Заметный вклад в экономику принимающей страны вносит и так называемый этнический бизнес, объединяющий соэтнических предпринимателей и работников. Он получил наибольшее развитие в сфере услуг и торговли, в первую очередь в таких их видах, как уборка улиц и помещений, транспортные перевозки, ресторанный, гостиничный и туристический бизнес, торговля продуктами питания, одеждой и изделиями из кожи, оказание бытовых услуг в системе прачечных, ателье, парикмахерских, а также в банковской, страховой и других сферах. Производственные предприятия создаются иммигрантами главным образом в швейной, кожевенной и пищевой промышленности, строительстве, издательском бизнесе, сфере телекоммуникаций и информатики [19].
Несмотря широко распространенное мнение о том, что иммиграция ведет к уменьшению заработков и занятости среди коренного населения, воздействие иммиграции в этой области в действительности минимально и в ряде случаев позитивно.
Сферы занятости высококвалифицированных мигрантов и местных жителей в значительной степени пересекаются, у низкоквалифицированных работников они, напротив, заметно различаются. Так, в системе общественного питания иммигранты в основном заняты на низших должностях в ресторанах, тогда как коренные жители чаще работают в сети "быстрого питания"; в сфере торговли первые трудятся в небольших магазинах, вторые -- в супермаркетах; в строительстве иностранные работники заняты в ремонтно-реставрационном секторе, местные -- в более солидных строительных фирмах. Этой дифференциации способствует особая роль, которую в занятости иммигрантов играют системы социальных связей и неформального профессионального обучения. Кроме того, в анклавах формируются специфические возможности занятости иммигрантов, отличные от ниш, существующих для коренных жителей [9, с. 417-420].
Страны назначения могут получать существенные выгоды от притока квалифицированной рабочей силы. Квалифицированные мигранты играют важную роль в создании коммерческих предприятий и внедрении инноваций, особенно в областях, связанных с научно-техническим прогрессом. Политика по привлечению иностранной рабочей силы становится в большей степени селективной, направленной на компенсацию недостатка в предложении рабочей силы определенного качества на национальном рынке труда. Поэтому во всех группах стран мира растет доля стран, поощряющих иммиграцию квалифицированных кадров.
Во многих странах расизм и ксенофобия, усилившиеся под влиянием глобального экономического кризиса, привели к усилению напряженности в отношениях между коренным населением и общинами иммигрантов. В целях содействия интеграции мигрантов многие страны реализуют специальные программы в целях поощрения социально-экономической интеграции иммигрантов (посредством программ обучения языку, знакомства с жизнью и культурой принимающего сообщества), недопущения дискриминации и содействия получению гражданства. Меры по интеграции иммигрантов могут относиться к двум разным направлениям: мультикультурализму или ассимиляции. Если мультикультурализм побуждает мигрантов сохранять собственную культурную идентичность, то ассимиляция предполагает ассимиляцию социокультурных меньшинств принимающим сообществом. Например, в Латвии и Литве в образовательных программах средней школы предусмотрена возможность обучения на родном языке (польском, белорусском или русском). А в Нидерландах, с другой стороны, наметился явный сдвиг от мультикультурализма в сторону ассимиляции - изучение голландского языка стало обязательным для иммигрантов-школьников и для всех иммигрантов-слушателей муниципальных курсов интеграции [4, с. 39-41].
Эмиграция порождает как возможности, так и проблемы для стран, «отдающих» мигрантов. Эмиграция высококвалифицированной рабочей силы из развивающихся стран («утечка умов») может препятствовать их развитию.
Тем не менее, некоторые развивающиеся страны рассматривают эмиграцию как стратегию стимулирования развития, причем не только за счет денежных переводов мигрантов или снижения давления на рынок труда, но и за счет инвестиций диаспоры в экономику родных стран, а также за счет передачи знаний и навыков в случае возвратной миграции. Многие страны, воспринимая сложившийся уровень эмиграции как слишком высокий, стараются удержать потенциальных эмигрантов, усиливая и развивая системы образования и профессионального обучения, а также стимулируя расширение возможностей трудоустройства на родине. Некоторые страны реализуют также специальные меры для удержания потенциальных эмигрантов с определенной квалификацией (например, работников здравоохранения, которых, как правило, не хватает в развивающихся странах и на которых высок спрос в развитых странах) [16].
1.2 Динамика и структура миграции в Европе
В большинстве развитых стран наблюдается устойчивая положительная динамика притока международных мигрантов, значительную долю которых составляют трудовые мигранты. Вследствие событий последних лет наибольший интерес государств ЕС привлекают проблемы гуманитарного кризиса и нелегальной миграции. Численность беженцев достигла своего исторического максимума в 2014 году и продолжала расти в 2015 году [5, c. 43].
Европа столкнулась с притоком нелегалов и беженцев еще в 2011-2013 гг. в связи с событиями «арабской весны» и обострением конфликта в Ливии (рис. 1) [9].
