Преобладание рыночных сил в экономике. Экономический либерализм стал доминирующей идеологией с середины 1970-х годов. Эффективность экономики повысилась, но при этом углубился социально-экономический раскол в обществе разных государств. [26, с. 391]
При сосредоточении основной доли прибыли от национальных экономик в руках узкого слоя олигархии увеличилась доля неимущей части населения, выросла безработица, нищета, беспризорность детей и подростков-тех явлений, которые являются наиболее питательными условиями развития преступности, наркомании, алкоголизма: по данным ООН, треть населения развивающихся стран живет в абсолютной нищете. Более 100 млн. детей на планете не имеют своего дома и являются беспризорными.
Закономерно вырос уровень коррумпированности аппарата власти и управления как следствие тесной связи госслужащих с узким слоем национальных олигархов и представителей международных финансовых организаций.
Интеграция мировой экономики. Данная тенденция прежде всего определяется мобильностью мирового капитала. Для стран с неразвитой экономикой и рыночной инфраструктурой этот процесс вызывает «бегство» капиталов, квалифицированной рабочей силы и «утечку умов». Этими негативными последствиями глобализации эффективно пользуются преступные сообщества, извлекая при этом колоссальные прибыли.
Интеграция мировой экономики породила глобализацию международных финансов и как следствие развитие офшорных рынков, что, с одной стороны, способствовало ускорению развития международной торговли и процессов инвестирования, но с другой - породило мировую систему теневой экономики, необлагаемую налогами в офшорных зонах. [26, с. 254]
Новая глобальная финансовая система действует вне контроля какой-либо отдельной страны и все активнее диктует свои собственные приоритеты в интересах быстрой денежной отдачи и краткосрочных выигрышей, в противоположность приоритетам производителей, бюджетам и планам правительств отдельных государств.
В результате национальные экономики постепенно «отрываются» от социальных процессов, происходящих в их собственных странах, порождая всю цепь антисоциальных последствий.
Объединение и слияние региональных и отраслевых финансовых рынков в единый общемировой финансовый рынок порождают в финансовой сфере появление глобальных монополий, обладающих небывалой наднациональной властью в масштабах общемировых рынков. Эти глобальные монополии часто даже не формализованы, что не дает возможности анализировать их деятельность традиционными методами.
Скорость движения капитала на современном глобальном финансовом рынке равна скорости движения информации и, естественно, намного превосходит скорость осмысления этих процессов.
Трансформация систем производства и рынка рабочей силы. В последние десятилетия промышленность все более основывается на небольших и гибких системах производства, а работники предпочитают перемещаться в обслуживающий сектор, работать неполный рабочий день или заниматься неформальной деятельностью, значительно ослабляя потенциал профсоюзов и возможности государства по нормированию труда, сбору налогов и финансированию социальных программ.
При этом значительно ослабевает традиционный государственный контроль за деятельностью предприятий, что создает условия для массового уклонения от налогов. Гибкие методы организации труда нарушают корреляцию между увеличением промышленного производства и ростом занятости и ведут к нарастанию безработицы.
В свою очередь, массовое разрастание безработицы создает резервную «армию» для пополнения организованных преступных формирований. Лидеры таких преступных сообществ в глазах населения все более ассоциируются с «экономическими диссидентами» глобализации и даже со «спасителями» от нищеты и безработицы. Эти люди умело разыгрывают карты социальных благодетелей, что все чаще помогает криминальным лидерам попадать во властные выборные структуры.
Трансформация производства в менее развитых странах и среди не готовых к переменам социальных групп приводит к тому, что огромные массы не обученных новым технологиям людей, не имея перспектив профессионального роста, скатываются в нищету. Это порождает стихийные протесты против самого процесса глобализации, сопровождаемые актами вандализма и насилия (об этом свидетельствуют беспорядки в Ливии).
Быстрота технологического обновления. С появлением первых электронно-вычислительных машин в середине XX века началась информационная революция. К концу века окончательно сформировались основы нового общества постиндустриального типа или общества информационных технологий. Изменяющимся технологиям производства и общественным отношениям сопутствовало изменение и противоправных форм поведения, появление новых видов преступности, бравшей на вооружение средства, адекватные своему времени. Таким средством эпохи информационной революции становится информационное оружие.
В наше время любой банк, любая электростанция, любая транспортная сеть, любая телевизионная студия представляют собой потенциальную мишень для преступного воздействия из кибер пространства.
