трех, а шести дней. Надо было позаботиться о местах в гостинице, о питании приехавших на совещание. Пока проходило совещание в Отделе обрабатывали семена, привезенные селекционерами. Обработка семян мутагенами проводилась в ИХФ всегда бесплатно. Всем этим занимались сотрудники всего Отдела при деятельном участии Иосифа Абрамовича. Мы присутствовали на всех заседаниях.
На каждом из этих совещаний брат делал не менее двух докладов, один из которых был теоретический. Во втором докладе он обычно подводил итоги селекционных работ с использованием химических мутагенов, указывая на их новые возможности. Говорил брат свободно, не заглядывая ни в какие бумаги, речь его была образной, остроумной. Каждый из докладов его продолжался обычно около часа и сопровождался показом диаграмм, таблиц, слайдов. Кроме того, он комментировал почти каждый из 200-250 докладов (часто 5-минутных), произнесенных в течение всего совещания. Их обсуждение проходило очень демократично. Среди участников совещаний, а их было 300-400 человек, присутствовали специалисты по всем видам зерновых и технических культур, хлопководы, лесники, цветоводы, зоотехники-овцеводы, специалисты по разведению рыб и птиц, шелководы, пчеловоды, специалисты по болезням растений, врачи, ветеринары. Материалы совещаний публиковались в сборниках в издательстве "Наука".
В последнее двадцатилетие своей жизни брат интенсивно занимался изучением биологических свойств парааминобензойной кислоты (ПАБК) и использовании ее в сельскохозяйственной практике для повышения урожайности растений за счет усиления их адаптивных свойств, стимуляции процессов роста и развития. Он также считал, что ПАБК может быть использована в медицине в качестве репарагена при повреждающем действии радиации и химических мутагенов.
Неуклонно ширились связи брата с селекционерами, использующими метод химического мутагенеза. Намечалась хорошая перспектива внедрения мутагенов и в селекцию животных. Брат неизменно отказывался от авторства на совместно выведенные и улучшенные сорта.
Многие селекционеры, приезжавшие в Москву, часто бывали у него дома, где встречали радушный прием и, если надо было, помощь. Он никогда не считался со своим временем, и часто гости засиживались до позднего вечера, обсуждая не только достижения науки, но и житейские дела - условия жизни, работы, семейные проблемы. Мы часто бывали в доме брата, знали многих селекционеров и были свидетелями интересных бесед. Иосиф Абрамович получал множество писем с благодарностями и различными просьбами, и ни одно из них не было оставлено без внимания.
В течение многих лет И.А. Рапопорт наряду с генетическими вопросами строения и функции наследственности аппарата занимался проблемами эволюции, естественным и искусственным отбором, охраной среды, повышением плодородия почвы с помощью химического мутагенеза, интенсификацией технологий на очистных сооружениях.
Имя Иосифа Абрамовича Рапопорта было давно известно за пределами нашей страны. Естественно, что он получал приглашения
209
на конференции, совещания, симпозиумы по химическому мутагенезу и генетические конгрессы, его хотели видеть в числе участников. Но он был "не выездным". Впервые в 1965 г. ему разрешили выехать в ЧССР, в Брно, на 100-летний юбилей Г. Менделя. Некоторые ученые приезжали в Москву специально для встречи с ним (Ш. Ауэрбах из Шотландии, Т. Густафсон из Швеции и др.). У брата были многочисленные ученики и аспиранты не только из различных республик нашей страны, но и из ряда зарубежных стран (Индии, Болгарии, Вьетнама).
Несмотря на тяжелую форму бронхиальной астмы с частыми приступами удушья - Иосиф Абрамович не раз лежал в больнице, с ингалятором никогда не расставался, - он посещал опытные поля в разных регионах страны, где знакомился с работами селекционеров.
Он был скромным человеком в быту, обходился очень немногим. Его порядочность, доброта вызывали отклик у всех, с кем он общался. В то же время он был принципиален, непримирим к любым проявлениям непорядочности как в науке, так и других жизненных ситуациях. Вся его жизнь является примером беззаветного отношения к науке и бескорыстия. Всю свою Ленинскую премию он раздал сотрудникам Отдела химической генетики.
Теплые и дружеские отношения все послевоенные годы были у брата с однополчанами. Они помогали друг другу. Брат всегда находил время для встреч, ездил в г. Раменское, где формировалась его воинская часть, встречался с молодежью.
