Материал: Митрофанов В. (ред.) Иосиф Абрамович Рапопорт - ученый, воин, гражданин. Очерки, воспоминания, материалы

Деталей закрепления на фронте 2-го и 3-го батальонов я не знаю (это к стр. 7).

Ваш редактор на стр. 9 написал три строчки, из которых видно, что он ожидает от огня на войне такой же прицельности, как на полигоне.

На первой странице его письма к Вам он желает знать - как уничтожался противник внутри домов. Насколько я помню, противник не сопротивлялся в домах, на то и паника.

Об артиллеристах должен сказать, что они проявили огромную инициативу и очень быстро реагировали на все приказы и перемены обстановки; мне не пришлось их опекать.

По-моему, в статье следует оттенить стремительный марш в соприкосновении с противником днем по раскисшим от дождя полям, внезапность ночной атаки и превосходное качество рядового личного состава.

Не могу сказать, как приятно вновь видеть карту, присланную Вами. На ней есть не только еще пять узлов, взятые батальоном, но и рубеж, где я был ранен. Подумать, что из офицерского состава батальона, укомплектованного в Польше, до Эннса в Австрии не дошло и четверти.

Сердечный привет Марии Алексеевне. Непременно приезжайте в Москву.

Разумеется, решение командира полка подполковника Голода об остановке движения батальона было правильным, так как он опасался ударов с открытого правого фланга и поэтому стремился сократить разрыв между передовым батальоном и главными силами полка, но и батальон не мог не действовать по реальной обстановке.

К тому же мне кажется, что у И.И. Голода не было карты района Мезекомаром, а если и была, то 10-верстная, на которой не видны особенности рельефа и ширина канала Шио.

Описание боя за Мезекомаром Вы найдете в архиве дивизии. Писал офицер дивизионного штабдива капитан Горюнов. Насколько я помню, Василий Андреевич потом служил в инженерных войсках.

Самое значительное в бою за Мезекомаром - малое количество жертв с нашей стороны. Ночью мы потеряли только несколько человек ранеными, а днем после непрерывного соприкосновения с танками погибли 7 человек, похороненных на позиции для батальонных пушек. Между тем после первых десяти часов боя на правобережном плацдарме Днепра потери доходили до 2/3 личного состава.

В 1947 году я просил знакомого офицера, уезжавшего служить в Венгрию, поднять перед командованием вопрос о большом памятнике нашим однополчанам в Мезекомароме, но не знаю, сделали ли что-ни- будь. Очень прошу помочь в этом.

49

И.И.Федоров

ОМОЕМ КОМАНДИРЕ И ДРУГЕ

Это воспоминания о моем фронтовом друге и товарище командире батальона гвардии капитане И.А. Рапопорте в период Великой Отечественной войны, докторе биологических наук, с которым я освобождал от немецких захватчиков Венгрию и Австрию. Он был командиром 1-го батальона 29-го гвардейского воздушно-десантного полка 7-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии, я был командиром взвода первой роты этого батальона (командир роты - гвардии старший лейтенант Суханов), а командиром полка был подполковник Иван Иванович Голод.

В нашем героическом батальоне проходили службу люди более 25 национальностей. Характерно и положительно для нашего комбата И.А. Рапопорта было то, что он сумел сплотить и организовать боевую и политическую дисциплину в своем батальоне и требовал от нас, командиров всех степеней - от сержанта до офицерского состава, сплоченности национальностей всех республик. Наряду с русскими, которых было большинство, у нас проходили службу украинцы, белорусы, армяне, азербайджанцы, узбеки, грузины, татары, литовцы, эстонцы, латыши, киргизы, греки, евреи, финны, калмыки, молдаване, цыгане, удмурдцы, мордва и др. Рапопорт ставил в пример отличившихся и всеми мерами поощрял их перед строем, если это было возможно, и строго взыскивал и наказывал тех, кто унижал в какой-то степени любую национальность. Хочется вспомнить о боевых делах наших гвардейцев разных национальностей.

Когда нам был дан боевой приказ взять мост на Мезекомаром, первым бросился вперед по своей инициативе с криком "Ура!" молодой мальчик 17 лет с Украины рядовой Слепа.

