5. Автохтонность “микро-”
В.А.Подорога отмечает, что “микрокосм близлежащего включает в себя макрокосм, внешнего, самого удаленного пространства”[57], анализируя, впрочем, несколько иные реальности и структуры, нежели те, о которых идет речь в данной статье. Но как, каким образом осуществляется процесс или акт включения, каков его механизм, как акт включения микропространств воздействует на космос власти и как космос власти влияет на поглощаемые им микроструктуры?
Главный парадокс, с которым сталкивается исследователь российских техноструктур, таков: анализ макропространства России свидетельствует о его уникальности и подтверждает предположение о том, что генезис российской техноструктуры обусловлен в первую очередь особенностями российского пространства и типом его колонизации, - и вместе с тем анализ архетипических, “модельных” российских микрокосмов подводит, на первый взгляд, к выводу, что при всей своей специфичности они не представляют собой явления совершенно уникального. Скажем, микросоциум, столь детально обрисованный в “Домострое”, насколько можно судить, примерно в то же время и в том же виде существовал и в Европе (не случайно А.А.Зимин характеризует его, используя терминологию, возникшую в контексте европейской истории - бюргерство, бюргерский[58], о чем, впрочем, уже упоминалось выше). Немало общего можно обнаружить между закрытыми военно-учебными заведениями в России (типа кадетских корпусов) и, скажем, закрытыми частными школами в Англии (не говоря уже о западных военных школах).
Одна из причин этой парадоксальной ситуации заключается в том, что в российском пространстве на макроуровнеопределяющими всегда являлись жесткие, “монголоморфные” технологии. Но на микроуровне в течение столетий, начиная с системы, столь детально описанной в “Домострое”, доминировали не-монгольские, автохтонные технологии; и даже в тоталитарной системе эта традиционность не была преодолена полностью, а образовала причудливый симбиоз с теми технологическими элементами, которые являются результатом клонирования жестких макротехнологий.
Существование в уникальном и к тому же предельно жестко организованном макропространстве ординарных, тяготеющих к универсальной традиционалистской модели организации микросоциумов может показаться парадоксальным. Это ощущение парадоксальности, однако, рассеется, если мы изменим позицию видения и наряду с индивидами-в-микрокосме в качестве объектов воздействия властных технологий будем рассматривать также микрокосмы в целом. Основанием для подобного подхода является как тотальность российского микрокосма, его притязания на то, чтобы целиком и полностью растворить в себе индивида, лишить его качества субъекта и самому стать субъектом, так и характер его, микрокосма, взаимоотношений с внешним миром, с глобальным и локальным пространством. Приняв подобную точку зрения, мы убедимся, что, скажем, технологиям изоляции подвергается не столько индивид-в-микрокосме, сколько микрокосм как таковой, независимо от его внутренней технологической структуры. Колонист или коммунар не изолируются внутри колонии/коммуны, подобно политическим заключенные в Шлиссельбурге или во внутренних тюрьмах советской эпохи, - но создается сложная дисциплинарная система барьеров между микрокосмом и окружающим его локальным пространством, чему способствует прежде всего то обстоятельство, что коммунары, принадлежащие к социальной общности нового типа, не сохраняют реальных социальных связей за рамками коммуны, например, связей семейных. Это позволяет сделать коммуну единственным социальным пространством, в которое допущен ее воспитанник, абсолютным социальным пространством. (Примечательно, что Макаренко совершенно искренне полагал, что дети, имеющие родителей, труднее беспризорных. “У беспризорного все дороги сходятся на коммуне, на мне и на учительском коллективе. У этого - папа и мама. А у папы иногда автомобиль, ромб, патефон и деньги”[59].) В этой ситуации микрокосм как таковой, микрокосм как клеточка социального мира становится объектом макротехнологического воздействия как целое . А подобная уязвимость микрокосма перед лицом глобальных технологий власти, в свою очередь, ведет к тому, что совокупность микрокосмов не образует локального пространства, являющегося истинным пространством возникновения гражданского общества.
