Масштабы и места: онтологии освоения космоса
Денис Юрьевич Сивков
Аннотация
В статье рассматриваются онтологии освоения космоса, связанные с понятиями места и масштаба. Космос и космонавтика репрезентируются как столкновение трех масштабов: глобального, национального и локального. Глобальный масштаб - это действия всего человечества, национальный масштаб - космическая гонка государств. Антропологические исследования космоса показывают, что космос локализуется в особых земных местах. Три онтологических масштаба смешиваются и конкурируют друг с другом. В рамках исследований науки и технологий и тезиса Б. Латура доказывается, что столкновение масштабов зависит от мест, которые создают и поддерживают масштабирование. В то же время вызовом для земных онтологий являются внеземные места, в которых обнаруживаются радикально иные условия существования, например невесомость. В этой связи в онтологической перспективе важной становится интерскалярная работа по сопряжению масштабов и мест.
Ключевые слова: антропология космоса, исследование науки и технологий, масштаб, место, космос, космонавтика, онтология, локальность, интерскалярность
SCALES AND PLACES: ONTOLOGIES OF SPACE EXPLORATION
Sivkov Denis Yu.
Abstract. The article discusses the ontologies of space exploration which are associated with the concepts of place and scale. As a rule, space exploration is represented on either a global scale, as all mankind's actions, or a national scale, as a space race. Anthropological studies of outer space, in turn, show that outer space is localized in particular terrestrial places. These three scales get mixed and compete with each other. Within Science and Technology Studies, it has been argued that the controversies of scales depend on the places that create and maintain scaling. According to this idea, extraterrestrial places represent a challenge to terrestrial ontologies, in which radically different conditions, such as zero gravity, are found. Thus, from the ontological perspective, the interscalar work on combining scales and places becomes a matter of particular importance.
Keywords: anthropology of outer space, Science and Technology Studies, scale, place, outer space, space exploration, ontology, locality, interscalarity
Введение: шаги и скачки
онтология освоение космос
Изучая социотехнические проекты космических любителей в России, я столкнулся с необходимостью понять, как репрезентируется попытка достичь безвоздушное пространство1. В освоении космоса одной из самых заметных является метафора шагов и скачков, в которой само освоение предстает как движение и преодоление. Американский астронавт Нил Армстронг, первым ступивший на поверхность Луны, произнес знаменитую фразу: «Это один маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества» (That's one small step for |al man, one giant leap for mankind). Шаг индивида является метонимией скачка всего человечества. В этом смысле отдельный человек действует не сам, а от имени всего человечества, если он занимается освоением космоса.
Любопытно, что в коммерческой космонавтике, которая, казалось бы, в последнее время существенно опрокидывает принципы космической гонки и государственного освоения космоса, сохраняется тот же троп или фрейм шагов-скачков «всего человечества». После успешного запуска компанией Илона Маска Space X ракеты Falcon 9, один из сторонников движения NewSpace Рик Тамлинсон заявил: «Это гигантский скачок для коммерческого космоса, но маленький шаг к космическому фронтиру!» (That's one giant leap for commercial space and one small step towards an open space frontier!). Как показал в своем исследовании коммерческой космонавтики антрополог Дэвид Валентайн, риторика освоения космоса у ньюспейсеров построена на идее «стратегии выхода» - спасения всего человечества за счет колонизации спутника Земли, планет Солнечной системы и астероидов и создания там человеческих поселений. Валентайн показывает, что коммерческое движение NewSpace отличается от современного капитализма. Капитализм, как правило, стремится к быстрой отдаче кратковременных инвестиций. Космические предприниматели, напротив, стремятся к долгосрочным инвестициям в будущее, в эволюцию человечества в космологической перспективе. Как отмечал Валентайн, «вопреки разнообразию индустрии они [ньюспейсеры. - Д.С.] объединены общим и несомненно экстремальным видением будущего и капитализма: предпринимательская активность радикально и позитивно трансформирует будущую эволюцию общества и самих наших видов основанием человеческих поселений в Солнечной системе и за ее пределами» (Valentine 2012: 1047)2.