Когда в боях после взятия г. Мезекомаром немецкие танки с пехотой двинулись на нас, из окопа выскочил молодой пулеметчик, украинец, рядовой Петуловский и не побежал от танков, а, наоборот, взял пулемет на плечо и пошел вперед на танки, ведя огонь из пулемета на ходу. Он был сражен.

Сержант Полончук всегда рвался вперед. В одном из боев в районе хутора Замоль он по своей инициативе повел свой взвод в атаку в рукопашный бой. Немцы не выдержали столь внезапного нападения и стали отходить.

Два брата, греки, под Балатоном, когда наткнулись на колонну немецких танков, с фаустпатронами двинулись вперед и подожгли один танк. Младший брат погиб в этом бою, а старший брат Чирак, санинструктор нашего батальона, остался жить. Были сотни других примеров.

Но самым ярким примером и вдохновителем всех наших побед являлся сам командир батальона Иосиф Абрамович Рапопорт. В форме советского офицера - в длинной шинели, в пилотке, он всегда был в боевом настроении в порыве уничтожения фашистских захватчиков. Ох, как он их ненавидел!

50

Он был улыбчив, бодрый в строю, подтянутый; всегда следил за формой одежды и строго требовал того же от своих подчиненных.

Влюбой тяжелейшей обстановке он выходил победителем над врагом.

Вбою он всегда находился во главе батальона, то есть с нашей ротой, так как она была "автоматно-пулеметной" и по номеру первой ротой батальона. Я прослужил под его командованием около года.

Вбоях за Мезекомаром. Мы взяли с боем половину населенного пункта Мезекомаром (на самом деле это был другой населенный пункт - Сабатхидвег. - О.С.), как было приказано комбатом Рапопортом. После этого мы заняли очень выгодную для нас оборону, окопались в полный рост. Вторая половина населенного пункта (собственно г. Мезекомаром. - О.С.) была как на ладони видна нам. Нас разделял широкий канал. Солдаты говорят: "Вот теперь-то мы пару дней отдохнем, дождемся, когда наши подойдут, а потом снова в наступление". Но не тут-то было - прибегает ко мне связной от командира роты Суханова и говорит, что он срочно вызывает к себе. Я взял своего связного, и мы побежали к нему. Я доложил о прибытии. Они были с командиром 2-ой роты старшим лейтенантом Юткиным. Суханов отдал приказ нашему взводу взять около домов в 100 метрах от нас шесть лодок, форсировать канал, уничтожить боевое охранение моста, взять мост и закрепиться на той стороне моста до подхода основных наших сил. Я через связного вызвал взвод к себе и повторил боевой приказ.

Взяли мы лодки и стали их спускать на воду, но первую же лодку сразу унесло сильным течением. Как потом выяснилось, немцы открыли шлюзы (спустя 40 лет на встрече И.А. Рапопорт говорил, что ничего не знал о шлюзах). Но приказ есть приказ - надо выполнять. В двухстах метрах слева - железобетонный мост. Я дал команду: "Взвод, за мной!", и мы быстро по камышам пробрались к подножию моста. Немцы вели методичный огонь из винтовок по металлическим станинам моста разрывными пулями с перерывом в 2-3 минуты. Когда мы взошли на мост, то увидели справа и слева по мосту ящики с толом - значит, мост заминирован. В это время ко мне подполз рядовой Слепа. Не долго думая, я скомандовал ему: "Вперед!", и он тут же пошел - сначала на корточках, а потом в полный рост метров 15 - жив, мост не взорвался

(видимо, в это время бикфордов шнур был уже перерезан. - О.С.). Я дал команду: "Взвод, за мной!", и мы побежали по мосту. На середине мы догнали Слепу. Он мне шепчет: "Давайте, ура!", да как закричит (откуда только голос взял), и мы дружно подхватили это "Ура" среди ночи и открыли огонь из автоматов вправо и влево по боевой охране немцев. Немцы не ожидали такого и дали драпака.

Преследуя их, мы закрепились на горе - перекрестке четырех дорог, в 300 метрах позади моста. Вскоре присоединились к нам командир роты Суханов с двумя взводами, командир 3-й роты Юдкин со своей ротой, зам. комбата Мухин и комбат Рапопорт, выставили три станковых пулемета и открыли огонь в трех направлениях. Немцы повыскакивали из домов и оставили город. Мы заняли его и окопались. После этого в одном из домов собрал нас Рапопорт и в присутствии всех офицеров батальона ругал меня и Суханова за то, что самовольно заняли мост. А по-

51

Специальный выпуск ежедневной красноармейской газеты "Красное Знамя" (1944 г.)

