переехал к жене, которая жила с родителями в коммунальной квартире в полуподвальном помещении, а я оставался жить в беседке. 28 февраля 1937 г. в семье брата родился сын Роальд, названный в честь знаменитого путешественника Роальда Амундсена. Летом беседка служила дачей для маленького Роальда, так как находилась в саду. Л.В. Луговая была врачом, позже - специалистом по особо опасным инфекциям. Еще до защиты диссертации она была зачислена младшим научным сотрудником в ИЭБ. Во время войны она работала в военном госпитале хирургом. Интересуясь работами Юзика, жена всегда сопровождала его в командировках и присутствовала на конференциях. С середины 50-х годов Иосиф Абрамович страдал тяжелой формой бронхиальной астмы, и ей приходилось оказывать ему медицинскую помощь. Супруги прожили вместе 48 лет. Лия Владимировна скончалась в 1984 г. после тяжелой болезни.
Вапреле 1986 г. второй женой брата стала Ольга Георгиевна Строева.
В1939 г. Юзик защитил кандидатскую диссертацию на тему "Мно-
гократные линейные повторения гена и участка хромосомы". Я был на этой защите. Н.И. Вавилов, в то время директор Института генетики АН СССР, отметил большую ценность защищаемой работы и развиваемого И.А. Рапопортом направления о влиянии химических веществ на симметрию организма. Николая Константиновича Кольцова в зале не было. Незадолго до этого он был снят с поста директора ИЭБ.
После защиты брат был зачислен в ИЭБ на должность старшего научного сотрудника в Отдел генетики. Еще до защиты диссертации он получил приглашение в докторантуру в Институт генетики АН СССР
от в то время работавшего там выдающегося американского ученого Г.Х. Меллера, а в конце 1938 г. ему предложили занять престижную должность ученого секретаря Ученого Совета Наркомздрава РСФСР. От этих предложений он отказался.
Будучи в это время студентом биологического факультета МГУ, я читал опубликованные научные статьи брата с большим интересом и хотел специализироваться по генетике. Но Юзик меня отговорил, считая, что может быть разгром генетики, и я стал физиологом.
С 1936 г. начались яростные нападки Т.Д. Лысенко и его приспешников на Н.И. Вавилова и Н.К. Кольцова при деятельном участии редакции журнала "Под знаменем марксизма". В 1939 г. в "Правде" была помещена статья группы ученых, переметнувшихся на сторону Лысенко, которые выступали против избрания Н.К. Кольцова в академики АН СССР (Бах, Штерн, Келлер, Коштоянц). В этом же году с участием философов (Митина, Юдина, Презента) снова была организована дискуссия по вопросам эволюции, генетики и селекции, на которой в защиту генетики горячо выступил брат. Очевидцы вспоминают такой эпизод. Между заседаниями академик Келлер, желая познакомиться с Рапопортом, протянул ему руку, а Юзик демонстративно отказался от рукопожатия. Келлер стал кричать: "Рапопорт - кольцовец, а Кольцов - фашист!".
Юзик уделял большое внимание поиску химических веществ, вызывающих ненаследственные изменения - морфозы. Им были изучены
204
более тысячи химических соединений. Результаты этого раздела были оформлены им в виде докторской диссертации. Одновременный поиск мутагенных веществ для эффективного вмешательства в наследственную изменчивость бактерий, животных, растений стали программой его дальнейших научных исследований на всю жизнь. Защита докторской диссертации "Феногенетический анализ независимой и зависимой дифференцировки" должна была состояться 17 июня 1941 г. на Ученом Совете биофака МГУ. Оппонентами должны были выступать академик И.И. Шмальгаузен, проф. В.Л. Рыжков и проф. Д.М. Федотов. Но из-за отсутствия кворума защита была отложена, что очень огорчило брата и нас с Лией Владимировной, сидевших в зале.
Через четыре дня, 22 июня 1941 г., началась Великая Отечественная война, а уже 27 июня, явившись в военкомат добровольцем, младший лейтенант И.А. Рапопорт получил направление на общеармейские командные курсы "Выстрел". В начале войны я работал на донорском пункте, и по воскресеньям мы вместе с женой брата ездили к нему. Уже тогда он говорил, что война будет длительной и кровопролитной, мы победим, но цена будет дорогая. Примерно через месяц после начала войны Лия Владимировна с маленьким сыном эвакуировалась из Москвы. После трехмесячной учебы на курсах "Выстрел" брату было присвоено звание старшего лейтенанта, и он был назначен командиром роты, отправлявшейся на Крымский фронт. Я провожал его. Эшелон уходил с Курского вокзала, шел снег, на душе было тревожно. Через несколько дней я пошел добровольцем в военкомат и был направлен в Во- енно-ветеринарную академию.
Батальон, командиром которого брат стал, сразу же вступил в бой, а 25 октября 1941 г. у поселка "Семь колодезей" в Крыму во время отступления Советской Армии Юзик был тяжело ранен (два сквозных пулевых ранения: в плечо-лопатку и в руку). Потеряв много крови, он сумел добраться до своих и был эвакуирован через Керченский пролив в Баку, где находился на излечении в госпитале № 1418.