Далее, иерархизация осуществляется не только внутри микросоциума (“звери” и “корнеты”, “актив” и “болото” и т. п.) - она осуществляется в рамках глобального пространства власти (или существенного его сегмента, выходящего далеко за рамки локального пространства). Причем, это не только и не столько видимая иерархизация: один микросоциум или коллектив ранжируется выше другого, получает официальное признание как дальше других продвинувшийся, например, к социалистическому идеалу (подобно образцовой коммуне им. Дзержинского, которую, по свидетельству Макаренко, посещало до двухсот делегаций в год; вспомним также о существовании в недавнем прошлом “передовых заводов”, “передовых колхозов” и т. д.). Иерархизация, интересующая нас, состояла в том, что в различных микрокосмах существовали и поддерживались разной жесткости и категоричности дисциплинарные структуры. Например, во времена Московской Руси жесткое крепостное право в деревне существовало одновременно с относительно - по тем временам - свободным режимом в городах[60] (в связи с чем некоторые маститые историки, применительно к тому времени и городской среде употребляли словосочетание “воздух свободы”). В 30-е годы XX века своеобразное дисциплинарное равновесие, равновесие техноструктуры , создается, с одной стороны, за счет известной свободы городской жизни по сравнению с жестко замкнутыми паспортной системой колхозами, а с другой, за счет разделения пространства власти на гулаговое (термин В.А.Подороги) и до-гулаговое. Параллельное существование этих структур в глобальном пространстве власти давало возможность поддерживать глобальное технологическое/дисциплинарное равновесие .
Но технологическое/дисциплинарное равновесие - рациональная категория; фиксация дисциплинарного равновесия как цели власти предполагает наличие власти если не рациональной, то, во всяком случае, вменяемой. Власть же часто стремится не достичь дисциплинарного равновесия, а разрушить его, уничтожив, например, любые контрольные механизмы. Целью определенного типа власти является не только дестратификация пространства как потенциального пространства гражданского общества, сферы независимой от власти социальности, и стратификация его как пространства власти. В определенные эпохи истории России подобная стратификация могла означать превращение его в “предпространство” ГУЛАГа, то есть в пространство, превращаемое или могущее быть превращенным в ГУЛАГ. Совокупность людей, вырванных из привычных социальных контекстов, не связанных нормальными социальными связями, - это и есть предельное выражение подавления “микро-” макротехнологической машиной.
Таким образом, уникальность российских микрокосмов власти заключается, возможно, не только и не столько в том, как организована их внутренняя технологическая структура (хотя здесь есть немало любопытного и своеобразного), сколько в том, каким образом они вписаны в глобальное макропространство и какой набор различного типа микроструктур необходим для того, чтобы удерживать это пространство в состоянии равновесия. И, несмотря на то, что власть непрестанно создает и разрушает эти состояния равновесия, пространство не утрачивает способности сохранять свою целостность.
Библиография
1. Платонов С.Ф. Лекции по русской истории // Платонов С.Ф. Сочинения в 2-х тт. - Т.1. - СПб: ИНТФ “Стройлеспечать”, 1993. - С.92-93.
2. Наименование “Золотая Орда” появилось на Руси только в середине XVI в., а именно, в 1566 г. в историко-публицистическом сочинении “Казанская история”, когда само ордынское государство уже прекратило свое существование. А до того во всех русских источниках слово “Орда” использовалось без прилагательных (Википедия).
3. Подробно об этом см.: Нефедов С.А. Теория культурных кругов (на основе анализа монгольских завоеваний) // История и современность. - 2008. - № 1; Нефедов С.А. Теория культурных кругов (на основе анализа монгольских завоеваний). Статья вторая // История и современность. - 2008. - № 2.
4. Соловьев С. М. Сочинения. - Кн. II. - М.: Мысль, 1988. - С.507-508.
