Материал: Митрофанов В. (ред.) Иосиф Абрамович Рапопорт - ученый, воин, гражданин. Очерки, воспоминания, материалы

дили. Один танк и одна самоходка загорелись. Наша пехота двинулась вперед, и танки попятились, обливая нас огнем. Вдруг с левого фланга с горы мы увидели наши приближающиеся самоходки, которые сходу открыли огонь по немецким танкам и самоходкам. Немцам деваться было некуда, так как железнодорожная насыпь была очень высокая. Вскоре еще семь танков загорелись от огня наших самоходок. Когда в одном месте немцам удалось пройти через железную дорогу, наши самоходки открыли огонь, и на насыпи остались еще две немецких самоходки и танк, остальные ушли к озеру Балатон.

В этом бою был убит рядовой Слепа и еще 15 бойцов. Слепа погиб перед железнодорожной насыпью от выстрела в упор из пушки немецкого танка. От этого выстрела нас с комбатом засыпало землей, еле нас откопали. У комбата сорвало полевую сумку с картой и другими документами. Искали, откапывали ее минут 10-15. Ее нашел пленный немец и отдал комбату. А вот от рядового Слепы и еще двух солдат остались только розовая вода и куски тела в канаве, выкопанной когда-то при строительстве дороги. А мы с комбатом лежали рядом, нас обоих здорово засыпало землей, оглушило, еле очухались.

При поддержке батарей наших самоходок, которые под командованием майора Ерамишвили продвигались к Балатону совместно с нами, был взят г. Лепшень с большой железнодорожной станцией. Москва салютовала нам.

После этого боя мы отправили раненых в тыл, немного отдохнули, поужинали и вечером под покровом темноты снова пошли вперед. Перед нами в 5 км находился г. Балатон-Фекояр. В одном из винных подвалов собрался весь батальон (кроме охраны) и выступил комбат Рапопорт. Он коротко охарактеризовал обстановку, поблагодарил нас всех за успешные боевые действия и поставил задачу - освобождение г. Ба- латон-Фекояр. Мы пошли вперед и заняли город при первоначально незначительном сопротивлении немцев. Трое суток мы удерживали его, но когда немцы стали нас окружать, комбат Рапопорт нашел выход, и мы оставили этот город. В течение следующих двух недель наш батальон был пополнен живой силой и боевой техникой. Позже г. БалатонФекояр был взят нашими войсками.

Первое взятие г. Секешфехервар и бои на рубеже Замоль. Особенно помню своего комбата, когда наступали и в первый раз взяли с огромными кровопролитными боями г. Секешфехервар. После взятия штурмом этого города в роту пришел комбат Рапопорт, поинтересовался, чем кормят, и сел с нами обедать. Похвалил за обед и стал уходить. В это время к нам пришел старшина Полончук, и на нем была надета новая трофейная венгерской армии шинель. Помню, как строго комбат велел снять ее, что было сразу и сделано.

Вечером нам было приказано двигаться вперед в район хутора Замоль. Вышли мы из г. Секешфехервар, нас обстреляли артиллерийским огнем. Впереди нас - населенный пункт, а правее - поле и наш артиллерийский дивизион ведет бой с немецкими танками. Нам было приказано приостановить движение, мы окопались и наблюдали, как стойко и метко вели огонь наши артиллеристы. Три танка горели. Мне было

54

приказано выслать разведку. Часа через три разведка вернулась и доложила, что в населенном пункте впереди нас почти в каждом доме замаскированы немецкие танки. Комбат приказал выслать вперед боевой дозор и, как всегда, впереди батальона повел нас правее населенного пункта. Шли до тех пор, пока нас не обстреляли из танков и пулеметов. Мы ночью окопались в кукурузном поле. Когда рассвело, мы увидали, что буквально перед моим взводом в метрах 300 - три немецких пушки, а еще впереди в 500 метрах - возвышенность, и там на валу стоят немецкие танки и пехота. Немцы 3 раза нас атаковали при поддержке авиации, артиллерии, танков и пехоты, но мы все их атаки отбили.

Вечером, когда стало темно, нам приказ - "Вперед", и мы с ночными боями продвинулись на 5-7 км. Когда враги открыли сплошной огонь по фронту, мы окопались на рубеже хутора Замоль. Здесь был тяжело ранен наш комбат И.А. Рапопорт, и убит любимый командир полка И.И. Голод. В этом месте немцы держали нас около месяца, а потом после прорыва мы снова пошли вперед.

