3
Литургические практики католиков Советской России в 1920-1930-е гг.: нормы и аномалии
Alexey Beglov, Evgeniia Tokareva, Ivan Fadeyev
Catholic Liturgical Practices in Soviet Russia in the 1920s and 1930s: Canonical Norms and Anomalies
Alexey Beglov -- Institute of World History, Russian Academy of Sciences (Moscow, Russia).
Evgeniia Tokareva -- Institute of World History, Russian Academy of Sciences (Moscow, Russia).
Ivan Fadeyev -- Institute of World History, Russian Academy of Sciences (Moscow, Russia).
This paper examines changes in the liturgical and paraliturgical practices of Roman Catholics in Soviet Russia in the 1920s and 1930s. Nine documents from different archives outside Russia were first used to show changes made at the request of Russian Catholics. These documents deal with a number of disciplinary issues, such as the time for the celebration of Mass, observation of a natural fast before Mass, permission for lay people to bring Holy communion to the sick or imprisoned people. The Holy See readily relaxed canonical requirements. Consequently, at the turn of the 1920s and 1930s, the time for the celebration of Mass became variable, moving more often to the evening hours; the rules of a natural fast before Mass for clergy and laity were relaxed, which paved the way for regular communion at evening Masses; laity were given permission to bring Holy communion to those who could not personally hear the Mass; the practice of stipends for Mass became an instrument of financial support given by the Holy See to impoverished Catholic clergymen in critical situations. The main reason for these dramatic changes was the anti-religious policy of the Soviet government and the disruption of the traditional calendar. The fact of continuing contacts with the Vatican sheds light on those aspects of religious life in Soviet Russia that are not reflected in the official Soviet documentation.
Keywords: History of Soviet Russia in the twentieth century, Roman Catholic Church, anti-religious policy, repressions, Vatican, liturgical practices, time for the celebration of Mass, eucharistic discipline, stipends for Mass, Pontifical Commission Pro Russia, Pius XI, Michel d'Herbigny.
месса католик пост причастие литургия
Религиозные практики обладают значительной устойчивостью. Как и любая стабильная социальная практика, они представляют собой набор поведенческих стереотипов и обладают функцией стереотипизации форм поведения. В случае с христианскими традициями ритуальный стереотип охватывает ритуальное (храмовое) пространство, последовательность ритуальных действий (литургические и паралитургические ритуалы), «ритуальное» время (литургический календарь, регламентирующий литургические времена, праздничные и постные периоды)См., например: Лебедев В.Ю. Религиозный ритуал западного христианства: культура, традиция, семиотика (XVI-XX вв.). Тверь: Издательство ГЕРС, 2008. С. 153.. В силу устойчивости таких стереотипов религиозные практики могут не изменяться годами или изменяться очень медленно, незаметно для глаза даже включенного в ту или иную религиозную традицию наблюдателя. Однако существуют периоды, когда такие практики начинают меняться стремительно. Для отечественных христианских Церквей таким периодом был советский. Под воздействием по большей части внешних для религиозных традиций обстоятельств претерпевали изменения самые разные религиозные практики: от богослужебных и связанных с функционированием священных текстов до религиозных процессий, в том числе менялись и являющиеся сердцевиной христианских религиозных традиций литургические практики, то есть практики, связанные с совершением таинства Евхаристии и литургии (мессы) как богослужения, на котором это таинство совершаетсяВпрочем, следует отметить, что в XX в. эволюция христианских литургических практик шла не только под воздействием экстрарелигиозных причин, к которым прежде всего следует отнести государственную политику. В этот период мы наблюдаем изменение этих практик также и в силу развития литургического богословия и литургики как отдельной научной области. Известен феномен «литургического возрождения» в Православной церкви. Аналогичное явление, известное как «литургическое движение», имело место и в Католической церкви. Зародившись в среде бенедиктинского монашества в конце XIX в., широкое распространение оно получило в первой половине XX в. См., например: Руссо О. История литургического движения / Пер. с фр. К.: ДУХ I Л!ТЕРА, 2013; Reid, A. (2005) The Organic Development of the Liturgy. 2nd ed, p. 73-301. San Francisco: Ignatius Press; Chiron Y. (2018) Annibale Bugnini: Reformer of the Liturgy. Brooklyn, NY: Angelico Press..
Изучение эволюции литургических практик на российским материале на сегодняшний день уже имеет определенную традицию. Стоит обратить внимание на проведенную в 2012 г. научную конференцию «Религиозные практики в СССР» и изданный по ее результатам специальный выпуск журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом». Здесь были представлены примеры эволюции самых разных практик различных религиозных традиций. В том числе эволюцию практики исповеди у православных анализировала Н.Б. Киценко, а практику причащения православных мирян -- А.Л. БегловКиценко Н. Исповедь в советское время // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 3-4(30). С. 10-33; Беглов АЛ. Практика причащения православных прихожан советской эпохи // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 3-4(30). С. 34-59.. В частности, было показано, что литургические практики православных (например увеличение частоты причащения) в советский период изменяются под воздействием распада сословного строя, экстремальных условий жизни (постоянной близости смерти), конвергенции мирянских и монашеских практик.
