А. В. Шевцов, заместитель начальника кафедры управления деятельностью подразделений обеспечения охраны общественного порядка центра командно-штабных учений Академии управления МВД России, кандидат юридических наук, доцент в своих тезисах выступления «О перспективах правового регулирования полномочий должностных лиц полиции в сфере осуществления производства по делам об административных правонарушениях» отметил, что одним из приоритетных направлений совершенствования полномочий должностных лиц полиции в сфере осуществления производства по делам об административных правонарушениях является оптимизация процессуальных процедур установления, фиксации противоправного деяния, рассмотрения дела и назначения административного наказания. Это подразумевает уменьшение количества процессуальных действий, осуществляемых должностными лицами полиции. При этом такого рода оптимизация должна основываться на упрощении вышеперечисленных процедур с учётом применения средств автоматической фиксации правонарушений, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность. Накопленный опыт проведения крупномасштабных мероприятий свидетельствует о приемлемости идентификации личности посредством индивидуальных QR- кодов и удостоверений личности Fan-ID.
Системы видеофиксации противоправных действий и распознания личности по антропометрическим (физиогномистическим) данным позволяют повысить правоприменительную значимость административно-правового воздействия на правонарушителей. Следует отметить, что подобные системы, использующие технологию электронного мониторинга местоположения, уже применяются на территории Москвы для выявления нарушений в период действия режима повышенной готовности, а также в целях установления лиц, не соблюдающих карантинные ограничения, связанные с угрозой распространения коронавирусной инфекции COVID-19.
Получаемые при этом данные являются основанием для возбуждения и рассмотрения дел без составления протоколов (ч. 3 ст. 28.6 КоАП). В таких случаях рассмотрение дела и привлечение к административной ответственности должно стать более быстрым. Экономия времени позволит уделить больше внимания профилактическим мероприятиям, а также оптимизировать властно-принудительные процессы, соблюсти процессуальные сроки, минимизировать риски при применении мер административного принуждения.
Отдельного внимания требует порядок применения некоторых процессуально-обеспечительных мер. Одним из актуальных вопросов является документирование факта нахождения лица, привлекаемого к административной ответственности, в состоянии опьянения. С января 2021 года сотрудники полиции вправе доставлять таких лиц в создаваемые специализированные муниципальные или региональные учреждения по оказанию помощи гражданам, находящимся в общественных местах в состоянии опьянения и утратившим способность самостоятельно передвигаться или ориентироваться в окружающей обстановке.
В связи с расширением сферы государственно-частного и муниципально-частного партнёрства по вопросам создания подобных специализированных организаций, появятся и особенности освидетельствования помещаемых туда лиц. Очевидно, что сеть таких социальных учреждений будет создаваться не сразу, да и предназначены они будут преимущественно для лиц, находящихся в состоянии алкогольной, наркотической или токсической комы. Поэтому освидетельствование на состояние алкогольного опьянения лиц, привлекаемых к административной ответственности, должно предусматривать быструю процессуальную фиксацию соответствующего физиологического состояния с использованием технических средств измерения алкоголя в выдыхаемом воздухе (алкотестеров). В этой связи указанное освидетельствование может осуществляться не только в отношении водителей транспортных средств, но и лиц, посягающих на правопорядок в общественных местах.
Перспективным представляется и совершенствование института доказательств по административному делу. Так, законодательная интеграция понятия «специализированное программное обеспечение портативных электронных устройств, являющихся предметом экипировки сотрудников ОВД (полиции)» в процессуальный порядок назначения административного наказания без составления протокола, упростит процедуру выявления противоправных деяний и обеспечит активное применение упрощённой формы административного производства.
П. И. Молчанов, ведущий научный сотрудник Внии МВД России, кандидат юридических наук, доцент в тезисах своего выступления «Использование материалов, полученных с помощью видеозаписывающей аппаратуры, в качестве доказательства по делу об административном правонарушении в области дорожного движения: особенности и оптимизация» отметил, что правовой основой использования видеозаписывающей аппаратуры (видеорегистраторов) по делу об административном правонарушении в области дорожного движения служит п. 3 ст. 11 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», согласно которому сотрудники полиции могут использовать «технические средства, включая средства аудио-, фото- и видеофиксации, при документировании обстоятельств совершения преступлений, административных правонарушений, обстоятельств происшествий». Однако более широкому применению данных, полученных с помощью указанных технических приборов, препятствует отсутствие полноценной нормативной правовой базы, регулирующей использование видеорегистраторов в деятельности как Госавтоинспекции, так и полиции в целом.
Использование записей с видеорегистраторов автомобилей ДПС как мера оптимизации административно-юрисдикционной деятельности сотрудников Госавтоинспекции, как минимум, позволяет:
1) расширить круг доказательств в деле об административном правонарушении;
2) зафиксировать ряд обстоятельств правонарушения (например, нахождение конкретного водителя за рулём) без необходимости их бумажного оформления, а следовательно, уменьшить затраты времени инспектора и нарушителя;
3) сократить затраты времени сотрудников Госавтоинспекции при рассмотрении дела или обжаловании постановления по делу, давая возможность защитить свою позицию и затрудняя использование контраргументов со стороны представителей правонарушителя, поскольку показания технических средств более объективны, нежели данные бумажных носителей.
Следует отметить целесообразность применения двух видов видеорегистраторов - установленных в патрульном автомобиле и носимых (нагрудных) видеорегистраторов. Таким образом, при помощи прилагаемых к административным материалам записей видеорегистраторов реализуется положение ч. 1 ст. 26.2 КоАП РФ о том, что доказательством признаются любые фактические данные, на основании которых устанавливается наличие или отсутствие события административного правонарушения.