Снова на г. Секешфехервар. К этому времени капитан Рапопорт после госпиталя с перевязанным глазом уже был с нами и вступил в командование своим батальоном. Это придавало нам бодрости и радости. Моральный дух был приподнятым - скорее бы освободить г. Секешфехервар. Офицеры и солдаты тогда говорили: "Хотя у него и один глаз, успехов добился втройне".

Ивот вызвал нас комбат Рапопорт и дал приказ на наступление.

Взаключение просил нас всех офицеров записать его домашний адрес. Он сказал: "Кто знает, кто из нас останется в живых". И мы все записали. Вот его адрес: г. Москва. Арбатская площадь, дом 1/2, кв. № 43, Луговая (Рапопорт). Он у меня до сих пор сохранился.

Утром часов в 6-7 наша артиллерия начала артобстрел немецких войск. Я никогда не слышал и не видел такой сильной и дружной артподготовки. Когда она кончилась, мы как в кино смотрели с высотки, как батальон 80-й дивизии пошел в наступление. Но, увы, все оказалось безуспешным. Немцы ночью до артподготовки передвинули свою боевую технику и пехоту ближе к нам не нейтральную полосу и замаскировались на заранее подготовленных позициях. Этим они спасли свою технику и пехоту. И когда батальон 80-й дивизии пошел в наступление, он не ожидал контратаки противника. Немцы сорвали наше наступление и притом с большими потерями для нас. Когда же наша артиллерия перевела огонь ближе, то есть на немцев, тогда почувствовался какой-то перелом в нашу пользу, и пехота 80-й дивизии медленно пошла вперед. В сумерках комбат Рапопорт отдал команду занять траншеи батальона 80-й дивизии и быть готовыми к наступлению. Мы заняли траншеи, и ждали команду. Все это было под сильным огнем немцев.

Помню, как около 23 часов старшина доставил нам ужин. Было уже тихо, наши перестали вести огонь и немцы тоже. Мы с младшим лейтенантом Колей Пановым решили отдохнуть в нише, соединенной с траншеей. Постелили мою плащ-палатку под себя, а его палаткой накрылись. Ночь, огромные южные звезды на небе. Мы удивлялись на них, как будто война кончилась. Иногда трассирующие пули прочеркивали

55

линию над головой то с той, то с другой стороны. В середине ночи подъехали три "Катюши", дали 3-кратный залп по Секешфехервару и снова все затихло. Мы с Колей лежим, разговариваем, и вдруг на нас обвалилась земля двухметровой толщины. Чуть слышу голос Коли: "Ты жив?", отвечаю - "Живой, давай вместе толкнем, может столкнем землю". Но, увы, земля нисколько не поддалась. Слышу за спиной все тише и тише голос Коли, а потом и совсем стих. Прошло некоторое время, так стало мне хорошо, вроде бы мать положила меня в теплую ванну, и я уснул и вижу сон: вызвал меня к себе капитан Рапопорт, а он - главнокомандующий всеми войсками в Кремле, и дал мне спецзадание - чтобы я с группой десантников взял в плен Гитлера и доставил его в Москву, и я это выполнил. Проснулся я от сильной тряски в телеге. Открываю глаза, вижу ясное небо над головой, чья-то рука лежит у меня на груди. Я схватил руку и держу ее. Оборачивается ездовой рядовой Подольский и говорит: "Господи, хоть один ожил, а я думал, что обоим хана". Когда солдаты нас откопали и доложили комбату Рапопорту, он быстро отправил нас с повозкой в медсанбат. У рядом лежащего Коли были открыты глаза, и это его рука лежала у меня на груди. Я стал будить его, но ездовой остановил меня и закрыл другу глаза. В медсанбате мне сделали укол, и я совсем очухался. Похоронили мы с медсестрами Колю на высотке недалеко от Секешфехервара. Вернувшись назавтра в батальон, я доложил о себе комбату, он очень обрадовался, поздравил с прибытием. Пробыл я с ним при батальоне трое суток, и потом был направлен в прорыв на город.

Немцы обороняли город с ожесточением. У них не было горючего. Они загнали в каменные дома свои "тигры", "фердинанды", самоходки, бронетранспортеры и другую технику и вели оттуда огонь. По приказанию комбата задача нашей 1-й роты состояла в том, чтобы мы освободили кладбище и затем продолжали наступление на город. И вот справа - наше "Ура!" Это пошла вторая рота, и комбат Рапопорт, и мы продвинулись вперед, зацепились за город, стали готовиться к атаке. Немцы не выдержали, бросили свою технику и оставили город.