Схожим образом видят будущее колонизации космоса участники проекта Mars One. Этот коммерческий медиа-проект имеет целью отправку миссии на Марс и создание там поселений. Для этого был проведен отбор колонистов из разных стран. Исследователь науки и технологий Ричард Таттон провел серию интервью с колонистами, прошедшими отбор в Mars One, на предмет их видения будущего и целей миссии. Основывая свое мнение на утопических представлениях, взятых в том числе из современной научной фантастики, респонденты схожим образом отмечали, что сама миссия послужит для объединения всего человечества. Это может произойти из-за стирания в космосе границы между национальными, социальными и расовыми группами. Таттон выяснил, что «не только сам Mars One привлек широкий круг претендентов из разных стран и культур, но и путешествие на Марс, которое совершат четыре соискателя Mars One, их попытка создать там поселение, которое также объединит все человечество» (Tutton 2017: 529). В этом смысле оторванные от своих обязательств, привязывающих к Земле, участники надеются на стирание всех земных различий и создание космического единства в колонизации красной планеты.
Таким образом, изучение и освоение космоса не являются нейтральным технонаучным предприятием. Оно основывается на важном допущении, согласно которому считается делом всего человечества. Этот глобальный масштаб сохраняет свою значимость от «общего дела» русского космизма до актуальных проектов Илона Маска. Необходимо пояснить, что понятие масштаба в онтологическом смысле опирается на несколько достаточно простых допущений. Во-первых, освоение космоса, как уже было показано, имеет пространственный смысл и подразумевает преодоления некоторой дистанции (расстояния), а также достижения и соединения различных точек. Во-вторых, обозначенное преодоление осуществляется за счет некоторого ресурса и, соответственно, имеет смысл для некоторой референтной группы, например для всего человече-ства. Очевидно, что этот ресурс и весь социологический аппарат, описывающий его, отсылает к пространственной метафорику размещения. В-третьих, масштаб также оказывается некоторой рамкой, или фреймом, который позволяет видеть, как сам феномен освоения, так и референтную группу. В данном случае масштаб предоставляет возможность видеть всех людей как человечество. Говоря о масштабе, следует учитывать, что социальные образования, которые являются основаниями для масштаба освоения космоса - человечество, нация или локальное сообщества, являются «воображаемыми сообществами» в том смысле, в котором о них говорил Бенедикт Андерсон (Андерсон 2016). Дело в том, что освоения космоса представляется делом всего человечества, но вряд ли в действительности является таковым. В то же время, как будет показано дальше, масштаб создается и поддерживается с помощью материальной инфраструктуры в специальных местах. В последующем изложении представлена попытка сформулировать положения конкурирующих онтологий освоения космоса, задействующих масштабы и места. В этой связи возникает вопрос: «все человечество» - единственный ли это масштаб, который позволяет осваивать космос или изучать само освоение? Для ответа на этот вопрос попытаемся понять, какой масштаб в освоении космоса выбирает антропология.
«For all mankind» в антропологии
В каком-то смысле антропология космоса началась сразу же после запуска Советским Союзом первого искусственного спутника Земли в 1957 году. Пожалуй, самый влиятельный в дисциплине ученый в начале космической эры Маргарет Мид собрала в Нью-Йоркской академии наук своих коллег - антропологов, социологов и политологов с целью выяснить, какое влияние может оказать советский «красный спутник» (red moon) на человечество. Как отмечал корреспондент газеты The New Scientist Джон Лир, освещавший событие, «есть небольшая группа уче- ных-наблюдателей в Соединенных Штатах, которые смотрят на спутники (moons), произведенные русскими, как на будущее благо для человечества. Возглавляемое известным антропологом д-р Маргарет Мид из Американского музея естественной истории, это меньшинство наблюдателей реалистов надеется получить самую первую “до и после” словесную картину главного культурного изменения во всей истории человеческой цивилизации» (Lear 1957: 20).
Любопытно, что в начале освоения космоса антропология говорит не о локальных, локализованных на островах и в джунглях индигенных сообществах, а обо всем «человечестве» и «человеческой цивилизации». Более того, помимо глобального масштаба «ради всего человече-ства», Мид и ее соавтор Рода Метро обращаются к метафоре шагов и скачков всего человечества в эссе «Человек на Луне», которое было опубликовано за несколько дней до высадки американских астронавтов на естественный спутник Земли: «В день, когда человек ступит (steps) на поверхность Луны, люди (human beings) сделают решительный шаг (step) из прошлого в новую реальность» (Mead, Metraux 2005: 247).