Нам хочется упомянуть здесь, что к концу 1991 г. на основе химического мутагенеза было создано 383 мутантных сорта основных сельскохозяйственных культур, из них 116 районированы. Среди районированных культур - 26 сортов пшеницы, 14 сортов ячменя, 8 гибридов кукурузы, 14 сортов крупяных культур, 8 сортов зернобобовых, 28 сортов кормовых, 11 сортов технических, 4 сорта овощных, 1 сорт лекарственных и 1 сорт ягодных культур. За три года (1989-1991) доля мутантных сортов в общем количестве районированных по соответствующим культурам составила: озимая пшеница - 25%, озимый и яровой ячмень - 12, крупяные культуры - 23, зернобобовые - 14, кормовые - 4, технические - 15, овощные - 4%. Огромен вклад брата в получение новых лекарственных форм, в особенности антибиотиков с использованием химических мутагенов. За сухим перечнем стоит огромная совместная работа большого содружества ученых и практиков, работавших под руководством Иосифа Абрамовича Рапопорта, и их основной заслугой можно считать открытие новых возможностей улучшения жизни людей.
210
Э.Д. Маневич
ТАКИЕ БЫЛИ ВРЕМЕНА
Познакомилась я с И.А. Рапопортом (Юзиком) в 1935 г. в Институте экспериментальной биологии (ИЭБ). В том году он поступил в аспирантуру к Н.К. Кольцову. Меня же, студентку 3-го курса естественного факультета Московского государственного педагогического института (МГПИ), привела в ИЭБ Вера Вениаминовна Хвостова1. Курс генетики на естфаке (естественном факультете) читал В.Ф. Натали2, ученик Н.К. Кольцова, а практические занятия вела Вера Вениаминовна, которая совмещала свою педагогическую работу в МГПИ с исследовательской в лаборатории генетики в Кольцовском институте. Связь кафедры, руководимой В.Ф. Натали, с ИЭБ была тесной еще и потому, что ученик Н.К. Кольцова В.В. Сахаров руководил работой четырех аспирантов, темой диссертации которых был химический мутагенез. В ИЭБ царил особый дух. Туда можно было просто прийти, свободно посещать все научные семинары, пользоваться библиотекой. В скором времени я почувствовала себя как бы членом коллектива ИЭБ, старалась не пропускать ни одного коллоквиума, усердно пользовалась библиотекой, особенно когда поступила в аспирантуру к В.Ф. Натали, сама выступала с сообщениями на семинарах в ИЭБ, и эта связь продолжалась вплоть до его закрытия в 1948 г.
Лаборатория генетики, руководимая Н.П. Дубининым, находилась на третьем этаже великолепного особняка, в котором помещался институт на Воронцовом поле (ул. Обуха, № 6). Она занимала три комнаты (не считая препараторской): одну большую, "общую", и две поменьше. Рабочее место Иосифа Абрамовича было в правом углу большой комнаты, у окна, напротив входной двери. Когда бы я ни приходила в лабораторию, первое, что бросалось в глаза, - это фигура Иосифа Абрамовича, склоненного над микроскопом.
Основателем и душой ИЭБ был Николай Константинович Кольцов. Институт был его домом в прямом и переносном смысле этого слова: его квартира находилась на втором этаже института. Николай Константинович умел собирать вокруг себя первоклассных ученых и выявлять талантливую молодежь. Окончив биофак ЛГУ, Иосиф Абрамович стремился попасть именно в ИЭБ. Николай Константинович предложил ему поступить в аспирантуру, и сам принимал у него экзамены. После IV сессии ВАСХНИЛ, состоявшейся в декабре 1936 г., когда Т.Д. Лысенко грозно заявил о себе, в печати участились нападки на крупнейших генетиков страны, главным образом на Н.И. Вавилова, Н.К. Кольцова и А.С. Серебровского. В частности, Н.К. Кольцову ста-
1Хвостова Вера Вениаминовна (1903-1977) - генетик, основное направление работы - цитогенетика и радиационный мутагенез.
2Натали Владимир Франкович (1891ок. 1963) - биолог, ученик Н.К. Кольцова, профессор МГПИ, зав. кафедрой общей биологии. Автор учебников по генетике и зологии.
211
вились в вину его евгенические концепции начала 20-х годов, от которых он давно отошел. В 1939 г. предстояли выборы членов-корреспон- дентов и действительных членов АН СССР. Кандидатура Николая Константиновича была выдвинута в действительные члены АН. Его конкурентом был Т.Д. Лысенко. В связи с предстоящим событием (и как бы предрешая его исход) 11 января 1939 г. в газете "Правда" появилась статья под заглавием "Лжеученым не место в Академии наук" за подписью академиков А.Н. Баха и Б.А. Келлера3, проф. Х.С. Коштоянца и пяти кандидатов наук, в том числе Н. Нуждина. Авторы статьи подвергали критике теорию номогенеза Льва Семеновича Берга, чья кандидатура выдвигалась в члены-корреспонденты АН, но главный удар был направлен на Н.К. Кольцова. Его клеймили за его евгенические взгляды двадцатилетней давности.
