вернулся из Болгарии, где провел свой отпуск. Золотистый загар оттенял его смуглое лицо.
После этого я ежегодно докладывала работы по этиленимину на озимой пшенице на Совещаниях у Иосифа Абрамовича, а начиная с 1975 г. стала его сотрудницей, перейдя из Института общей генетики в Отдел химической генетики ИХФ. С 1969 г. под влиянием Иосифа Абрамовича я стала все больше внимания уделять хозяйственно ценным признакам у мутантов, в результате чего создалась крупная коллекция мутантов, которая легла в основу новых ценных сортов, созданных позже, и которая поддерживается и обновляется и сейчас.
Мутанты широко испытывались нами в разных регионах страны. В 1986 г. на госсортоиспытания совместно с СибНИИСХОЗом был передан первый мутантный сорт озимой пшеницы под названием Сибирская нива. Сорт был районирован по Западно-Сибирскому региону в 1992 г. Примерно тогда же на госиспытания был сдан второй сорт - Ставропольская кормовая, прошедший испытания в Ставропольском крае. При жизни Иосифа Абрамовича на госиспытания был сдан еще один сорт в 1990 г. Мы очень хотели, чтобы он был автором этого сорта, но он наотрез отказался, выполняя данное перед самим собой обязательство не быть соавтором сортов. Тогда мы предложили назвать сорт его именем, на что Иосиф Абрамович с радостью согласился. Сорт имени Рапопорта был включен в Госреестр в 1995 г. Другие сорта мы сдавали на госиспытания уже после его смерти. К большому нашему сожалению, при жизни Иосифа Абрамовича не было районировано ни одного сорта озимой пшеницы нашего коллектива, тогда Группы мутационной селекции в Отделе химической генетики.
Три раза за время работы в Отделе химической генетики мы с Л.И. Вайсфельд принимали участие в командировках Иосифа Абрамовича. Первый раз мы ездили в Ставрополь вскоре после передачи на госиспытания сорта Ставропольская кормовая. Были у Ф.И. Бобрышева на кафедре селекции и семеноводства Ставропольского СХИ. Федор Иванович попросил И.А. Рапопорта сделать доклад по химическому мутагенезу на кафедре. Слушателей поразила его способность прочесть без подготовки полуторачасовую лекцию свободно, без конспекта. При последующих наших посещениях Ставропольского СХИ работники кафедры вспоминали об этой лекции и восхищались Иосифом Абрамовичем. Аналогичная ситуация была во Львове, где мы были вместе с О.Г. Строевой. Иосиф Абрамович также без подготовки в Институте земледелия и животноводства Западных районов Украины свободно прочитал увлекательную лекцию по химическому мутагенезу. Третья и последняя моя и Ларисы Ильиничны Вайсфельд командировка вместе с Иосифом Абрамовичем была летом 1990 г. в Тюменскую область - в НИИСХ Северного Зауралья и в колхоз "40 лет Октября" Исетского района.
Иосиф Абрамович был приятно удивлен высокой зимостойкостью мутантов нашей коллекции. Часть мутантов была в конкурсном испытании, часть в контрольном и коллекционном питомниках. Коллекция испытывалась здесь с 1987 г., и недостаточно зимостойкие образцы бы-
239
ли к 1990 г. выбракованы. Поэтому тем летом он наблюдал коллекцию только из высоко зимостойких форм. Образцы (более 200) не были поражены болезнями, обладали высокой урожайностью, а часть и высоким хлебопекарным качеством. Иосиф Абрамович в поле работал трепетно, внимательно осматривал каждую делянку, а в итоге сказал, что мутанты с высокими адаптивными свойствами встречаются в нашей коллекции настолько часто, что сортами на их основе можно было бы насытить всю Западную Сибирь и сильно увеличить в этом регионе озимый клин.
В колхозе "40 лет Октября" Исетского района директором был В.А. Габрусь, увлеченный идеей создания высоко зимостойкой пшеницы для Сибири. Он выращивал на 40 га два наших образца, которые после сдачи на госиспытания были названы Бешкиль и Исетская. В 1990 г. в Зауралье была суровая зима и главное - возврат холодов и низких температур (ниже 25°) весной после схода снега в самую уязвимую фазу развития растений. В.А. Габрусь надеялся на сносную перезимовку наших сортов, поэтому поле пшеницы он окружил посевами ржи, дабы скрыть его от ока партийной областной комиссии, которая могла бы запретить дальнейшие испытания и выращивание озимой пшеницы. Но пшеница перезимовала хорошо. Урожай обоих сортов был высок и составил около 38 ц/га. В то же время озимые пшеницы Комсомольская 56 и Мироновская 808, районированные по Западно-Сибирскому региону, не перезимовали и были запаханы весной.
Иосиф Абрамович отдохнул душою в эту поездку. Но до поездки у него было тяжелое отрешенное состояние. Это было вызвано тем (во что очень трудно поверить до сих пор), что он лишился своего детища - Отдела химической генетики, которому посвятил жизнь с момента работы в Институте химической физики. Представить только - гениальный ученый с мировым именем, с колоссальными открытиями, заслугами перед страной, герой Отечественной войны, лауреат Ленинской премии оказался беззащитным перед бездушным чиновничьим аппаратом, который принял безрассудное решение отправлять ученых, достигших определенного возраста, в почетное небытие, уготовляя для них безликое положение советника при дирекции.
