Дипломная (вкр): Миграция в Россию из стран Африки и Латинской Америки

Марио и Берта - земляки, судьба которых тесно связана с Москвой. Для первого она стала домом, для второй - самым большим ударом, после которого сложно оправиться. Берта могла бы остаться здесь и пополнить ряды темнокожих нелегалов из Африки, но на ее руках был ребенок. Ей помогали благотворительные организации и посольство Демократической Республики Конго. Несколько месяцев она провела в Москве и, к счастью, вернулась домой. Взвешивая все факты, напрашивается неутешительный прогноз на ее будущее в Киншасе. Хоть уже прошло пять лет…

Очевидно, что это история - "своеобразный баян" в африканских общинах. Но все-таки интересно, что же стало с той девушкой из истории Дмитрия Бондаренко?

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА

Родители Марио Анмана думали, что их любимый сын найдет себя в России. Спустя десять лет, проведенных в Москве, нищий африканец рвется домой

Я познакомился с Марио в ноябре, когда он бедствовал. Конголезец много хвастал своим былым благополучием, а потом попросил сто рублей и сигарету. Уже тогда я бы не поставил на то, что он еще полгода протянет в Москве. Марио хотел домой, но боялся полиции. В его положение сдаться и дождаться депортации было спасением. За сотню я купил его дружбу и следил за ним до сегодняшнего дня.

Осенью 2006 года Марио чуть не убили во время массовых протестов оппозиции в Киншасе, полицейские приняли его за манифестанта. Полгода спустя преподаватели факультета IT-технологий Национального университета ДРК отказались работать из-за долгов по зарплате. Власти не собирались решать эту проблему, потому продолжение обучения 22-летнего Марио Анман оказалось под вопросом. Его родители, которые зарабатывали на аренде своих коттеджей, решили не дожидаться развязки и отправили своего третьего сына в Москву.

Я поступил на платной основе в институт имени Менделеева, - рассказывает Мариус, - я был единственным негром в группе, и меня все полюбили.

В студенческие годы конголезец жил на широкую руку. Он ходил в ночные клубы и кино, покупал дорогую одежду и даже высылал подарки друзьям в Киншасу. Так было до тех пор, пока отец Марио Джоэль не скончался от сердечного приступа. Его любимый сын не приехал на похороны из-за подготовки к летней сессии. Насколько роковым оказалось это решение, продемонстрировали последние шесть лет на птичьих правах в Москве. Без главного кормильца семья Анман не могла больше платить за образование Марио, о чем мама Пасси постеснялась сказать в мае 2011 года.

Через три месяца меня отчислили с четвертого курса. Мама не нашла две тысячи долларов, - вспоминает Марио. - Потом не продлили визу и попросили выселиться из общаги. Так я стал нелегалом.

ДАЛЬШЕ ХУЖЕ

Несмотря на нарушение визового режима России, Марио на первых порах не помышлял о возвращении в Киншасу. Сначала он надеялся, что заработает на обучение и восстановится в университете. Этот план трансформировался в желание найти себе постоянное жилье, а не бегать по друзьям из общаги в общагу. Еще позже Марио мечтал найти любую работу только не уличным промоутером. Потом - просто найти работу, чтобы хватало на хлеб. А год назад ориентиры бывшего студента снова изменились в сторону Киншасы. Но для возвращения домой у него нет ни сил, ни денег, ни работы, ни постоянного жилья.

Я заметил, что русские забывают своих друзей, - говорит Марио, - в университете я много дружил с москвичами. Когда меня выгнали на улицу, никто из них не откликнулся. Помогли только африканцы, которые три месяца нелегально пускали меня в свои общежития.

На свой страх и риск Марио выручали заклятые враги его племени суахили - баньямуленге. В родном ДРК они бы наверняка не нашли общий язык, но в Москве они держатся вместе. Сейчас Марио делит жилплощадь с представителем племени хуту из Анголы, который в Африке ненавидел суахили. Эта ненависть переросла в самую близкую дружбу - уже два месяца Ирита отдает половину своей еды конголезцу, который едва зарабатывает на аренду квартиры.

