Материал: Митрофанов В. (ред.) Иосиф Абрамович Рапопорт - ученый, воин, гражданин. Очерки, воспоминания, материалы

В.В. Моргун, И.П. Чучмий

УЧИТЕЛЬ И ДРУГ

С Иосифом Абрамовичем Рапопортом мы, только еще приобщающиеся к экспериментальному мутагенезу исследователи, познакомились на ежегодных известных всей стране "рапопортовских" Совещаниях по химическому мутагенезу в конце 60-х годов. Совещания проходили в Москве в Институте химической физики АН СССР при большом стечении народа, приезжавшего туда со всех концов бывшего Союза. На этих научных форумах особенно много было молодых, начинающих познавать азы мутагенеза исследователей, которых как магнитом притягивал к себе великий ученый и добрый человек Иосиф Абрамович Рапопорт.

Нас, "заорганизованных" жизнью, всегда поражала его гениальная простота в обращении со своими младшими коллегами, отсутствие всякой парадности и напыщенности. В зале всегда господствовал только дух науки, только целеустремленность в решении сложных вопросов нового, интересного и очень важного в генетике и селекции направления - химического мутагенеза. Как в симфоническом оркестре много разных музыкальных инструментов и воспроизводимых ими звуков, так и на этих совещаниях звучали самые разные, часто противоречивые сообщения, разгорались жаркие споры по выяснению научной истины. Главным дирижером этого многоголосого оркестра всегда был И.А. Рапопорт, умело направлявший ход дискуссий в нужном направлении, стремящийся отдать должное и опытным ученым, и совсем молодым исследователям.

Каким нам запомнился наш учитель? Это был прежде всего мужественный, несгибаемой воли человек, до конца преданный науке и своему любимому направлению. Его мягкое, интеллигентное, израненное лицо и тихий голос излучали смелость и уверенность в себе и заражали этой уверенностью окружающих. Мужество его проявилось и в годы военного лихолетья, и в борьбе за чистоту биологической науки в послевоенные годы. Как ни пытались лысенковцы сломить его волю, поставить на колени, заставить отречься от истины и подчиниться воцарившемуся в то время мракобесию, добиться этого от него им так и не удалось. Он один из немногих выступил грудью на защиту классической генетики и отстаивал свои убеждения до конца жизни.

Нас, его учеников, всегда поражала в нем удивительная трудоспособность. Несмотря на подорванное здоровье, на постоянно мучившее его удушье, он всегда был бодр духом и мог работать почти с утра до самой ночи практически без перерыва. Этот "рапопортовский" ритм работы могли выдержать немногие его молодые и здоровые коллеги. Он бессменно руководил работой Совещаний и не просто руководил, а ежегодно выступал с большими проблемными докладами, комментировал и направлял работу всех выступающих. Руководя большим Отделом института, занимаясь обширной исследовательской работой, он успевал

вникать во все работы по химическому мутагенезу и помогать всем, кто кнему обращался за советами, помощью в приобретении мутагенов, содействовать в обработке мутагенами многих тысяч образцов семян растений, поступающих в его Отдел со всех концов страны. Он приезжал во многие научно-исследовательские учреждения страны и оказывал начинающимисследователямнеоценимуюпомощь. Какусебявинституте, так и за его пределами он воспитал большую плеяду кандидатов и докторов наук, которые сейчас продолжают начатое им дело во многих научныхиселекционныхинститутахстранСНГ.

Неотъемлемой чертой характера нашего учителя была его глубокая вера в правоту своего дела, вера в людей, большая и часто чрезмерная доверчивость, которой порой пользовались честные и, увы, бесчестные люди.

Мы, в те времена молодые люди, всегда удивлялись и восхищались памятью Иосифа Абрамовича на людей, на события, на научные факты и выводы многих авторов по разным направлениям науки. Вспоминаем, как неловко мы себя чувствовали, когда он называл

идетально описывал многие места и населенные пункты в районе

г.Черкассы, где он воевал, а мы там жили многие годы и знали гораздо меньше, чем он.

Заслуги И.А. Рапопорта перед отечественной и мировой наукой огромны. Им разработаны теоретические основы химического му-

тагенеза, открыты и введены в генетико-селекционную практику супермутагены, создана огромная школа учеников - продолжателей начатого дела. Особая его заслуга в том, что он привлек внимание сотен исследователей к проблеме мутагенеза, заставил работать химические мутагены на генетику и селекцию живых организмов, на создание новых сортов сельскохозяйственных растений. Его последователи, вооруженные основополагающим учением своего учителя, успешно продолжают дело его жизни. Они создали очень большое число новых мутантных форм, которые используются или как исходный материал для создания новых сортов и гибридов, или непосредственно выступают в качестве новых сортов и внедряются в производство. Творчески используя наследие И.А. Рапопорта, украинские селекционеры, в их числе и мы, создали новые мутантные гибриды кукурузы (Коллективный 95 М, Коллективный 210 АТВ, Коллективный 100 СВ, Киевский 271 М, Юбилейный 60 MB и др.) и мутантные сорта озимой пшеницы (Киянка, Лютенсценс 7 и др.), которые высеваются в настоящее время на миллионах гектаров и не уступают лучшим зарубежным сортам по продуктивности и другим показателям. Мы горды тем, что во всем этом заложен и труд нашего учителя.

Эти заметки далеко не исчерпывают большие заслуги Иосифа Абрамовича Рапопорта. Но уже и этого достаточно, чтобы причислить его к великим ученым, сделавшим так много для развития науки и практики, и чтобы его всегда помнили благодарные потомки.