В конце 1989 г. в Отдел химической генетики явились ученый секретарь ИХФ С.А. Цыганов и партийный функционер В.П. Балахнин с целью провести собрание и принять решение о смещении Иосифа Абрамовича с должности заведующего. Доводы были такие - теперь якобы надо добывать деньги для Отдела, а их вот недавно в президиуме АН
СССР добыл Р.Г. Костяновский, и пусть он добывает их и дальше, а потому ему надо становиться заведующим. Парадоксально это звучит, так как Костяновский этих денег в Отдел не выделил. Финансирование для Отдела всегда получал только И.А. Рапопорт. Отдел был пассивен. На наше с Л.И. Вайсфельд возражение о том, что необходимо сохранить Иосифа Абрамовича в должности заведующего Отделом, что это уникальный ученый, что его смещение губительно отразится на направлении, возглавляемом им, и на нем самом, нам было сказано, что мы ведем себя ошибочно.
240
Надо отдать должное тогдашнему директору ИХФ В.И. Гольданскому. Он прекрасно понимал, насколько уникален и неповторим И.А. Рапопорт как ученый. Он принял все возможные по тому времени меры, чтобы оставить Иосифа Абрамовича в должности заведующего Отделом химической генетики, и сказал ему о своем решении. Иосиф Абрамович вышел от В.И. Гольданского окрыленным. Было только одно условие - чтобы в конкурсе, который Институт был обязан объявить, никто не принял участия. Это давало возможность Иосифу Абрамовичу автоматически оставаться заведующим. Свою кандидатуру на данный конкурс не представил ни один генетик, но в последние дни подали заявку на участие
вконкурсе сотрудники Отдела, которых Иосиф Абрамович выпестовал
икоторые с его помощью защитили докторские диссертации: Т.В. Сальникова, С.В. Васильева, Р.Г. Костяновский. После этого был назначен Ученый совет, на котором все три названных лица дружно выступили против заведования Иосифом Абрамовичем Отделом.
На этот Ученый совет пришли из Отдела Г.К. Кадоркина, С.И. Демченко и мы с Ларисой Ильиничной. За несколько дней до этого были выборы в Ученый совет ИХФ. Иосиф Абрамович единогласно прошел в его члены. Он был убежден, что и в этом случае будет благоприятное для него голосование. Он плохо слышал и выступления Сальниковой, Костяновского и Васильевой против себя принимал "за". Это производило угнетающее впечатление. Достойно в защиту Иосифа Абрамовича выступил секретарь парторганизации Э.Ф. Олейник. Он сказал, обращаясь к Костяновскому: "Вы столько лет работали под руководством Иосифа Абрамовича. Как же теперь сложатся Ваши с ним отношения, как Вы будете с ним общаться и, непонятно, как Вы будете руководить Отделом?" Наши выступления с Л.И. Вайсфельд в защиту Иосифа Абрамовича на решение Ученого совета не повлияли. В ответ на них Ф.И. Дубовицкий сказал, что незаменимых людей нет и надо выполнять распоряжение президиума. Его поддержала Е.Б. Бурлакова. И еще было одно выступление в защиту Иосифа Абрамовича - члена Ученого совета Ирины Петровны Скибиды. Она сказала, что Р.Г. Костяновский химик, и она не видит возможности в его заведовании генетическим отделом. Других выступлений в защиту Иосифа Абрамовича не было. Так и не состоялось задуманное В.И. Гольданским решение оставить его в должности заведующего Отделом, что сыграло трагическую роль в судьбе этого необыкновенного человека и ученого.
После смещения Иосифа Абрамовича до утверждения нового заведующего Костяновский и Сальникова настаивали на переименовании Отдела химической генетики в Отдел физиологически активных веществ и на том, чтобы Отдел больше не занимался химическим мутагенезом. Сальникова даже заявила, что если оставить прежнее название и прежние функции Отдела, то это его погубит. Название и функции Отдела химической генетики удалось сохранить, но Иосиф Абрамович как будто угас. Он все дни проводил в библиотеке института и был как бы отрешен, оживляясь только тогда, когда к нему приходили специалисты, чтобы обсудить результаты работы или с просьбой защитить работу сотрудников Отдела во время отчетов.
241
26 декабря 1990 г. Иосиф Абрамович, как всегда, находился в библиотеке ИХФ. Он отказался от нашей помощи в отношении такси, поехал общественным транспортом к сыну и внуку, чтобы передать им приглашение на елку. При переходе через дорогу был сбит машиной. 31 декабря 1990 г. утром Иосифа Абрамовича не стало.