В январе я попробовал поработать на стройке стадиона Динамо, - рассказывает Марио, - киргизы просто роботы. Они хреначат без перерыва с утра до самой ночи. Я не выдержал и убежал оттуда. Конечно, прораб не выплатил мне 7 тысяч, ну и Бог с ними. После этой стройки я три недели болел.

P.S.

- Брат, они все хотят голову Путина, но х** им, - Марио делился впечатлениями от увиденного материала программы "Самые шокирующие гипотезы" на Рен-ТВ. - Нехрена им возвращать Крым, пусть лучше будут санкции. Сам подумай, что произойдет, если Путина не будет на выборах.

За десять лет Марио изучил панацею для России. Он презирает Навального и его митинги, смеется над "хохлами в программе Норкина" (прим. НТВ "Место встречи") и не любит Диану Шурыгину. За последние три месяца безработицы он с головой окунулся в повестку дня.

В марте он привез другу из Кот-д’Ивуара обед на "Китай-город", и обоих приняли два полицейских. На машине их довезли до ближайшего отделения, чтобы составить протокол. "Нарушение визового режима - серьезное преступление", - запугивали они африканцев, которых уже не раз задерживали на улице. Марио и Тома в ответ стандартно отвечали, что забыли паспорта дома. Не подействовало.

Мы зашли в кабинет какого-то старшего. Его там все уважают, - рассказывает Марио, - я объяснил ему, что мы выкручиваемся, что это только заработок, а не какая-то работа. Этот полицейский посмотрел на нас и сказал: "Тогда вы свободны". Бывают же хорошие люди!

В это время мы подошли к храму Святого Людовика на Малой Лубянке, куда студентом приходил каждое воскресенье на службу. Только-только началась Страстная неделя, через пять дней Марио будет в этой церкви праздновать Пасху. Мы вошли внутрь и сели на стулья третьего ряда слева. В светлом помещении никого не было. Конголезец опустил голову, его губы зашевелились. Спустя минуту он заговорил:

Недавно мама рассказала, что у моего брата Поля родился сын, которого назвали Мариусом в честь меня. И я понял, что пора мне в Конго. Многие уезжают из Киншасы, потому что им нечего терять, мне же есть чего. В Москве я нищий, в ДРК у меня семья. Я сейчас буду молиться о своем возвращении.

В конце года Марио полетит домой. К тому времени диктатор Джозеф Кабила и оппозиция найдут общий язык и создадут-таки стабильное совместное правительство. Мать Пасси и братья встретят блудного сына в аэропорту Н’Дьили и устроят грандиозный праздник, который запомнит вся Киншаса. Он принесет цветы на могилу своего отца и попросит прощения за свою десятилетнюю отлучку. Марио больше не будет голодать и станет великим премьер-министром Демократической Республики Конго. Сорокалетие он отпразднует с любящей женой, тремя детьми, мамой и братьями. Он никогда не уедет из родной Киншасы…

То будет в декабре 2017 года. Пока Марио боится возвращаться домой. Как и 10 лет назад, на улицах столицы ДРК слышны выстрелы. Он не хочет, чтобы пуля, выпущенная в 2006 году, настигла его спину сейчас. Москва - это временное политическое убежище, которое конголезец вот-вот покинет. Главное, чтобы в последний момент не нашлось причины остаться здесь еще на один год.

P.P.S.

За два дня до публикации на мой телефон пришел маячок от Марио. Планы изменились. Он попросил принести ему "…блок сигарет. Колбасы. Две. И печенья". Все это нужно обернуть в прозрачные вакуумные упаковки и отвезти в Сахарово - в изолятор временного содержания для иностранных граждан. Через два месяца Марио улетит домой. Его депортируют.

СПРАВКА

Национальные выборы президента Демократической Республики Конго должны были пройти 16 сентября 2016 года. Однако действующая власть проигнорировала сроки, установленные конституцией ДРК. Первый демократический избранный президент Джозеф Кабила с репутацией диктатора решил продлить свой десятилетний период на высшем посту государства.

Тогда же, в день несостоявшихся национальных выборов, на улицы крупнейших городов бедной страны вышла оппозиция. 20 сентября 2016 года в ходе столкновения демонстрантов и силовиков погибло 17 человек. Марио настаивает на больших жертвах.