Широкое распространение получили хищения финансовых или материальных ценностей путем изменения содержания информации, учитывающей данные в электронном виде; использование в преступных целях информации, полученной в результате несанкционированного доступа к ее электронным носителям; причинение материального ущерба путем повреждения или уничтожения электронным способом программного обеспечения; пиратское электронное копирование программного обеспечения, нарушающее авторские и иные имущественные права, связанные с программными продуктами.
Особую тревогу вызывают «компьютерный саботаж» и «компьютерный терроризм», то есть блокирование, повреждение и вывод из строя электронными способами систем, обеспечивающих функционирование отдельных объектов и целых комплексов. [27, с. 301]
Наиболее экзотическими методами и способами совершения преступлений с использованием возможностей современных информационных технологий является применение компьютера как инструмента для моделирования преступных действий и их последствий.
Революция средств массовой информации и диктат идеологии потребительства. Сила убеждения всепроникающих средств массовой информации во всем мире сейчас настолько велика, что подчас они разрушающе действуют на национальные культуры и традиционные ценности.
Оказавшись в ситуации острой конкурентной борьбы за рынки сбыта своей продукции, средства массовой информации многих стран, особенно с неразвитыми рыночными отношениями, в целях удержания и расширения зрительской и читательской аудитории вынуждены прибегать, по существу, к криминогенным воздействиям.
Применяемые при этом приемы сводятся к манипуляциям с традиционными духовными, социальными и правовыми ценностями, к игре на исконных человеческих слабостях, прославлению человеческих пороков.
Рекламирование в СМИ тех форм отклоняющегося поведения, которые традиционно считались неприемлемыми в нравственном отношении (проституция, сутенерство, открытый разврат, наркомания, токсикомания, азартные игры, порно бизнес, сексуальная эксплуатация детей), создает впечатление естественности, неизбежности и даже некой прогрессивности происходящего.
В результате возрастает терпимое отношение общества (причем на всех его уровнях вплоть до властных структур) к различного рода социальной и физиологической патологии.
Одним из наиболее опасных симптомов криминализации общества является процесс легализации преступности. Во многих СМИ подробно описываются нетрадиционные разновидности преступной деятельности, якобы не наказуемые по действующему уголовному законодательству и приносящие наиболее высокие и стабильные доходы.
В целом происходит диффузное проникновение элементов преступности в нормальный социальный организм, когда законопослушному гражданину становится трудно отделить противоправное от преступного, преступное от социально одобряемого, специфически криминальное от повседневно бытового, так тесно переплелись и взаимодействуют между собой эти явления в реальной и изображаемой СМИ виртуальной действительности, куда зазываются следующие поколения.
Таким образом, мы видим, что с развитием общества, его информатизацией, компьютеризацией преступность продолжает расти в своих объемах, кроме этого порождая все новые и новые виды.
2.2Особенности сотрудничества со странами АТР в области уголовного права
Сотрудничество государств Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) в сфере борьбы с преступностью исторически складывалось под влиянием геополитических факторов, что неизменно сказывалось на правовых формах взаимодействия в рассматриваемой сфере.
На современном этапе имеется широкая нормативно-правовая база осуществления сотрудничества стран АТР в борьбе с преступностью. Вместе с тем заключенные с отдельными странами соглашения двустороннего характера сильно отличаются друг от друга не только по содержанию (одни - общего характера - о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам; другие - специализированные - например, о выдаче, о содействии в расследовании уголовных дел и т.д.), но и по формам взаимодействия правоохранительных органов. Различия в перечне организационно-правовых форм вызваны многими причинами, среди которых есть как политические, так и правовые. Невозможность внести в двусторонний договор ту или иную форму сотрудничества часто связана с сильными различиями национального законодательства сторон, особенно процессуального, что делает невозможным реализацию такой формы на практике без обоюдного внесения изменений во внутренние нормативно-правовые акты.
Анализ форм международного сотрудничества в борьбе с преступностью в рамках АТР на основе их закрепления в юридически обязательных документах (договорах) дает возможность оценить приоритеты правоохранительных органов в вопросах межведомственного взаимодействия. В частности, проводимый в данной работе анализ касается соглашений России с тринадцатью странами региона, среди которых: Япония, Монголия, Китай, КНДР, Республика Корея, Таиланд, Камбоджа, Филиппины, Индонезия, Вьетнам, Лаос, Австралия и Новая Зеландия. Для выявления и сравнения форм сотрудничества анализу подвергались все виды соглашений - межгосударственные (межправительственные) и межведомственные.