5. Довольно подробно об этом пишет, в частности, Г.В.Вернадский. См.: Вернадский Г.В. Монголы и Русь. - Тверь; М.: ЛЕАН, Аграф, 2001.
6. Нефедов С.А. Теория культурных кругов (на основе анализа монгольских завоеваний). Статья вторая.
7. Соловьев С. М. Сочинения. - Кн. II. - С.508.
8. Л.В.Черепнин отмечает, что уже в документах XV в. четко разделяется “двор” как хозяйственный комплекс, единое экономическое целое, и “изба”, “клеть” как просто жилые или подсобные помещения (см.: Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства в XIV-XV веках. - М.: Соцэкгиз, 1960. - С. 171).
9. Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. - М.: Республика, 1992.
10. Там же.
11. См.: Соловьев С. М. Сочинения. - Кн. II. - С.12.
12. О России в царствование Алексея Михайловича. Из сочинения Г.Котошихина // Бунташный век. - М.: Молодая гвардия, 1983. - С.544.
13. Житие Аввакума и другие его сочинения. - М.: Советская Россия, 1991. - С.35.
14. По подсчетам американского историка Стивена Хока, изучавшего хозяйственные документы села Петровского, части поместья князей Гагариных в Тамбовской губернии, в начале XIX в. в селе 73% дворов имели одну избу и 22% - по две избы (см.: Хок С.Л. Крепостное право и социальный контроль в России. - М.: Прогресс-Академия, 1993. - С.53-54). Средняя численность крестьянского двора с 1782 по 1850 гг. колебалась от 8,4 до 7,3 человек и лишь в 1856 г. снизилось до 5,7 человек (см. там же. - С.57, 55).
15. Более подробно о различных интерпретациях “Домостроя” см.: Зимин А.А. И.С. Пересветов и его современники. Очерки по истории русской общественно-политической мысли середины XVI в. - М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. - С.64-65.
16. Там же. - С.65, а также С.67 и 69.
17. Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа...
18. Домострой // Памятники литературы Древней Руси. Середина XVI века. - М.: Художественная литература, 1985. - С.87.
19. Там же. - С.89.
20. Там же. - С.121-123.
21. Там же. С.123.
22. Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа…
23. Домострой. - С.122.
24. Королев С.А. Донос в России. Социально-философские очерки. - М.: Прогресс-Мультимедиа, 1996. - С. 55-57.
25. Домострой. - С.77. Аналогичные идеи в весьма категоричной форме выражены и в публицистике Ивана Грозного: “яко противляйся власти, божию повелению противится; аще убо кто богу противится, - сей отступник именуется, еже убо горчайшее согрешенье” (Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. - М.: Наука, 1993. - С.14).
26. Там же. - С.75.
27. Многие из подобного рода челобитных опубликованы и доступны исследователям - см., например: Памятники московской деловой письменности XVIII века. - М.: Наука, 1981.
28. См.: Вебер М. Избранные произведения. - М., Прогресс, 1990. - С.240.
29. Нефедов С. А. Теория культурных кругов (на основе анализа монгольских завоеваний) // История и современность. - 2008. - № 1
30. Егоров В. Л. Александр Невский и Чингизиды // Отечественная история. - 1997. - № 2. - С.53-54.
31. Хок С.Л. Крепостное право и социальный контроль в России. - С.153.
32. Там же. - С.153.
33. Домострой. - С.167.
34. См. Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства... - С.256-263.
35. Домострой. - С.95.
36. Кавелин К.Д. Заметки о русской истории // Кавелин К.Д. Наш умственный строй. Статьи по философии русской истории и культуры. - М.: Правда, 1989. - С.211.
37. Там же. - С.212.
38. Там же. - С.213.
39. Там же. - С.214-215.
40. Там же. - С.220-221. (выделено мной. - С.К.).
