следствии Будапештского стрелкового корпуса, где я служил старшим радиотелеграфистом.
В конце 1944 года и начале 45-го в боях под Балатоном в Венгрии о комбате Рапопорте Иосифе Абрамовиче ходили легенды, о его боевых подвигах. Но стоило взглянуть на его грудь, украшенную двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны, полководческим орденом Суворова, приходишь к убеждению, что это были не легенды, а настоящая быль. Лично с Иосифом Абрамовичем я познакомился в московском парке Сокольники после торжественной встречи ветеранов 20-го гвардейского Будапештского стрелкового корпуса в 375-й школе, где корпус формировался. Встреча произошла в 1975 году, отмечали 30-летие Победы над гитлеровской Германией. У меня в молодые годы была светлая память. На торжественном обеде в ресторане спросил офицеров своего штаба: "Нет ли среди нас Рапопорта Иосифа Абрамовича?" Он сидел, как выяснилось, через столик, услышал и позвал меня к своему столу, где сидел со своей женой. С тех пор мы были с ним добрыми друзьями.
Смотрю сейчас на фото, где мы сфотографировались втроем, он слегка улыбается, мне не верится, что больше его не встречу.
В.Б. Пясецкий
ЧЕЛОВЕЧНЫЙ И УМЕЛЫЙ КОМАНДИР
Весной 1944 г. я из госпиталя попал в 29-й полк 7-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии в батальон под командованием капитана И.А. Рапопорта. К концу 1944 г. наш полк находился на позициях югозападнее Будапешта. Была суровая зима, и в боевом охранении я промерз. Разболелись зубы, было невмоготу терпеть, но с переднего края с такими "пустяками" в санбат не отпускали. Но когда стало совсем плохо (не мог спать, ни сидеть, ни кушать) и когда на передовой немного поутихли бои, мне выдали направление в медсанбат.
Пройдя в тыл километра два, я натолкнулся на заградотряд, там меня обезоружили и посадили на гауптвахту. Направление сочли фальшивкой, а меня дезертиром. Составили рапорт и сказали, что отдают под трибунал. И только случай выручил меня. Выйдя под конвоем из помещения, я столкнулся со своим комбатом И.А. Рапопортом и обратился к нему. Когда он узнал мою историю, то отправился к командиру заградотряда и освободил меня, направив в медсанбат. Вот так спас меня, рядового бойца, комбат Рапопорт от трибунала.
Наш комбат пользовался большим авторитетом не только у командования, но и в среде бойцов. Он не только мог добиться выполнения боевой задачи умелым командованием, но и сохранить жизнь солдат. Он всегда заботился о самом необходимом для солдат: о горячей пище, об отдыхе, о судьбе раненых. В полку многие солдаты
59
завидовали нам, что у нас такой комбат. После того, как я прошел всю войну, к концу войны мне посчастливилось воевать у такого человечного и умелого командира.
Благодарная память о комбате И.А. Рапопорте у меня сохранится на всю мою жизнь.
15 февраля 1991 г.
С.М. Лойферман
НАШ КОМБАТ
(Из письма О.Г. Строевой)
Уважаемая Ольга Георгиевна!
Я случайно узнал из одной из газет о кончине Иосифа Абрамовича. Известие очень огорчило меня. Ведь только недавно ему было присвоено звания Героя Соцтруда, с чем я его горячо поздравил, и был нескончаемо рад за него - наконец-то признали его заслуги. Во время войны, насколько мне помнится, его дважды представляли к присвоению звания Героя Советского Союза, но - все тщетно.
Я служил (воевал в его батальоне) с октября по декабрь 1944 года в качестве снайпера. Это было на территории Румынии, Югославии и Венгрии. Во время наступательных операций я находился в своей роте, а во время оборонительных боев Иосиф Абрамович использовал нас, снайперов, особо. Поэтому я чаще других имел честь общаться с ним, хотя в это время мы чаще наступали, чем оборонялись.
Все задания я со своим напарником получал непосредственно от него. Нам обоим было по 19 лет, и Иосиф Абрамович нас опекал как родной отец, однако это не значило, что он давал нам какие-то поблажки.
В батальоне, которым командовал Рапопорт, была другая обстановка, чем в других частях, где я уже успел побывать, - сплоченность личного состава, исполнительская дисциплина, беспрекословное выполнение приказов, распоряжений старших - все это благодаря Иосифу Абрамовичу, который сам служил для всех нас примером.