После выздоровления весной 1942 г. он стал командиром стрелкового батальона (28 СП 75 СД) Кавказского фронта. Батальон был направлен в Иран, так как ожидалось возможное вступление Турции в войну, и принимал участие в военных действиях по устному приказу командования. Там брат заболел коматозной формой лихорадки папатачи (тропической лихорадкой) и был вывезен из Ирана в конце 1942 г. Потом его направили в Военную академию им. М.В. Фрунзе, эвакуированную в Ташкент, но вскоре вернувшуюся в Москву, где брат прошел ускоренный курс для начальников штабов полков. В середине лета 1943 г. он закончил эту академию, а в мае того же года в МГУ состоялась отложенная из-за начала войны защита братом докторской диссертации с теми же оппонентами. Зная работы брата, академик Л.А. Орбели - вице-президент Академии наук СССР - предложил отозвать его из армии, чтобы он мог продолжить научную работу, но Юзик решительно отказался. Еще от одного предложения в это же время он отказался - это место преподавателя военной истории на кафедре Военной академии им. М.В. Фрунзе. Его ждал фронт.
205
С самого начала войны мы ничего не знали о родителях, которые оставались в Чернигове, и очень волновались за них. Потом от отца пришла открытка. Нам стало известно, что родители бежали из Чернигова, буквально перед самым захватом его фашистами, доехав на подводах до Воронежа. Потом, уже на поезде, они были эвакуированы в Казахстан, а через год - в Златоуст, где зимой жили в землянке, переболели цингой. В 1943 г. они переехали в Самарканд, где я заканчивал ускоренный курс Военно-ветеринарной академии. Через день после их приезда я был направлен для получения назначения в действующую армию в Москву, и здесь в середине лета 1943 г. мы с братом встретились. Так получилось, что я уезжал на фронт (на Курскую дугу) раньше него, и теперь уже он провожал меня.
Об участии в боях Юзик мне писал в пределах дозволенного военной цензурой (письма, к сожалению, не сохранились), а после войны подробно рассказывал. Его военный путь представлен в этой книге. У меня хранится фронтовая листовка "Наступает батальон Рапопорта" (спец. выпуск № 76 ежедневной красноармейской газеты "Красное знамя" 1944 г.), где написано: "...Были два дня особенно напряженных боев, когда батальон офицера Рапопорта уничтожил до тысячи немцев, подбил и сжег 12 танков, 8 бронетранспортеров и захватил 200 пленных. Тогда в батальоне круглые сутки никто не смыкал глаз. А комбат, как всегда, был подтянут, чисто выбрит и, как всегда, отдавал приказы спокойно, уверенно".
Среди многих военных подвигов брата мне особенно дороги его воспоминания о военной операции по захвату моста через канал Шио и взятии г. Мезекомаром в Венгрии и о встрече с американцами в районе г. Амштеттен - 7-8 мая 1945 г. передовой отряд под командованием И.А. Рапопорта с тяжелыми боями прорвался через многотысячную отступающую армию немцев и первым соединился с передовым отрядом разведывательного дивизиона 11 бронетанковой дивизии Армии США. Печальным для меня было его письмо, в котором он сообщил о своем последнем тяжелом ранении - 24 декабря 1944 г. вблизи г. Секешфехервар, он был ранен в голову и лишился глаза. После кратковременного пребывания в эвакогоспитале, не долечившись, он вернулся в свою часть. Гвардии капитан И.А. Рапопорт трижды представлялся командованием к награждению орденом Ленина с присвоением звания Героя Советского Союза: за проявленное мужество и умелое управление войсками при форсировании Днепра в 1943 г., за взятие города Мезекомарома (Венгрия) в 1944 г., а затем, уже будучи гвардии майором, в 1945 г. за соединение с передовым отрядом Армии США в Австрии, но награждение так и не состоялось.
После демобилизации брат вернулся в свой институт, из которого он ушел на войну, и очень скоро в печати появились сообщения об открытии им сильных химических мутагенов - научном достижении мирового значения. Я был тесно связан с братом, мы много общались, он рассказывал мне о своих открытиях. Хотя многое - история открытия химического мутагенеза, итоги разработки этой проблемы, подведенные самим братом в "Авторской аннотации...", разгром генетики после сессии
206
ВАСХНИЛ, возвращение его к науке благодаря академику Н.Н. Семенову, огромные успехи в применении химического мутагенеза на практике - было изложено выше, я не могу не рассказать о некоторых фактах и событиях, глубоко засевших в моей памяти и дорогих для меня.
