестом или взглядом вдохновлял на такие глубины, что после этого мне не верилось, что я был способен на это.

Bce, кто встречался с ним, знают, что был он человек жизнелюбивый, интеллигентный, исключительно скромный и сердечный, простой и доступный. Пользовался он большим уважением и заслуженной лю- Iбовью большой армии исследователей, связавший свою жизнь с экспериментальным мутагенезом. Хочется верить, что еще появятся новые уникальные мутации и на их основе будут созданы еще более совершенные сорта. Все это будет долгой памятью о выдающемся ученом, прекрасном человеке Иосифе Абрамовиче Рапопорте, о его славных делах на этой земле.

К. Мамедов

НЕОБЫЧАЙНАЯ ПРЕДАННОСТЬ НАУКЕ

Как-то мои московские товарищи генетики рассказали мне, что есть крупный генетик, доктор биологических наук Иосиф Абрамович Рапопорт, который работает в Институте химической физики АН

СССР. Он открыл ряд химических мутагенов с сильным мутационным эффектом. Эти химические мутагены при обработке ими семян сельскохозяйственных культур в зависимости от разновидности культур и сортовой специфичности, при подборе соответствующих концентраций, доз и экспозиций вызывают у растений наследственно обусловленные изменения. Эти мутации в отличие от радиомутантов не вызваны сложными хромосомными аберрациями, не наблюдается фенотипически выраженного сильного угнетения растений, особенно в год обработки. При помощи таких мутаций, получаемых под воздействием химических мутагенов, можно путем последующего скрининга получать линии с измененными в положительную сторону новыми селекционно ценными признаками. Последующая в течение 3-4 лет селекционная работа с такими мутантами может дать начало новым перспективным сортам с заранее заданными селекционными параметрами. Такие сорта могут существенно улучшить качество получаемой продукции, на несколько по-

251

рядков повысить продуктивность и, самое главное, увеличить устойчивость растений к стрессовым факторам среды, включая невосприимчивость к болезням и вредителям.

Мое личное знакомство с Иосифом Абрамовичем состоялось в очень необычной обстановке в далеком 1967 г. в один из холодных заснеженных дней января в Москве. В ноябре 1966 г. на мое имя в Лабораторию общей генетики и цитологии Института ботаники АН Туркменской ССР поступило от И.А. Рапопорта приглашение участвовать в работе ежегодного Совещания по химическому мутагенезу. В то время наша лаборатория занималась изучением влияния химических мутагенов алкилирующего действия на тонковолокнистые сорта хлопчатника. Семена сортов 2 и 3 8763, 9678-И, С-2230, 9647-И, 133 и 108-Ф обрабатывались указанными химическими мутагенами в растворах разной концентрации с разными экспозициями. Для участия в работе этого Совещания с докладом я вылетел в Москву не совсем выздоровевшим после гриппа. Я остановился в гостинице Постоянного представительства Туркменистана в Москве, размещавшегося недалеко от Арбатской площади. Мое состояние здоровья в Москве резко ухудшилось, начались сердечные приступы, я не смог встать с постели.

В это время, услышав о моем приезде, ко мне зашел мой старый приятель Сапарлыев Чары, проходивший в Москве очную аспирантуру. Увидев мое состояние, он расстроился и принял решение немедленно позвонить И.А. Рапопорту. Я пытался возразить, так как мне казалось неудобным звонить незнакомому человеку, которого я в лицо даже не видел. "Почему неудобно, Вы же приехали к нему на совещание", - сказал он. Словом, он уговорил меня и позвонил из соседнего автомата А.И. Рапопорту. Вернулся улыбающимся, в хорошем расположении духа и сказал, что Иосиф Абрамович расстроился и обещал приехать ко мне в гостиницу.

К вечеру еще сильнее похолодало, город был покрыт снегом, температура воздуха опустилась где-то до минус 20-25 °С. Часов в восемь вечера кто-то постучал в дверь моей комнаты. Открываю. В дверях стоит мужчина пожилой, белым бинтом повязан левый глаз; пальто с черным каракулевым воротником, шапка в руках, седоволосый, слегка улыбающийся... Не трудно было догадаться, что это был Иосиф Абрамович. До сих пор удивляюсь его светлой памяти - он сразу назвал мое имя. Он живо поинтересовался моим здоровьем и сказал: "Курбангельды, у Вас грипп", и попросил соблюдать постельный режим. Иосиф Абрамович пообещал прислать нужные лекарства к завтрашнему утру, рассказал, когда и как их применять, и добавил: "При соблюдении соответствующего режима Вы быстро выздоровеете и потом зайдете в наш институт. Тогда мы с Вами подробно обсудим наши дела". Затем, попрощавшись, он ушел домой. У меня с этого момента на всю жизнь осталось мнение, что он действительно был большой ученый, с искренним, душевным и очень человечным характером. В этом я впоследствии в течение многолетней дружбы и сотрудничества неоднократно убеждался.

При встрече в Институте химической физики АН СССР Иосиф Абрамович подробно расспросил о проводимых в моей Лаборатории об-

252

И.А. Рапопорт и К. Мамедов (Туркменистан, 1971 г.)

щей генетики растений Института ботаники АН Туркменской ССР в Ашхабаде исследованиях по тонковолокнистому хлопчатнику, внимательно выслушал меня и рассказал о работах своего Отдела химической генетики в ИХФ. Из его рассказа я понял, что Отдел ведет обширные исследования совместно с различными научно-исследовательскими учреждениями страны сельскохозяйственного и медицинского профиля. И.А. Рапопорт лично участвовал во всех проводимых исследованиях, посещал селекционные центры, НИИ, экспериментальные хозяйства, лично общался с селекционерами, научными работниками.

После обстоятельной беседы мы составили договор о творческом содружестве на длительную перспективу. С тех пор, т.е. начиная с 1967 г., я ежегодно участвовал в работе Совещаний по химическому мутагенезу, где обсуждал результаты совместных исследований в области генетики хлопчатника с использованием химических мутагенов, синтезированных в ИХФ АН СССР.

Иосиф Абрамович был очень доступным в общении ученым при обсуждении вопросов генетики и селекции. С ним можно было дискутировать сколько угодно, чего нельзя было сказать об обсуждении его личной жизни, тут он всегда был более чем скромным.

Как-то в конце сентября-в начале октября 1971 г., он приезжал в Ашхабад и зашел в наш отдел. Я его подробно ознакомил с лабораторией и исследованиями, проводимыми нашими сотрудниками, а также мы посетили экспериментальное хозяйство в пос. Карадамак, расположенное в 10 км к северо-востоку от Ашхабада. Там мы осмотрели биологические питомники и питомник мировой коллекции сортов тонково-

253