Совещания по химическому мутагенезу после смерти И.А. Рапопорта состоялись в ИХФ еще дважды - в 1991 и 1992 гг. Было странно, что Иосифа Абрамовича нет за столом президиума, в обычной позе - в полоборота к докладчику. Не хватало его оценок, замечаний, одобрений... На этом Совещания в ИХФ закончили свое существование. В 1996 г. в Институте биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН прошла конференция, посвященная 50-летию открытия И.А. Рапопортом химического мутагенеза. И дальнейшую инициативу по изданию избранных трудов Иосифа Абрамовича и сохранению памяти о нем этот Институт, носящий имя его учителя, тоже взял на себя.
Работать в Отделе химической генетики становилось все труднее. Нужно было терять дни для подписания обычных служебных записок у Костяновского. Балахнин понял обстановку в Отделе. На собрании он объявил "Юрьев день" с тем, чтобы сотрудники Отдела могли выбрать, оставаться ли в Отделе или переходить в другие подразделения ИХФ. Группа мутационной селекции первой покинула Отдел. Ее взял под свое покровительство заместитель директора Е.Ю. Бехли, и она просуществовала в роли группы при дирекции до момента образования Института биохимической физики, где приобрела статус Лаборатории мутационной селекции и профилактической защиты окружающей среды. Из бывшего Отдела Иосифа Абрамовича ушли многие генетики, и Отдел стал состоять в основном из химиков. Ушли даже такие сторонники нового заведующего, как С.В. Васильева и Т.В. Сальникова. Отдел стал иным и его функции также стали иными.
За время работы у Е.Ю. Бехли в хорошей доброжелательной обстановке и в настоящее время наш коллектив продолжает дело И.А. Рапопорта. Были сданы на госиспытания с 1991 по 1994 г. четыре новых сорта озимой пшеницы, четыре другие сорта, сданные ранее, включены в Госреестр селекционных достижений, допущенных к использованию. Наши исследования по открытому Иосифом Абрамовичем феномену фенотипической активности низких концентраций парааминобензойной кислоты (ПАБК), проводимые в свое время по его просьбе, выявили очень ценные ненаследственные изменения на сельскохозяйственных культурах, в частности на зерновых. После многолетних испытаний, в том числе производственных, в Московской обл. и в 16 разных областях бывшего Советского Союза ПАБК была внедрена в сельское хозяйство при активном участии И.И. Гридасова, бывшего начальника Отдела растениеводства Министерства сельского хозяйства СССР. Это внедрение произошло через три года после смерти Иосифа Абрамовича.
В этом очерке об И.А. Рапопорте мы осветили лишь небольшую часть открытий, связанных с его именем и применением метода химического мутагенеза, и надеемся в дальнейшем полнее осветить этот вопрос. Чем больше проходит времени с момента ухода Иосифа Абрамо-
242
вина из жизни, его фигура становится еще крупнее и монументальней, а личность его приобретает все большую масштабность. Вклад Иосифа Абрамовича в науку генетика, ее возрождение и развитие неоценим, и мы, его сотрудники и ученики, постараемся, работая в области химического мутагенеза, как можно дольше поддерживать направление, которому он посвятил всю свою жизнь.
В.М. Шевцов
И.А. РАПОПОРТ - УЧЕНЫЙ, УЧИТЕЛЬ, ДРУГ
Все мы начинали жизнь с того, что были учениками. И какими стали - во многом определялось наставниками, кто своими знаниями и советом или примером своей жизни повлиял на наше мировоззрение и поступки. Правильно говорят, что если мы чего-то достигли и смогли приподняться над горизонтом и увидеть дальше, то только потому, что стояли на плечах гигантов.
Работа по совершенствованию ячменного растения развивалась в Краснодарском НИИ под благотворным влиянием многих ученых. Выдающиеся селекционеры П.П. Лукьяненко, М.И. Хаджинов, В.Н. Громачевский заложили основы теории и практики селекционного процесса. Его генетическое обеспечение - учение об исходном материале, о наследственной изменчивости, о мутациях, о роли среды базировалось на работах всемирно известных ученых Н.И. Вавилова и И.А. Рапопорта. Великие генетики хорошо знали, какие огромные возможности в решении практических задач открывает органическая связь генетики и селекции, и многое сделали, чтобы преодолеть ту пропасть, которую вырыла действительность между общей генетикой и практической селекцией, чтобы "...сделать работу селекционера генетически более осмысленной, а работу генетика решительным образом связать с селекцией".
О научном наследии, оставленном И.А. Рапопортом, которого считаю своим учителем, было и будет более подробно сказано в больших статьях и умных книгах, а я хотел бы отметить некоторые черты его характера, которые делали работу с ним полезной, а общение интересным и незабываемым. Первый раз я встретился с ним в 1963 г., когда он посетил наш институт и многих увлек рассказом о "волшебных пулях", химических мутагенах, которые по генетическому действию намного эффективнее радиационных излучений. На ячмене, как на модельном объекте, начались широкие эксперименты по химическому мутагенезу. Но не знания или ожидания быстрого успеха были этому причиной, а скорее глубокое уважение к личности И.А. Рапопорта. Дело в том, что характерным для молодых ученых того времени был большой неподдельный интерес к выдающимся личностям, основанный на стремлении к профессиональному совершенствованию или просто на научном любопытстве.
243