Через несколько дней после появления публикации в "Правде" в ИЭБ состоялось общее собрание сотрудников института, на котором обсуждалась эта статья. В резолюции общего собрания отмечались большие заслуги Н.К. Кольцова, его патриотизм, его осуждение расистских высказываний фашиствующих ученых. Однако президиум АН
СССР отреагировал иначе. Он посчитал правильным выступление, появившееся в печати, а 3 мая 1939 г. президент АН СССР В.Д. Комаров подписал постановление президиума АН СССР от 16 апреля о реорганизации ИЭБ, о смещении его директора и о переименовании ИЭБ в Институт цитологии, гистологии и эмбриологии.
Как и все кольцовцы, а может быть больше, чем некоторые другие, Иосиф Абрамович тяжело переживал это событие и негодовал против академиков А.Н. Баха и Б.А. Келлера. Ну, а Нуждин вызывал только брезгливость и презрение.
Вскоре мне довелось присутствовать при инциденте, когда Иосиф Абрамович сумел публично выразить свое отношение к поступку академика Б.А. Келлера. В начале октября 1939 г. в конференц-зале Института философии АН СССР состоялась дискуссия по вопросам генетики и селекции. Генетики наивно ждали очень многого от этой дискуссии. Они надеялись, что философы скажут свое веское слово, рассудят, где правда, а где ложь, где наука, а где не-наука. Из выступлений сторон все станет предельно ясно. Следует отметить, что в рядах сторонников Лысенко были не только одни невежды, к ним примкнули по конъюнктурным соображениям некоторые известные ученые. К их числу относился акад. Келлер, крупный ботаник, автор книги "Генетика. Краткий очерк", опубликованной в 1933 г., в которой он высоко оценивал вклад генетики в дальнейшее развитие естествознания и теории эволюции. Но со времен дискуссии 1936 г. он круто изменил свои взгляды и душой "прилип" к Лысенко. Как указывалось выше, он был одним из авторов письма против Кольцова, опубликованного в "Правде". На дискуссии 1939 г. он "самокритично осудил свои былые "заблуждения", поносил генетиков и курил фимиам Лысенко.
3Келлер Борис Александрович (1874-1945) - ботаник, академик с 1931 г., академик ВАСХНИЛ с 1935 г.
212
Тут произошел случай, который я никогда не забуду. Во время перерыва у выхода из конференц-зала встретились лицом к лицу академик Б.А. Келлер и И.А. Рапопорт, тогда еще совсем молодой ученый, окончивший аспирантуру у Н.К. Кольцова и только недавно защитивший кандидатскую диссертацию, но уже известный в научных кругах. Академик Келлер демократично протянул Рапопорту руку, на что Иосиф Абрамович ответил тем, что заложил свою руку за спину. Так и вижу перед собой побагровевшее, искаженное лицо седовласого академика и спокойное, полное достоинства лицо "непочтительного" молодого человека. Рассказывают, что много лет спустя Иосиф Абрамович подобным же образом ответил на приветствие Н. Нуждина, но меня при этом не было.
А.А.Малиновский
ОМОЕМ ТОВАРИЩЕ И ДРУГЕ ИОСИФЕ АБРАМОВИЧЕ РАПОПОРТЕ
(ЮЗИКЕ)
Хочу написать о трагически погибшем члене-корреспонденте АН
СССР, моем товарище - Юзике (Иосифе Абрамовиче) Рапопорте, человеке большой смелости, высокой принципиальности и чуткости. Я познакомился с ним в Институте экспериментальной биологии Наркомздрава (не помню точно - СССР или РСФСР). Во главе этого института стоял его создатель и директор, один из крупнейших биологов нашей страны, член-корреспондент Академии наук Николай Константинович Кольцов. Мне рассказывал кто-то из его знакомых, что Н.К. Кольцов был избран академиком еще до революции. Но тогда академики были обязаны жить в Петербурге. Однако этому воспротивилась горячо любимая жена Кольцова - Мария Полиевктовна Садовникова. А жить вне Петербурга могли только члены-корреспонденты Академии наук. Поэтому именно это звание и осталось за ним в дальнейшем. Если не ошибаюсь, Кольцов позже был выбран членом Всесоюзной сельскохозяйственной академии им. В.И. Ленина (ВАСХНИЛ).
Осенью 1935 г. я первым в Институте защитил диссертацию на степень кандидата биологических наук и вскоре был утвержден в звании старшего научного сотрудника. А Юзик в этом же году был принят в аспирантуру в Лабораторию генетики нашего Института (руководимую к этому времени проф. Н.П. Дубининым). Руководство им, как аспирантом, Н.К. Кольцов оставил за собой лично. Юзик - убежденный тогда комсомолец, скоро стал секретарем нашей небольшой комсомольской организации. А я, как беспартийный, не был сначала с ним особенно близок и не сразу сумел оценить его замечательные человеческие качества. Но постепенно я все больше и больше проникался к нему уважением и симпатией. Я не буду писать о его интереснейших научных рабо-
213