Научная работа брата и публикации были прерваны в сентябре 1948 г., он был уволен и вскоре исключен из партии. Его уникальные линии дрозофил были выброшены в окно. Я видел своими глазами, как во дворе института уничтожали на костре "Труды института цитологии, гистологии и эмбриологии", где была опубликована его докторская диссертация. В декабре 1948 г. брат с трудом устроился на работу палеонтологом. Сначала он работал в аэрогеологической экспедиции Министерства геологии (декабрь 1948 г. - апрель 1949 г.), затем в союзной геолого-поисковой конторе Министерства нефтяной промышленности (май 1949 г. - февраль 1951 г.), в обской аэрологической экспедиции Министерства геологии (март 1951 г. - апрель 1951 г.), а с мая 1951 г. по август 1957 г. - по краткосрочным договорам в различных геологических и нефтяных организациях. Во время этой работы брат открыл в исследуемых образцах хороший индикатор нефти - наличие фораминифер. Этим методом геологи пользуются до сих пор. Брат рассказывал, что в связи с этим открытием ему было предложено защитить кандидатскую диссертацию на звание кандидата геологических наук. Однако, когда начальство узнало, что он тот самый генетик, который выступил на сессии ВАСХНИЛ в 1948 г. против Лысенко, он был уволен.
В 1949 г. по доносу о якобы незаконном хранении оружия Иосиф Абрамович был задержан органами НКВД, но так как у него был документ о награждении его почетным оружием Армии США, его отпустили, но оружие конфисковали.
Все эти почти 10 лет, являясь фактически безработным, как инвалид Великой Отечественной войны, он получал мизерную пенсию. Оторванный от экспериментальной работы, брат систематически занимался в библиотеках Москвы, следя за новейшей научной литературой и разрабатывая теоретические аспекты генетики. Впоследствии это привело его к созданию "Микрогенетики". В это время им была предложена теория канцерогенеза, изложенная в статье "Феногенетика критического звена злокачественной опухоли" (Бюлл. МОИП. Отд. биол. 1956. Т. 61. Вып. 5 и 6). Он продолжал теоретический поиск возможностей создания новых мутагенов на основе данных литературы в области токсикологии, энзимологии, иммунологии, серологии, медицинской и ветеринарной фармакологии и т.д. В 1947 г. им была написана и сдана в печать статья "Взаимодействие этиленимина с генными белками и наследственные изменения", где было обосновано, что этот супермутаген может быть использован для создания канцеролитических препаратов, однако она вышла в свет только в 1962 г.
В конце 1957 г. по приглашению академика Н.Н. Семенова брат стал старшим научным сотрудником Института химической физики АН СССР (ИХФ). Ему пришлось заново организовывать биологическую лабораторию в стенах химического института. Помимо всего прочего (приобретения термостатов и оптики) по его проекту в механиче-
207
ской мастерской ИХФ было изготовлено устройство для автоматизированного разлива питательной среды для культур дрозофилы. Это давало большую экономию времени в условиях постановки широких экспериментов и нехватки рабочих рук. Первоначально брат работал с небольшой группой сотрудников. В 1965 г. его группа была преобразована в Отдел химической генетики.
Мне как специалисту были особенно интересны результаты по мутагенному действию промышленных ядов и других токсических веществ, значимые для гигиены и токсикологии, обобщенные братом в 1963 г. Им было открыто явление беспороговости действия мутагенов, важное для гигиенического нормирования вредных веществ. Это потребовало специального изучения химических соединений, с которыми человек сталкивается в быту и на производстве.
К этому времени была развернута работа с большим числом селекционных учреждений с целью создания более продуктивных сельскохозяйственных культур. В дальнейшем в этой работе участвовало более 300 сельскохозяйственных институтов, совхозов и колхозов. 1964 год оказался переломным в судьбе генетики - один из секретарей ЦК КПСС предложил брату написать статью о генетике и ее применении в сельском хозяйстве. Статья "Химический мутагенез" вышла в газете "Сельская жизнь" 22 июня 1964 г., в разделе "Наука и производство". Ее объем составлял целый газетный лист. Это была первая публикация в таком массовом издании. В ней подводился итог работы генетиков и селекционеров с мутагенами и супермутагенами по повышению продуктивности целого ряда культур (кукурузы, ячменя, пшеницы, гороха, сои, гречихи и др.) и их устойчивости к грибковым заболеваниям.
В 1965 г. вышла из печати "Микрогенетика". Изданная тиражом в 7000 экз., она поступила в книжные магазины, но тут же была снята с продажи. Отдельные экземпляры сохранились в нескольких крупных библиотеках, но книга осталась неизвестной широким кругам биологов.
С 1965 г. в ИХФ ежегодно стали проводиться организованные братом Всесоюзные совещания по химическому мутагенезу с участием научных работников, селекционеров, агрономов, зоотехников, врачей, которые на практике применяли химические мутагены. На первом совещании было оформлено создание Всесоюзного центра по химическому мутагенезу и впервые обобщены результаты работ по использованию химических мутагенов в создании высокоурожайных сортов пшеницы и других сельскохозяйственных культур, а также антибиотиков. Особое значение имели итоги экспериментальных работ по применению противоопухолевых свойств мутагенов на основе нитрозоалкилмочевины. Результатом явилась книга "Супермутагены" (1966). В том же году была опубликована большая статья "Токсикогенетика" и выпущена издательством "Знание" брошюра брата "Химический мутагенез. Теория и практика". Брат был очень доволен тем, что тираж был массовым (40 000 экз.). Эта брошюра являлась хорошим пособием для агрономов и селекционеров.
Брат мне рассказывал, как сложно шла организация совещаний. Необходимо было добиться разрешения их проведения в течение не
208