На рисунке видно, что поток иммигрантов в страны ЕС сильно увеличился в 2011-2013 гг. В 2014 г. к ЕС обратились 626 тыс. трудовых мигрантов и прибыли 274 тыс. нелегальных мигрантов. В 2016 году согласно данным Евростата в Европу прибыло 1,15 млн. беженцев, что практически в два раза превысило уровень 2014 года (626 тыс. чел.) [18].
Волна мигрантов из государств Северной и Тропической Африки шла по средиземному маршруту через Италию, Испанию и греческие острова. Вторая массовая волна беженцев пришла из Сирии, Ирака и Афганистана в середине 2015г., что спровоцировало обострение миграционного кризиса в Европе [21, с. 99-101].
Ситуация, сложившаяся в Швеции (как и в Европе в целом) в сентябре 2015-январе 2016 гг., характеризовалась небывалым и неожиданным наплывом просителей убежища. В 2015 г. Их оказалось 163 тыс., в два раза больше, чем в предыдущем году, и в три-против 2013г. В пересчете на душу населения страны - больше, чем в Германии и где-либо еще в Старом свете. Главным образом это были выходцы из Сирии. Афганистана, Ирака и других мусульманских государств. Все эти обстоятельства дали основание говорить об иммигрантском, или точнее - беженском, кризисе. И он имел существенные негативные последствия, которые усугубили раннее проявившиеся неблагоприятные тенденции [7, с. 66-67].
Общее число беженцев, приехавших в Швецию в поисках убежища в 2015 г., составило более 160 тыс. человек - вдвое выше, чем годом ранее. В настоящее время Швеция планирует выслать из своих пределов 80 тыс. выходцев из стран Ближнего Востока и Африки.
В Швеции ассигнования госбюджета по статье «миграция» на 2015 г. Были утверждены риксдагом в сумме 17.4 млрд крон, на 2016 гг.-19.4 млрд, но затем скорректированы до 50.3 млрд. на 2017 г. Выделено 32.6 млрд, или 5.2% всех госрасходов. Ожидается что в 2017-2020 гг. всего на прием и интеграцию иммигрантов придется тратить ежегодно около 70 млрд крон [7, c. 69].
Итальянский остров Лампедуза, находящийся в 113 км от Туниса, стал сразу после «арабской весны» 2011 года основной точкой высадки мигрантов из Северной Африки. При 5-тысячном постоянном населении на него только в 2015 г. высадились более 21 тыс. человек.
Глобализация миграционных потоков сделала итальянское общество многонациональным. По данным на 1 января 2016 г., в стране проживали около 5 млн иностранцев (8.2% населения страны). По этому показателю страна более чем в два раза превосходит средний по ЕС (3.9%) [6, c. 78].
Распределение иностранных граждан по территории Италии отражает упоминавшиеся выше диспропорции между ее северными и южными регионами. В начале 2015 г. почти 60% иммигрантов проживали на продвинутом севере, в том числе 34% в его наиболее развитой западной части. Немногим более 15% приходилось на отсталый юг. Мигранты, прибывающие в Италию, представляют собой этнокультурный конгломерат из представителей почти 200 национальностей, говорящих на 140 языках.
Несмотря на то, что миграционный кризис так или иначе затронул весь ЕС, в отдельных государствах он ощущается по-разному. Так, из 1.26 млн официально поданных в 2015 г. первичных прошений о предоставлении убежища 35% приходится на Германию, 14% на Венгрию, 12% на Швецию, по 7% на Италию и Австрию, 6% на Францию и лишь 19% на все остальные страны, вместе взятые [21, c.103].
В 2014-2015 гг. Германия приняла на себя основной поток беженцев в ЕС: в 2014 г. за политическим убежищем к ней обратились 173 тыс., а в 2015 г. - 0.44 млн человек. По отношению числа беженцев к местному населению в 2015 г. ФРГ вдвое превосходила средний по ЕС показатель, причем впереди были только Венгрия, Швеция, Финляндия и Австрия.
В 2015 г. основной потом беженцев в Германию направлялся из Сирии (36%). Вместе с тем, в отличие от многих других государств в ЕС, в ФРГ прибыло много беженцев из других регионов, не охваченных вооруженными конфликтами, а именно из Албании и Косово. В целом, с учетом трудовых мигрантов за 2015 г., число иностранцев в ФРГ увеличилось на 1.14 млн человек (против 0.58 млн годом раннее) [10, c. 97 - 98].
Если посмотреть данные Евростата за 2011 г, обобщающие результаты последних переписей населения в странах ЕС, то по удельному весу граждан государств, не входящих в ЕС, Германия с показателем 4.4% (3.5 млн человек) занимала девятое место. С учетом граждан государств ЕС в ФРГ было свыше 6 млн иностранцев, что составляло 7.6% населения страны. В 2014 г. число иностранцев в Германии уже достигло 7 млн, а к концу 2015 г. превысило 9 млн (при том, что ежегодно ФРГ покидают несколько сотен тысяч иностранцев, в основном гастарбайтеры). Самыми многочисленными группами без гражданства в ФРГ являются выходцы из Турции, Польши, Италии, Румынии, Ближнего Востока, Закавказья и Северной Африки [21, c. 106].