Всю осень шли активные протесты оппозиции. Джозеф Кабила не раз призывал политических оппонентов успокоиться и вести себя хладнокровно. Стабилизировать ситуацию в ДР Конго не удалось. Официально президентский срок Кабилы заканчивался 20 декабря 2016 года. В преддверии этой даты мобилизовались демонстрации. Лидер оппозиционной партии "Союз за демократию и социальный прогресс" Этьен Тшисекеди накануне окончания правления диктатора призвал международное сообщество прекратить переговоры с Кабилой.

В начале 2017 года постоянное давление на действующего президента вылилось в компромисс: диктатор остается на посту, но в стране формируется переходное правительство во главе с лидером оппозиционного блока Сами Бодибанга.

Выборы президента должны пройти до апреля 2018 года - так договорились правительство и демонстранты.

БОЛЬШЕ, ЧЕМ НЕЛЕГАЛ

России не было даже трех лет, когда молодой Эрик прилетел в Москву. С тех пор его родина сменила название, а он сам покрылся седыми волосами. Конголезец полжизни в России, но на бумаге он нелегал

- Я видел Москву в 1994 году. Когда ты родился? - легко хлопнул меня по плечу Эрик, и засмеялся. - Да именно тогда я приехал.

К слову, летом упомянутого года меня на свете еще не было. В дождливую июльскую ночь Эрик приземлился в аэропорту "Шереметьево". Когда шасси самолета коснулись посадочной полосы, 22-летний парень выдохнул. Все беды остались в прошлом. Он оказался в молодой России, которая только приступила к демократическим преобразованиям. Эрик покинул родной полыхающий в гражданской войне Заир. Сейчас такого государства в мире больше нет. В 1997 году захвативший власть Лоран-Дезире Кабила вернул стране историческое название с новым определением Демократическая республика Конго.

Я тогда и не думал о возвращении в Киншасу. Я всего лишь хотел спастись, - говорит Эрик. - Моя мама умерла, когда мне было 13 лет, отец примкнул к вооруженной оппозиции. Я не хотел воевать, но война сама пришла в мой дом.

И тогда Эрик решил его покинуть. Он собрался идти по следам старших знакомых, которые в 80-е годы уезжали в СССР получать образование. С их слов Ита узнал, что в Москве люди живут хорошо. Его не смутило, что все знакомые соотечественники вернулись в Киншасу, а не остались в далекой коммунистической стране. У него появилась мечта о спокойной жизни. И место показалось самым удачным.

Я помню, мой друг принес на бумажке адрес одного конголезца, который женился на русской и жил в Москве, - улыбается Эрик, - там было написано "метро Дмитровская, улица Руставели", и уже не помню номер дома. Я решил первое время пожить у него, не спросив согласия хозяина Блеза и его жены.

Эрик ни слова не знал по-русски. Два дня он искал заветный адрес по всей Москве и… нашел! Блез принял земляка, как дорогого гостя и предложил первое время пожить у него. Эрик получил почетное место на полу - в доме больше не было кроватей.

Москва была сказкой для Эрика после обедневшей Киншасы. Хотя многим людям не сладко жилось в те времена, в столице молодой России было спокойно и интересно. Здесь Эрик впервые увидел МcDonald’s и покатался в метро. У него совсем не получалось зарабатывать деньги, пока новые друзья из Африки не подсказали "хорошее место". В тот момент 24-летний парень уже стал нелегалом и давно не жил с Блезом и Алиной. Его уже несколько раз избивали молодые люди из-за цвета кожи, он несколько месяцев прожил на улице, а в кармане все время было пусто.

Я начал продавать наркотики. И тогда появились большие деньги. У меня никогда таких не было и не будет, - вспоминает Эрик. - Я зарабатывал миллионы в месяц (прим. с учетом гиперинфляции 1990-х в России). Мог позволить себе девочек и жилье. А что еще было нужно?

На фоне общего обеднения большинства москвичей Эрик мог похвастать постоянным заработком. Приходилось рисковать, работать с самыми отвратительными притонами, полными наркоманов и шлюх. Не везде его дружелюбно принимали. Чем больше он осваивал русский язык, тем легче было решать все конфликты. Чем больше было денег, тем больше Эрик сам употреблял дурь.