том сказал: "Хвалю за инициативу, и если мы взяли мост и город, то приказываю во что бы то ни стало их удержать, хотя бы до обеда следующего дня, а там наш полк подойдет". Ночью мы отрыли окопы впереди населенного пункта в полный рост и закрепились. Через 40 лет Рапопорт мне писал: "Вы, конечно, помните, как стойко держался наш батальон 4.12 44, когда на нас навалился танковый полк немцев?".

52

Мы отбили две танковые атаки. Во время второй атаки тяжело был ранен командир роты, он мне приказал командовать ротой. Я связался по телефону с комбатом Рапопортом, доложил обстановку. Он ответил, что все знает и сказал: "Держитесь, наши на подходе, это цветочки, ягодки будут впереди". Мы отбили семь или восемь атак, и близился вечер, когда немцы и мадьяры совсем обнаглели. С пехотой мы справились, но танки подошли к нашим окопам, и из люков бросали гранаты и попадали в ячейки окопов с нашими солдатами. Именно в это время рядовой Петуловский не выдержал и с пулеметом на плече выскочил из ячейки, открыл огонь, пошел на танки и был убит. Потери у нас были большие, убитых было больше, чем раненых. Начало темнеть, а подмоги все нет. Докладываю комбату по телефону: "Отбиваться некем и нечем", а Рапопорт мне в ответ: "Посмотри назад, я тебе сигнал дам красным флажком". И правда - когда я оглянулся, в 200 метрах сзади увидел комбата, я обрадовался. Я снова связался с ним и доложил, что танки утюжат нас. Он мне ответил, чтобы я с остатками роты отходил к нему. Совсем стемнело, стали подходить солдаты, и сержант Полончук доложил, что из всей роты осталось 19 человек. Мы отошли к штабу батальона. Рапопорт приказал в круглом доме на площади занять круговую оборону. Через час подошли наши.

Бои за города Лепшенъ и Балатон-Фекояр. Осенью 1944 г., продвигаясь в районе озера Балатон, наш батальон случайно наткнулся в кукурузе на немецкий склад с боеприпасами - фаустпатронами и запасом лекарств. У комбата Рапопорта всегда были два или три немца пленных. Фаустпатроны мы видели впервые. Вот тут и пригодились наши пленные. Комбат приказал пленным обучить нас тому, как обращаться с этим оружием на практике. Пленные рассказали все через переводчика, а переводчиком был сам Рапопорт. Я и еще несколько офицеров и солдат взяли в руки эти фаустпатроны и произвели по выстрелу в воздух, а потом по "макетам" танков, обозначенным нами в кукурузе. Соблюдая технику безопасности (чтобы сзади на расстоянии 10 метров никого не было - реактивный огонь), потренировались и взяли несколько штук с собой. А сульфидин комбат приказал тоже взять с собой - на раны.

После взятия Мезекомарома мы двигались в направлении к Балатону. Справа от нас проходила линия железной дороги на очень высокой насыпи. Головной дозор доложил нам, что впереди нас идет бой, и наши отступают. Вскоре мы увидели бегущих к нам солдат другой дивизии. Мы их остановили. Они сказали нам, что в нашем направлении идут немецкие танки и самоходки. Комбат скомандовал: "Ротам в цепь!", и мы медленно продолжали наступление. Нас бомбила авиация врага и обстреливала из пулеметов. Когда появились немецкие танки и самоходки, комбат Рапопорт скомандовал приготовиться к атаке ("мясо на бронь"), и мы с криком "Ура!" пошли на танки, но были ими остановлены, так как они открыли огонь. Но танки тоже остановились, в чем они ошиблись. Они с успехом могли бы подавить нас - одну цепочку батальона. Комбат Рапопорт приказал приготовить гранаты, бутылки с горючей смесью у кого они были, фаустпатроны (вот здесь они нам и пригодились!) - и по-пластунски - вперед на танки. В неравном бою мы побе-

53