А потом во главе с комбатом капитаном Рапопортом мы прошли с боями до венгро-австрийской границы и также с боями продолжали наступать на территории Австрии. У реки Раба мы приняли бой и форсировали эту реку. В батальоне был сильный боевой наступательный дух. Комбат Рапопорт, начальник штаба Гаевой и зам. комбата Мухин выступили с короткими речами, и была поставлена одна задача - на Вену!

Все знали и ждали, что война приближается к концу. Но перед началом наступления подходит ко мне старший лейтенант Лифшиц с предписанием отправить нас двоих на учебу в Москву. Очень было жаль расставаться. Мы кинулись к капитану Рапопорту с просьбой оставить нас, но он категорически отказал, сказавши, что войне скоро конец, и Генеральным штабом было дано указание самых молодых и способных офицеров отправить на учебу для усовершенствования своих боевых знаний. Старший лейтенант попал в академию в Москву, а я - в БУОС (Батальон усовершенствования офицерского состава) в г. Самботель в Венгрии.

56

Встреча однополчан (Москва, 9 мая 1987 г.) (слева И.И Федоров)

Война кончилась, и мы, боевые друзья, растеряли друг друга. И вот через 40 лет после окончания войны я увидел по телевизору (тогда часто показывали Клуб фронтовых друзей) своего командира батальона И.А. Рапопорта. Я его сразу узнал с перевязанным глазом. Я написал на телевидение, и мне сообщили его адрес. Наконец, на одной из встреч, в 1987 году в Москве, мы увиделись с Иосифом Абрамовичем. Какая это была трогательная и радостная встреча! Сначала у него дома на Криворожской улице, где он жил, а потом со многими фронтовыми друзьями на Красной площади и у могилы неизвестного солдата.

И вот после наступления нового (1991) года я получил извещение о трагической гибели Иосифа Абрамовича - его сбила машина. И как только могло это случиться в мирное время, как такой умнейший образованный человек мог погибнуть; человек, прошедший всю войну, в какой только тяжелейшей обстановке он ни находился, не могу понять и не пойму этого до сего времени.

57

В.И. Булиш

О МОЕМ ОДНОПОЛЧАНИНЕ

(Из письма О.Г. Строевой)

Далекая и незнакомая Ольга Георгиевна!

Будучи на встрече ветеранов в г. Кобеляки, посвященной 50-летию освобождения Полтавщины, я случайно узнал о смерти капитана Рапопорта. Очень огорчился, разволновался, всплакнул... Очень несравненный, безукоризненный, интеллигентный был человек. Короткое время он был начальником штаба 184-го гвардейского стрелкового полка 62-й гвардейской дивизии, где я работал переводчиком. Это было глубокой осенью 1943 г. в боях за г. Черкассы. Вторично я увидел его в Москве в гостинице "Россия" на банкете 4-й Армии в 1985 г. И, вот удивительно, я его не узнал, а он подошел ко мне и сказал: "А я Вас знаю - Вы мой переводчик 184-го гвсп!". Я не выдержал и зарыдал. А потом через много лет читал в "Огоньке", как смело он разнес подлецов из ВАСХНИЛ.

При встрече все мы вспомнили дивного Рапопорта из 184-й гвсп, а Саша из Красноярска (майор) прочитал о нем свои стихи на городской площади. Дорогая Ольга Георгиевна! Прошу Вас, напишите мне пару слов о моем однополчанине, Вашем муже, Рапопорте.

К.В. Мельников

ВЕЛИКИЙ ГРАЖДАНИН СВОЕЙ РОДИНЫ (Письмо О.Г. Строевой)

Уважаемая Ольга Георгиевна, здравствуйте!

Вчера 25 апреля (1991 г.) получил от Вас письмо, в котором Вы сообщаете подробности трагической смерти многоуважаемого Иосифа Абрамовича, и его фото. Весьма признателен и благодарен Вам за такое внимание. Для меня, участника Великой Отечественной войны, ушедшего добровольцем защищать свою Родину от непрошеных гостей в суровый грозный сентябрь 1941 года, дорого все, что связано с именем легендарного комбата, геройски сражавшегося с гитлеровским фашизмом.

Он был Великим Гражданином своей Родины - Советского Союза, не только на полях сражений, но и на мирном поприще, внесшего неоценимый вклад в генетическую науку растениеводства, ученым Доктором. Правда, с большим запозданием присвоили ему высокое звание Героя Социалистического Труда, но сам факт говорит о многом. О боевых подвигах и как о человеке большой души узнал из фронтовых газет и от офицеров штаба командующего артиллерией 20-го гвардейского, впо-

58