Это был человек с большой буквы. Он был добрым, но требовательным, обладал большой выдержкой, никогда не повышал голоса на подчиненных. Он был высококвалифицированным (лучше профессионалов!), эрудированным офицером-командиром, невзирая на то, что был всего лишь ополченцем и военных академий не кончал (кончал - прошел в 1943 г. ускоренный курс Военной академии им. Фрунзе. - О.С.). Его решения, приказы исходили из реальных условий, целесообразности, необходимости, возможных последствий. Главное в них было - достижение цели, выполнение задачи с самыми минимальными потерями. И это ему всегда удавалось, за это его еще больше уважали и
60
любили. Мы его называли "батей". Это солдатское прозвище относительно Иосифа Абрамовича как нельзя лучше отражало действительное его содержание. Многие офицеры других подразделений и даже его начальники завидовали его знаниям, мастерству, авторитету и от зависти нередко вредили ему. Иосиф Абрамович по-отцовски относился к своим подчиненным, и они отвечали ему тем же. Никто не посмел бы ослушаться "батю". Он был лишен таких "качеств", как зазнайство, чванство, высокомерие. Он считал себя таким, как все, только чутьчуть старшим.
Помню первую встречу с ним. Это было в Румынии, недалеко от Тимишоар. Нас, двух снайперов, встретил капитан невысокого роста с отсутствующей военной выправкой. Разговаривал с нами спокойным тихим голосом, поинтересовался нашими родными, подбодрил нас и отправил в роту. Мы были несколько разочарованы, так как ждали встречу с офицером этаким "держи морду". Но вскоре все это развеялось. Мы узнали, что Иосиф Абрамович - ученый, ополченец, защищал Москву (см. Военный путь И.А. Рапопорта. - О.С.), был уже награжден несколькими орденами, увидели его в деле, т.е. в бою, где казалось, что он находился рядом. Он своим примером вдохновлял каждого солдата.
Вспоминается эпизод при захвате плацдарма через реку (это было в Румынии, название реки и деревни не помню). На участке фронта, где наступал наш батальон, оказался мост - единственный, который сохранился на значительном протяжении реки. Нашему батальону была поставлена задача: захватить плацдарм и целым и невредимым мост. Днем наша разведка и близко не смогла приблизиться к мосту, усиленно охранявшимся противником. Ночью скрытно весь батальон выдвинулся к мосту, и когда немцы нас совсем не ждали, весь батальон с криком "Ура" и стрельбой вверх ринулся на мост. Для немцев это было так неожиданно, что они в чем были бежали в панике, оставив всю технику, забыв взорвать заминированный мост. Захват плацдарма был осуществлен без потерь с нашей стороны, а сохранившийся невредимым мост помог быстро переправить на другой берег следовавшие за нами войска и технику.
Еще один эпизод, характеризующий Иосифа Абрамовича как исполнительного, думающего командира. Это было в Венгрии у озера Балатон на северном его побережье. Наши войска вели наступательные бои. Произошла заминка у какой-то реки. Нужно было сделать переправы для техники. Наш батальон оказался в деревне, где мы поужинали. Выступать должны были в 2-3 часа ночи. Это было в декабре 1944. Ночь очень темная, небо затянуто тучами. Наш батальон занял исходные позиции, в назначенное время перешел на другой берег и, не встречая сопротивления, пошел вперед. Другие же части полка (соседи слева и справа) в это время спали крепким сном. К рассвету мы продвинулись на 8-10 км, и батальон оказался в ловушке - справа небольшие высотки, на которых засели снайперы, слева - берег оз. Балатон, впереди - укрепленные позиции немцев, а сзади захлопнули этот узкий проход. Батальон оказался окруженным с трех сторон в венгерской деревне (4-я сторона - озеро). Иосиф Абрамович распорядился организовать
61
оборону в самой деревне. Население деревни разместили в нескольких хороших каменных подвалах. Каждый дом в деревне стал своеобразной крепостью. Трое суток мы вели тяжелые бои: немцы беспрерывно обстреливали деревню из пушек и минометов. Танки гуляли по улицам деревни, а пехота каждый раз нами отсекалась от танков. Когда кончились противотанковые гранаты, использовали подручные средства - бензин, керосин. При появлении танка на него бросали тряпки, предварительно смоченные бензином и подожженные. Бросали эти горящие тряпки через открытые окна домов, а танкистов, выскакивающих из горящих машин, расстреливали из автоматов. Много сожженных машин и немцев осталось на улицах деревни. На исходе третьих суток немцы, не выдержав наступления наших частей, стали отступать. Как мне помниться, благодаря умелым действиям Иосифа Абрамовича наш батальон понес самые минимальные потери. В этой деревне погиб мой напарник - снайпер Кац. Имя его не помню. Знаю только, что он был 1926 г. рождения и родом из Днепропетровска.