В этой связи необходимо формирование унифицированного нормативного регулирования в рассматриваемой сфере, которое мы предлагаем начать с введения общего термина «средства объективного контроля» по отношению к видеорегистраторам, используемым полицией, закрепив данный термин в соответствующей статье главы 26 КоАП РФ.
Одновременно целесообразно внести соответствующие дополнения в ведомственную нормативную базу - раздел IV Административного регламента исполнения Министерством внутренних дел Российской Федерации государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства Российской Федерации в области безопасности дорожного движения, утверждённого приказом МВД России от 23 августа 2017 г. № 664. административный юрисдикционный право
Как представляется, перечисленные новации в совокупности способны оказать позитивное влияние на сокращение затрат не только административного производства в области дорожного движения, но и в целом правоохранительной деятельности органов внутренних дел.
Э. Л. Лещина, доцент кафедры конституционного и административного права Южноуральского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент в своём выступлении на тему «Правовое регулирование и практика привлечения сотрудников ОВД к дисциплинарной ответственности за совершение порочащих проступков» раскрыл особенности правового регулирования и современную практику привлечения сотрудников органов внутренних дел к дисциплинарной ответственности за совершение порочащих проступков.
Отмечено, что в силу существующих законодательных установлений, п. 9 ч. 3 ст. 82 № 342- ФЗ «О службе в органах внутренних дел РФ...» за совершение порочащего проступка сотрудником предусмотрено расторжение служебного контракта и безальтернативное увольнение виновного со службы. При этом в п. 9 ч. 3 ст. 82 № 342- ФЗ, помимо порочащего проступка, содержатся иные основания для расторжения контракта и увольнения со службы, не связанные с нарушениями дисциплины. Возникает вопрос об отнесении увольнения сотрудника ОВД за совершение порочащего проступка к дисциплинарному взысканию, что напрямую не следует из положений п. 6. ч. 1 ст. 50 № 342-ФЗ. Не вносит ясности и не способствует формированию единой практики правовая позиция Конституционного Суда РФ, содержащаяся в его постановлении от 26 марта 2020 г. № 13-П, где суд пришёл к выводу, что «увольнение госслужащего за совершение порочащего проступка не является дисциплинарным взысканием».
Далее подчёркнуто, что законодательные акты о порядке прохождения госслужбы отдельных видов не содержат определений и перечней порочащих проступков, а по своим признакам последние, как правило, совпадают с грубыми нарушениями служебной дисциплины, а в некоторых случаях и коррупционными правонарушениями. Приводится описание основных видов порочащих проступков сотрудников, выделены и охарактеризованы их признаки, показан существующий порядок привлечения к ответственности за их совершение. Проведённый в рамках исследования анализ современной судебной практики привёл к выводу, что сотрудники, уволенные по рассматриваемому основанию, в подавляющем большинстве случаев не смогли в суде оспорить своё увольнение, т. к. для этого достаточно установить в рамках служебной проверки лишь факт совершения порочащего проступка. При этом учёт каких-либо обстоятельств, смягчающих дисциплинарную ответственность, невозможен.
Для устранения существующих пробелов в правовом регулировании оснований ответственности за совершение порочащих проступков как вида дисциплинарной ответственности, законодательные акты о порядке прохождения государственной службы, устанавливающие виды дисциплинарных взысканий, предложено дополнить указанием на основания их применения - совершение порочащего проступка, либо такой вид взыскания, как «увольнение со службы», следует заменить на «увольнение по соответствующим основаниям». Установленные нормативными актами перечни грубых нарушений служебной дисциплины могут быть дополнены порочащими проступками. В этом случае ответственность сотрудника за совершение порочащего проступка будет по букве закона дисциплинарной, что обеспечит формирование единой правоприменительной практики.
Для проверки законности применения взыскания за совершение порочащего проступка, при наличии двухмесячного срока для увольнения со службы (ч. 15 ст. 51 № 342-ФЗ), возможно отложение приведения решения об увольнении в случае его оспаривания в порядке служебного подчинения вышестоящему руководителю и принятия последним окончательного решения.
В. Н. Закопырин, доцент кафедры административного и финансового права Академии ФСин России, кандидат юридических наук, доцент в тезисах своего выступления на тему «Вопросы приоритета прав потерпевшего в производстве по делу об административном правонарушении» отметил, что Российская Федерация осознаёт важность обеспечения надлежащей защиты прав и законных интересов не только правонарушителей, при привлечении их к установленной законом ответственности, но и в первую очередь потерпевших от преступлений и иных правонарушений. Основной Закон нашей страны устанавливает, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью.
Однако ни действующий КоАП РФ, ни новый проект Процессуального кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, подготовленный Минюстом России, устанавливая задачи производства по делам об административных правонарушениях, не закрепили одну из основных задач - защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от административных правонарушений. Это обстоятельство не позволяет в полной мере реализовать положения ст. 2 Конституции России в части защиты прав человека и гражданина, которому административным правонарушением причинён вред.
На первый взгляд, КоАП РФ, защищая интересы потерпевшего, предоставляет ему широчайшие процессуальные права, сопоставимые с правами лица, привлекаемого к административной ответственности. Изначально воспользоваться своими правами лицо, которому причинён вред административным правонарушением, не может в силу неопреде- лённости момента приобретения своего правового статуса как потерпевшего. Моментом возникновения у лица, которому причинён вред административным правонарушением процессуального статуса потерпевшего, является момент первого упоминания о нём в процессуальных документах (протокол об административном правонарушении, протокол осмотра места совершения административного правонарушения, определение о проведении административного расследования). А правонарушитель приобретает свой статус с момента возбуждения дела и может с этого момента, например, воспользоваться помощью защитника, а вот потерпевший - помощью представителя нет, что ставит потерпевшего в неравное положение с причинителем вреда.