Я ни**я не соображал. Торговал уже чуть ли не в открытую, - говорит Эрик.

Это ремесло обернулось пятью годами в колонии строгого режима. Эрик не стал рассказывать, каково сидеть за решеткой во Владимирской области темнокожему парню, который торговал наркотой. Обмолвился только двумя словами "х**во было".

В 98-м он сел, в 2003-м вышел на свободу, и сразу уехал в Электрогорск. Здесь он женился на русской девушке, которая не отличалась особой красотой (Эрик выразился грубее) и была его старше на четыре года. У них появился ребенок Игорь, который больше пошел в отца. Эрик остепенился, на семь лет легализовал свое пребывание в России, пока не развелся с супругой.

Теперь я снова потерял вид на жительство, но мне же надо платить алименты, - ехидно улыбнулся Эрик, и морщины покрыли его лицо, щетину которого тронула седина. - Ее родня устроила меня на почту, руководить почтальонами. Пусть я и нелегал, но у меня есть хорошая крыша. Думаю, меня убьют, если я уволюсь с работы.

Эрик снова не принадлежит себе. Ему почти не разрешают видеться с сыном, но требуют 60% его зарплаты на его воспитание. Не сказать, что он переживает по этому поводу. Я встретил Эрика в кафе, где он поведал мне о предстоящей ночи в компании милой дамы. Так он позволяет себе отдыхать раз в три-четыре месяца.

Не думаю, что когда-нибудь вернусь в Киншасу. Лучшие годы моей жизни прошли здесь в Москве. На этих улицах я был нищим и сорил деньгами, здесь я почувствовал вкус жизни. Киншаса в далеком прошлом, там я все потерял. Я уже давным-давно русский. Посмотри, даже побелел, - снова смеется Эрик, только в этот раз натужно и неестественно.

О судьбе своего отца он узнал шесть лет назад. Его брат постучался к нему на Facebook и рассказал, что тот умер в 2000-м. Ни Эрик ни его семья ничего не знали о судьбе друг друга более 16 лет после отъезда в Россию. Он живет лучше своих братьев, те "не могут себе позволить развлекаться в Москве".

Этими словами завершился наш разговор. У Эрика зазвонил телефон. Он залпом допил вторую кружку кофе, пожал мне руку и выскочил из McDonald’s, где мы случайно оказались за одним столом - другие места были заняты. На красном подносе в салфетках осталась гигиеническая помада, которую забыл Эрик.

СПРАВКА

В 1994 году в соседней Заиру Руанде начался геноцид народа тутси племенами хуту. Сотни тысяч тутси пали жертвами этого этнического конфликта. Около 1,5 млн. тутси удалось бежать на территории восточного Заира, где они и поселились.

Первая Конголезская война разгорелась в 1996 году, когда действующий президент Заира диктатор Сесе Секо Мобуту открыто поддержал и вооружил ополчение хуту для вторжения в Руанду. В ответ правительства Руанды, Уганды, Анголы и Бурунди поддержали "Альянс демократических сил за освобождение Конго", преимущественно состоящий из тутси, который возглавил Лоран Кабила.

В 1997 году режим Мобуту пал, а сам диктатор бежал из страны сначала в Того, а потом в Марокко. В августе того же года он умер от рака простаты.

КОНТИНЕНТАЛЬНАЯ ДИАСПОРА ПОНЕВОЛЕ

Африканцы естественным путем объединяются в сообщества в Москве

Посчитать нелегалов из Африки невозможно. В России нет официальной статистики. По оценкам Дмитрия Бондаренко, количество нелегалов из Африки в Москве может достигать порядка 30 тысяч человек. Но это не точно. Единственная зацепка в этом вопросе пришла из Миграционной службы в Институт Африки РАН в прошлом году. Представитель структуры огласил список въездных и выездных российских виз, выданных жителям черного континента. Эту статистику можно считать актуальной сейчас, несмотря на срок давности.

Число выданных въездных и выездных виз африканским гражданам с 1 января по 6 августа 2015г.