Последний раз на фронте я видел Иосифа Абрамовича в тот день, когда был тяжело ранен и находился вместе с другими ранеными в подвале дома, где находился и КП батальона. Это было в городе на подступах к Будапешту. Поскольку батальон вел уличные бои, нас, раненых, не могли отправить в тыл и держали до темноты. В течение дня Иосиф Абрамович несколько раз заходил к нам, интересовался нашим состоянием, накормлены ли и т.д. Перед отправкой нас в медсанбат он пришел к нам попрощаться и пожелал быстрого выздоровления.
Мать моя была в эвакуации, и И.А. написал ей коротенькое письмо на листке из блокнота о том, что я ранен и награжден орденом. Это еще раз подтверждает все хорошее, что сказано о нем выше. Письмо И.А. я прилагаю. Я его хранил как реликвию. Учитывая Ваши добрые пожелания, я решил передать его вам.
Желаю Вам всего наилучшего в Вашей жизни, желаю успеха в Ваших начинаниях.
С уважением к Вам С. Лойферман.
* * *
Письмо И.А. Рапопорта матери С.М. Лойфермана
Тов. Лойферман!
Сообщаю Вам, что Ваш сын С.М. Лойферман, снайпер, отлично дравшийся и раненый в самом северном населенном пункте на берегу озера Балатон, который был занят нами, награжден орденом Славы III степени. Номер приказа следующий: 023/Н, 19.1.45 по 7 гв. возд.-дес. дивизии.
Поздравляю Вас с этой наградой и прошу передать ему это поздравление. Он уже почти выздоровел.
Уважающий Вас,
Гв. капитан Рапопорт. 10.2.45.
62
И.А. Рапопорт
О ВСТРЕЧЕ ПЕРЕДОВОГО ОТРЯДА 7-й ГВАРДЕЙСКОЙ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНОЙ ДИВИЗИИ С ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМИ АРМИИ США 8 мая 1945 г.
В 22.00 7 мая 1945 г. командир 7-й Гвардейской воздушно-десант- ной дивизии генерал-майор Д.А. Дрычкин приказал мне командовать передовым отрядом дивизии в составе разведроты дивизии под командованием старшего лейтенанта Малякшина (ныне генерал-лейте- нант) и роты 1-го батальона 29-го воздушно-десантного полка. Этим батальоном я командовал до недавнего ранения. В задачу передового отряда входило движение за отступающим противником, затем прорыв через массы отступающих немцев и встреча с американскими войсками. Отряду была предана рация. Дальнейшее усиление отряда зависело от его продвижения.
Движение отряда началось в 5.00 8 мая с рубежа Принцерсдорф в 5 км западнее г. Санкт-Пельтен в направлении крупной магистрали, проходящей через г. Мельк. Общим направлением движения был выход на шоссейную дорогу вдоль берега р. Эннс. По дороге мы наткнулись на большой склад подбитых немецких самолетов, перебрались через взорванный мост и т.д. Через 3,5 часа движения отряда в него влился самоходный дивизион из 1-го батальона 7-й воздушно-десантной дивизии в составе 12 самоходок, о подходе которого мы были предупреждены по рации. Им командовал старший лейтенант Хаустов. С ним прибыла небольшая группа офицеров из штаба полка и дивизии. Подразделения Малякшина, Хаустова и я разместились на броне, остальные - внутри самоходок. Темп движения отряда возрос в несколько раз.
Через полчаса быстрого продвижения по узкой и мокрой проселочной дороге неожиданно открылось шоссе, ведущее к Мельку, но на нашем пути стояли в боевом порядке три танка "Тигр". Я соскочил на землю, подбежал к главному немецкому танку, постучал рукояткой пистолета по броне, по-немецки приказал открывшему башенный люк немецкому танкисту разрядить орудия в воздух и очистить дорогу для прохождения нашего отряда. После некоторого колебания немецкие танки подчинились моему приказу, отойдя назад, и после нашего прохождения вновь встали на место в том же порядке, а наш передовой отряд устремился к Мельку. Не только дорога, но и огромный луг справа, а также более высокая обочина дороги слева были запружены отходящими немецкими войсками, сохранившими свое личное вооружение и часть танков и бронемашин. Согласно предварительным подсчетам число отступающих немцев на расстоянии 8-10 км до Мелька, а оттуда до Амштеттена, насчитывало не менее 300 000 чел., не считая тянувшихся за ними других немецких войск. Офицеров среди них было гораздо меньше, чем
63