Главком НАТО в Европе обвинил Россию в том, что ее бомбардировки, которые не отличаются высокой точностью, создали панику среди местного населения и привели к увеличению потока мигрантов, превращая миграцию в оружие против Европы. Председатель Европейского совета Дональд Туск считает, что действия России в Сирии «делают и без того очень плохую ситуацию еще хуже» [11].
Во Франции, по данным Евростата на 2014. мигранты составляли 8.3% населения (7.6 млн человек). Из них 2.1 млн-это выходцы из других государств ЕС, оставшиеся 5.5 млн родились в третьих странах. Число мусульман-мигрантов, по разными оценкам, составляет более 7% населения, а к 2030 г., по данным исследовательского центра Pew, возрастет до 10.3% [21, c. 100].
Вторая массовая волна беженцев, пришедшая в 2015г., спровоцировала миграционный кризис в Европе, который в полной мере пока не затронул Францию в полной мере. Согласно квотам, предложенным Еврокомиссией, Франция должна была принять в 2016-2017 гг. 24 тыс. беженцев из Сирии и Ирака (30.8 тыс. после введения дополнительных квот).
В силу своего географического положения Греция стала основной страной для первого въезда мигрантов на территорию Евросоюза. По данным Международной организации по миграции, в 2015 г. из 1 млн 15 тыс. беженцев и экономических мигрантов, прибывших морским путем, 856.7 (то есть 84%) попали в ЕС через греческие острова, находящиеся вблизи Эгейского побережья Турции. Для сравнения через Италию морским путем проникли 153.3 тыс. человек.
Для противодействия миграционному кризису Греции в 2016г. было выделено финансирование из фондов ЕС в размере 267 млн евро в дополнение с тем сравнительно небольшим средствам в рамках семилетней программы, которая реализуется через Фонд предоставления убежища, миграции и интеграции и Фонд внутренней безопасности (509 млн евро на весь период). Однако по оценкам греческих чиновников, в 2016 г. противодействие кризису обойдется стране в 1 млрд евро - сумму, значительно превышающую ассигнования из фондов ЕС [21, c. 102].
Наибольший наплыв мигрантов среди Вишеградской группы, куда входят Венгрия, Польша, Чехия и Словакия, пришелся на Венгрию, что в том числе отражает количество заявлений о предоставлении убежища, увечившееся за 2015г. боле чем вчетверо. В Польшу и Чехию пока продолжают направляться мигранты преимущественно из Восточной Европы. Польша приняла уже около 1 млн беженцев с Украины, и это не позволяет ей принимать выходцев из других регионов. Реальное же количество прибывших значительно превышает число заявлений о предоставлении убежища. За 2015г. в Венгрию прибыли более 411.5 тыс. человек. Количество беженцев в Чехии превысило 7 тыс. человек.
Статистика миграции в Европе в 2015 году зафиксировала приток 1 млн. беженцев, основную часть которых составляли сирийцы. В 2016 году их число удалось снизить до 355 тыс., но проблема до сих пор не решена. Статистика международной миграции отмечает: если раньше основная доля иностранцев приезжала в поисках работы, то теперь на первый план вышли беженцы, вынужденные покинуть свою родину [19].
В 2015 году к рекордному числу приблизилась миграция в Великобритании. Статистика зафиксировала прирост на 20 тыс. человек за год - с 313 до 333 тыс. Однако официальные органы отмечают, что увеличение произошло не из-за роста количества прибывших, а вследствие уменьшения их оттока.
Статистика миграции Швейцарии демонстрирует сокращение притока рабочей силы в первой половине 2017 года на 12%. Цифра достигла 25 тыс. человек. Это самый низкий показатель за 12 последних лет.
Жесткое противодействие государства получает миграция в Испании. По статистике всего 1,1 тыс. человек принято страной из 17 тыс., согласно обязательствам перед ЕС. Низкие темпы приема беженцев испанское правительство объясняет необходимостью их тщательной проверки [19].
Таким образом, проведенное исследование статистической информации и трендов миграционной и макроэкономической динамики государств Европейского Союза за период 2011-2017 гг. позволило сделать следующие выводы практического и теоретического свойств:
1) сопоставление трендов развития производительности труда и уровня безработицы в странах ЕС позволяет сделать вывод, что историческим периодам максимальной производительности труда в экономической системе соответствуют исторические периоды минимальной безработицы в стране. На основании этого статистически доказанного факта можно сделать вывод о роли безработицы как фактора экономической эффективизации роста производительности труда в рамках всей народнохозяйственной системы, о необходимости концентрации государственной экономической политики на показателях безработицы, в том числе и при реализации хозяйственных стратегий интенсивного роста;