41. Из литературной переписки К.Д. Кавелина (1847-1884 гг.) // Русская мысль. - 1899. -№ 12. - Отд. II. - С. 13-14.
42. Пайпс Р. Россия при старом режиме. - М.: Независимая газета, 1993. - С.94.
43. Там же. - С.116.
44. Подробнее см.: Королев С.А. Бесконечное пространство. Гео-и социографические образы власти в России. - М.: Институт философии РАН, 1997. - С.52-59.
45. Отметим, кстати, универсальность этого инструмента: еще (или уже) в XX веке в трудкоммуне им. Дзержинского, руководимой А.С.Макаренко, возможность гипотетического исключения оставалась главным инструментом поддержания дисциплины. Подробнее см. Королев С.А. Трудкоммуна. Фабрика автоматической дисциплины // Философские науки. - 2003. - № 1, а также ниже в данной статье.
46. Подорога В.А. Власть и познание (археологический поиск М.Фуко) // Власть. Очерки современной политической философии Запада. - М.: Наука, 1989. - С.250.
47. Королев С.А. Бесконечное пространство. - С.32-48.
48. Вебер М. Избранные произведения. - С.286.
49. Там же. - С.286.
50. Бердяев Н. Русская идея. - СПб.: Азбука-классика, 2008. - С.47.
51. См.: Булавинское восстание (1707-1708 гг.). - М.: Изд-во Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1935. - С.15.
52. Королев С.А. Бесконечное пространство. - С. 39.
53. Офицер, подвергшийся оскорблению действием, пусть даже избитый хулиганами, немедленно должен был подать в отставку (см., напр.: Зайончковский П.А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX столетий. 1881-1903. - М.: Мысль, 1993. - С.235).
54. Там же. - С.245.
55. Документы, касающиеся этого сюжета, приведены автором здесь: Королев С.А. Донос в России. Социально-философские очерки. - С.16.
56. Подробнее см.: Королев С.А. Студенческое общежитие “периода застоя”: эрозия регламентирующих технологий // Свободная мысль - XXI - 2003. - № 7.
57. Подорога В.А. Метафизика ландшафта. - М.: Наука, 1993. - С.260.
58. Зимин А.А. И.С. Пересветов и его современники. - С.65, а также С.67 и 69.
59. Макаренко А.С. Из опыта работы // Макаренко А.С. Педагогические сочинения в 8-и томах. - Т.4. - М.: Педагогика, 1984. - С.375.
60. Подробно об этом см., напр.: Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства… - С. 335-341.
61. С.Л. Сергеева. Национальное суверенное государство -- понятие современное // Политика и Общество. - 2009. - № 11.
62. А.В. Прокофьев. Этика ненасилия как бегство от нравственного риска // Философия и культура. - 2011. - № 7. - С. 104-107.
63. И. Э. Магадеев. На грани двух миров: проблема двойной социализации историка и ее решения // Исторический журнал: научные исследования. - 2011. - № 4. - С. 104-107.
64. С.А. Королев. Микросоциумы в российском пространстве власти // Философия и культура. - 2011. - № 6. - С. 104-107.
65. Е.В. Павлова. Понимание нравственной ответственности власти в трудах древнерусских мыслителей // Право и политика. - 2012. - № 4. - С. 104-107.
66. В.И. Левин. Мартин Хайдеггер и Третий рейх // Педагогика и просвещение. - 2012. - № 1. - С. 104-107.
67. Манченко П.А.. Транспарентность (открытость) деятельности государственной власти и местного самоуправления в Российской Федерации и государствах Европы // Административное и муниципальное право. - 2012. - № 4. - С. 104-107.
68. И.Л. Андреев. Природно-психические предпосылки отношений собственности и власти // Психология и Психотехника. - 2012. - № 3. - С. 104-107.
69. И. Д. Короева. Философия взаимодействия власти и народа // Политика и Общество. - 2012. - № 4. - С. 104-107.