260

В.В. Бабков

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ ПО ОРУЖИЮ

Весной 1985 г., будучи в Москве, Дмитрий Константинович Беляев1, уже тяжело больной, попал в клинику в Измайлово. Узнав об этом, мы с женой Еленой Саркисовной Саканян, навестили его. Еще раз мы приехали с отцом, Василием Петровичем Бабковым. Дмитрий Константинович на коляске был на широком крыльце корпуса клиники, его как раз навещал Иосиф Абрамович Рапопорт. После краткой общей беседы Дмитрий Константинович удалился. Я представил друг другу Иосифа Абрамовича и отца, который приехал со службы в форме генерала авиации, со знаком заслуженного военного летчика СССР (в свое время он внес вклад в учреждение этого звания), с Золотой Звездой Героя Советского Союза. Иосиф Абрамович с интересом рассматривал регалии отца и расспрашивал об их происхождении (первый орден был дан отцу при битве за Москву, звания Героя он был удостоен за Сталинград).

Здесь Иосиф Абрамович рассказал, что в молодости он страстно желал стать летчиком и занимался в авиаклубе и не менее страстно мечтал о биологии. Однажды между полетами и прыжками с парашютом, лежа на траве летного поля, он решил, что необходимо сделать выбор между авиацией и биологией: каждая из них была слишком серьезной, чтобы отвлекаться на что-либо еще. Он склонился к биологии. Все же авиация оставалась его скрытой страстью. Во время Отечественной войны Иосиф Абрамович делал безуспешные попытки попасть в авиацию; позже он попал в подразделение воздушно-десантных войск (но в пехоту, И.А. командовал стрелковым батальоном. — О.С.), храбро сражался, потерял глаз в одной из операций, был удостоен многих боевых орденов СССР, а также США и других государств (Венгрии. — О.С.).

Завязалась оживленная беседа. Несомненно, Иосиф Абрамович видел в отце свою неосуществленную мечту. Два фронтовика выясняли, где могли пересечься их военные дороги. При этом возникло нечто настолько значительное, чего нельзя было не ощутить. Но полностью понять и оценить это мог только человек, прошедший войну.

1Беляев Дмитрий Константинович (1917-1985) - биолог, академик с 1972 г. Основные труды по генетике и селекции животных.

261

Л.И. Вайсфельд

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ И.А. РАПОПОРТЕ

Работать в Отделе химической генетики в ИХФ я начала в 1984 г. по приглашению Н.С. Эйгес, которая заведовала Группой мутационной селекции. Непосредственно с Иосифом Абрамовичем я не работала, но еще раньше познакомилась с ним в связи с редактированием его статьи, читала и слышала во время моей аспирантуры в Институте общей генетики о его героизме и о том, какой это крупный ученый. Когда я пришла в Отдел химической генетики, меня поразил демократизм Иосифа Абрамовича и его простота в общении с людьми. Не было и нотки высокомерия или пренебрежения к собеседнику независимо от его социального статуса. Разговаривал он с сотрудниками доброжелательно и заинтересованно. Слов: "Я занят, придите в часы приема", конечно же, от него никто не слышал. Бывало он возмущался, но по принципиальным вопросам. Казалось, что он не был требователен к материальной стороне жизни, еде, одежде. У него даже не было отдельного кабинета. К нему можно было обратиться по любому вопросу во всякое время, где бы Иосиф Абрамович ни находился - в библиотеке, в институте или дома вечером. Часто можно было видеть, как он прохаживался с кем-то из сотрудников по коридору. Его рабочий стол находился в общей комнате, где стоял телефон и работали лаборанты. В мое время он много занимался в библиотеке. В лаборатории Иосиф Абрамович обычно садился за микроскоп на рабочем месте сотрудника, с которым вел совместную работу. Он интересовался ходом опытов и результатами и тех, с кем он не был соавтором.

Иосиф Абрамович ездил в разные концы страны для знакомства с полевыми опытами на местах. У нас сохранились фотографии, сделанные в последний год его жизни, среди пшеницы нашего сорта в колхозе на расстоянии более 100 км от Тюмени, где испытывались созданные нашей Группой два сорта озимой пшеницы, названные позже при сдаче на госсортоиспытания Исетская и Бешкиль.

Иосиф Абрамович отказывался от соавторства в создаваемых с помощью химических мутагенов сортов. Мне запомнился случай с озимой пшеницей Сибирская нива. Он очень рассердился, когда мы вставили его имя среди авторов сорта и вычеркнул себя из документов, переданных в Госкомиссию по сортоиспытанию.

Наша Группа изучала на озимой пшенице механизмы химического мутагенеза и занималась селекцией мутантного материала на зерновых культурах в модельных опытах в Немчиновке на территории НИИСХ ЦРНЧЗ и в производственных условиях в колхозах и совхозах разных регионов страны. Мы также изучали действие ПАБК на тех же культурах. Связь с производством Иосиф Абрамович особенно ценил, поскольку считал необходимым внедрять результаты работ Отдела в сельское хозяйство и много сделал в этом направлении. Он живо интересовался ходом работы нашей Группы, обсуждал детали эксперимен-

262

И.А. Рапопорт и А.П. Карпов на фоне кукурузы, семена которой перед посевом были обработаны парааминобензойной кислотой (Волгоградская обл., лето 1990 г.)

тов, делал предложения. Иосиф Абрамович участвовал в разработке технологии обработки семян ПАБК, настаивая на замачивании семян в растворах ПАБК перед посевом в емкостях. Однако, когда он убедился, что машинная обработка семян полусухим способом дает хорошие результаты и менее трудоемка, согласился с внедрением этой технологии. Она позволяла совмещать обработку семян ПАБК и пестицидами, которые в то время широко применялись. На основе наших данных и испытаний в хозяйствах 16 областей России, показавших высокую эффе-

263