Такой взгляд на освоение космоса как на деятельность всего человечества во многом стал возможен благодаря публикации фотографий Земли, сделанных из космоса американскими астронавтами во время миссии «Аполлон» с расстояния примерно в 30 тыс. км. Один из самых известных снимков этой серии называется Blue Marble. В другом эссе, «Час земли», Маргарет Мид рассуждала о стирании политических границ благодаря такому взгляду на Землю из космоса: «...на синих и белых пустошах (waste) изображения Земли из космоса нет границ, кроме тех, что сделаны водой и горами. Однако в этой картине Земли исчезают суровые безличные структуры мировой Politik; нет зон влияния, политических спутников, международных блоков, только люди, которые живут на землях, на земле, о которой они заботятся» (Mead 1973: 10). Соответственно, по мнению Мид, освоение космоса превращает нашу планету в целое, потому что «тот же самый набор изобретений, который открывает вселенную для освоения, также делает наш мир одной, ограниченной единицей, внутри которой все люди разделяют те же риски и имеют доступ к тем же самым надеждам» (10).
Для поддержания глобального фрейма-масштаба и «ради всего человечества» ранняя антропология космоса задействует различные внешние и внутренние ресурсы, будь то фотовзгляд из безвоздушного пространства, или идея эволюции и культурного контакта между цивилизациями разной степени развития, или даже перенос принципов полинезийской колонизации в межзвездное пространство (Dick 2006; Finney 1987). В начале космической эры антропология видела освоение космоса в глобальном масштабе3.
Space race, или Национальный масштаб
Американский антрополог Шон Т. Митчелл, который исследовал этническое и политическое движения квиломбу в контексте бразильской космической программы, обратил внимание читателя на фотовзгляд Маргаред Мид из космоса на нашу планету. Митчелл отмечал, что «это видение Земли стало возможным благодаря космическому путешествию, - абстрактное видение издалека, в котором линии конфликтов и господства становятся бессмысленными. Эссе Мид было написано как заявление эры холодной войны о том, что космическая перспектива побуждала человечество больше заботиться о Земле и народах, свободных от политических границ - настолько плодотворная утопия, насколько мог вообразить любой человек... Похожую утопическую перспективу сложно найти в бразильской космической программе. Видеть Землю сверху, не с земной, но с точки воображаемого универсального человечества - легко с перспективы имперской космической программы во время холодной войны в США и Советском Союзе. Но такая универсализующая перспектива плохо подходит к попытке догнать, которую устанавливает для себя бразильская космическая программа в качестве отправной точки» (Mitchell 2017: 185).
Тем самым Митчелл выявил еще на один масштаб освоения космоса, - национальный масштаб, обусловленный космической гонкой. Во- первых, примечательно, что, согласно Митчеллу, глобальный взгляд на Землю, человечество и освоение космоса возможен как раз благодаря универсализующему национальному фрейму. В этом смысле фотография Blue Marble помещается в уже существующие рамки столкновения национальных государств. Очевидно, что речь идет о том, что уже готовая целостность национального взгляда достаточно легко переносится на всю планету. Тотальность масштаба задается механизмами не глобальной, а национальной целостности. Таким образом, на онтологическую арену выходит национальный масштаб.
В этом смысле коммерческий сектор в эпоху космической гонки и гонки вооружений скорее эксплуатирует противостояние космических держав, а не спасение всего человечества. Можно проиллюстрировать сказанное одним примечательным примером. В декабрьском номере журнала Playboy за 1969 год, который вышел после полета американцев на Луну, была размещена реклама портативного телевизора фирмы Panasonic. На фотографии изображены два американских астронавта в скафандрах на поверхности Луны, которые видели на портативном телевизоре летящую баллистическую ракету. Надпись гласит: «Теперь Вы можете смотреть, как русские идут, даже если вы находитесь за 250 000 миль от дома» (Panasonic Adsver- tising 1969: 52). Этот одновременно иронический и серьезный образ расколотой на политические блоки планеты, которые соревнуются в смертельной гонке, далек от единого и универсального человечества в движении NewSpace.
Во-вторых, Митчелл делает важное различение: есть национальный масштаб освоения космоса, связанный с космической гонкой, а есть, в случае с Бразилией и ее космической программой, национальный масштаб, связанный с попыткой догнать космические державы.
Очевидно, что у «гнаться» и «догонять» разные смыслы. История бразильской космической программы - это скорее история неудач и поражений. От полета бразильского астронавта на Международную космическую станцию до взрыва на космодроме Алкантара в 2015 г. бразильская космонавтика воспринимались как безуспешные попытки попасть в клуб космических держав. В 1994 г. за 10 млн долл. бразильский астронавт Маркос Цезар Понтис полетел на российском корабле «Союз» на Международную космическую станцию. Как отмечал Шон Т. Митчелл, «если Нил Армстронг был способен представить себя как метонимию человечества в его прогрессе, Понтис стал метонимией - во многих бразильских медиа - неудачной конвергенции с космическими державами» (Mitchell 2017: 94).