Анализ показал, что наиболее распространенной формой международного сотрудничества стран АТР в борьбе с преступностью выступает информационный обмен (100%). При этом с отдельными странами он осуществляется не в полном объеме, а только в связи с преследованиями за некоторые виды преступлений.
Также в 100% случаев двусторонними соглашениями предусматриваются обмен опытом работы, в том числе путем проведения совещаний, конференций и семинаров. Популярность таких форм сотрудничества можно объяснить отсутствием необходимости согласования сложных юридических процедур, что неизменно требуют другие формы международного взаимодействия.
Анализ показал, что экстрадиция как форма сотрудничества присутствует в соглашениях только с половиной государств региона (точнее 55%). Любопытно, что наличие данной формы международного сотрудничества в соглашениях с отдельными странами почти в полной мере коррелирует с наличием и другой формы взаимодействия с этими же государствами - обязанности возбуждения уголовного преследования по просьбе другой стороны. Почти аналогично обстоит дело и с возможностью проведения в рамках своей компетенции одной стороной по запросам другой стороны оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий (45%).
Таким образом, учитывая присутствие указанных трех форм сотрудничества одновременно в соглашениях с одними и теми же государствами, полагаем, что они являются необходимыми элементами, неотъемлемыми составляющими "пакета" организационно-правовых форм развитого и тесного взаимодействия в сфере борьбы с преступностью в АТР.
Следует обратить внимание на то, что такая форма сотрудничества, как подготовка и повышение квалификации сотрудников правоохранительных органов, имеет в двусторонних соглашениях со странами АТР очень ограниченное присутствие (22%). Совместная деятельность по подготовке и повышению квалификации сотрудников правоохранительных органов если и ведется, то на нерегулярной эпизодической основе.
Рассмотрим наиболее актуальную международную проблему в борьбе с преступностью как терроризм.
Терроризм, в том числе в его трансграничных формах, - одна из наиболее опасных форм преступности. На современном этапе это явление превратилось в фактор, серьезно дестабилизирующий нормальное развитие международных отношений. Особую опасность могут представлять террористические посягательства с использованием ядерных и иных средств массового поражения.
Процесс становления международного сотрудничества в противодействии терроризму, формирования его основополагающих принципов и норм прошел через определенные исторические этапы. Первые многосторонние усилия государств на этом направлении восходят к концу 20-х - второй половине 30-х годов нашего столетия. В ходе международных конференций по унификации уголовного законодательства удалось сформулировать и принять (в форме рекомендаций государствам-участникам) определение терроризма, под которым понималось применение какого-либо средства, способного терроризировать население, в целях уничтожения всякой социальной организации. На конференциях шла также работа над созданием механизмов, которые позволяли бы осуществлять уголовное преследование террористов за пределами национальных границ. «Унификаторы» подошли вплотную к признанию объективной необходимости подкрепления мер, принимаемых на национальном уровне, разработкой соответствующих международно-правовых норм.
На глобальном уровне такое взаимодействие концентрируется в рамках ООН, ее специализированных учреждений, прежде всего ИКАО, ИМО, МАГАТЭ. Под их эгидой создана и действует международно-правовая база такого сотрудничества, включающая в себя целый ряд универсальных соглашений, таких как: Токийская конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, 1963 года; Гаагская конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 года; Монреальская конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1971 года; Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года; Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 года; Конвенция о физической защите ядерного материала 1980 года; дополняющий Монреальскую конвенцию Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, 1988 года; Римская конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, 1988 года и Римский протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе, 1988 года. В 1991 году была принята Конвенция о маркировке пластических взрывчатых веществ в целях их обнаружения. [28, c. 359]
На региональном уровне вопросы сотрудничества в борьбе с терроризмом рассматриваются в рамках СБСЕ, ЕС, Совета Европы, Организации американских государств (ОАГ), Ассоциации регионального сотрудничества Южной Азии (СААРК) и др. Разработан и действует ряд международных инструментов, регламентирующих сотрудничество на этом уровне: итоговые документы совещаний СБСЕ в Хельсинки, Мадриде, Вене, Париже; резолюции и решения, принятые органами ЕС; подготовленная ОАГ Конвенция о предупреждении и наказании за совершение актов терроризма, принимающих форму преступлений против лиц и связанного с этим вымогательства, когда такие акты носят международный характер, 1971 года; разработанная Советом Европы Европейская конвенция о пресечении терроризма 1977 года; Региональная конвенция СААРК о пресечении терроризма 1987 года.