Не меньший интерес для исследователей представляют собой практики католические. При их определенном структурном сходстве с практиками православных, они имеют и значительную специфику. Одним из отличий католических религиозных практик является их значительная нормированное^ -- для изменений, казалось бы, самых незначительных, требовалось разрешение непосредственно Святого Престола. Но именно благодаря этому появились представленные ниже документы, в которых католические священники в России обсуждают возможности отступления от принятых норм со Святым Престолом. По этим документам мы можем проследить направление изменений католических литургических практик, хронологию и мотивы этих изменений. Необходимость в подобных обращениях была вызвана изменяющимися условиями жизни католических общин и их пастырей.
Положение католиков в России после Октябрьской революции 1917 г. рассматривалось в ряде немногочисленных работ отечественных исследователей. Среди них можно назвать такие исследования, как обстоятельная монография О.А. Лиценбер- гер, вышедшая в 2014 г., монография С.Г. Козлова-Струтинско- го и П.А. Парфентьева, работы И.И. Осиповой, небольшой очерк В.Л. Задворного и А.В. Юдина, ряд статей Е.С. ТокаревойКозлов-Струтинский С.Г., Парфентьев ПА. История католической церкви в России. СПб.: Белый камень, 2014; Задворный В., Юдин А. История Католической Церкви в России: Краткий очерк. М.: Издательство колледжа католической теологии св. Фомы Аквинского, 1995; Осипова И.И. «В язвах своих сокрой меня...». Гонения на католическую церковь в СССР. По материалам следственных и лагерных дел. М.: Серебряные нити, 1996; Токарева Е.С. Католики в системе государственно-церковных отношений в СССР в 1920-е -- 1930-е гг. ХХ века: национальное и международное измерение // История сталинизма. Конфессиональная политика советского государства в 1920-1950-е годы. М., РОССПЭН, 2019. С. 97107; Tokareva, E. (2017) “La distruzione dell'organizzazione ecclesiastica in Unione So- vietica”, La Chiesa cattolica in Unione Sovietica. Dalla Rivoluzione del 1917 alla perestrojka, pp. 79-89. Roma.. Уделяли этому вопросу внимание и зарубежные исследователи, прежде всего из Польши, Литвы и Германии, которые изучали по преимуществу положение в России в советский период соответствующих этноконфессиональных группСм., например: Грабовец Э. Святой Престол и немецкие католические священники в Советском Союзе (1922-1938): назначения, контакты и каналы связи в международном контексте // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2018. T. 9. Выпуск 4 (68) [http://history.jes.su/s207987840002207-6-1, доступ от 19.05.2018]; Dzwonkowski, D. (1997) Kosciol katolicki w ZSRR 1917-1939. Zarys historii. Lublin; Walewander, E., ed. (1991) Polacy w Kosciele Katolickim w ZSRR. Lublin; Бёк К. Католические общины в СССР в 1918-1939 гг. // Вестник церковной истории 3/4 (47/48) (2017). S. 332-352; Boeckh, K. (2017) “Konfessionelle Netzwerke der Russland-Deutschen: Zur Verfolgung der Katholiken in der Sowjetunion (19171939)”, Historisches Jahrbuch 137: 268-303.. Эти работы обрисовывают в первую очередь общую ситуацию и репрессии, которым подвергались как католическое духовенство, так и верующие миряне. В некоторых из них (например, в статье Э. Грабовец) упоминается об особых условиях отправления культа, в которые были поставлены католические священники, особенно в 1920-е -- 1930-е гг., но, как правило, особенности католических литургических практик в этот период не рассматриваются подробноГрабовец Э. Святой Престол и немецкие католические священники в Советском Союзе (1922-1938)..
Репрессии в отношении католического духовенства начались непосредственно после революции 1917 г., однако в первое трехлетие советской власти они не носили массового характера и по большей части были связаны с военными действиями на территории России. Всего за период 1918-1920 гг. подверглись аресту более 80 священников, однако большинство из них были задержаны на короткий срок и затем отпущены на свободуЗа этот же период около 20 священников были убиты. См.: Tokareva, E.S. (2019) “Catholics in Russia facing the new authorities: 1917-1921”, Religiski-filozofiski raksti. XXV, pp. 158-173. Riga.. В их числе были священники, подвергшиеся задержанию в качестве заложников во время советско-польской войны. Другой причиной арестов были попытки сопротивления приведению в действие первых указов и распоряжений советской власти, особенно связанных с требованием передачи в государственные органы метрических книг и подписания договоров на пользование церковными зданиями.
Поводом для первых масштабных арестов и процессов над католическим духовенством стала кампания по изъятию церковных ценностей, проводившаяся в начале 1920-х гг. под предлогом борьбы с голодом в Поволжье и на юге РоссииДекрет ВЦИКа от 23 февраля 1922 г. «О порядке изъятия ценностей, находящихся в пользовании групп верующих» // Следственное дело патриарха Тихона: Сб. документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. M., 2000. С. 850-851. Подробно о голоде и кампании по изъятию церковных ценностей см.: Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922-1925 гг. Кн. 1-2 / ред. Н.Н. Покровский, С.Г. Петров. М.-Новосибирск, 1997-1998. Кн. 1. С. 7-109. и вызвавшая серьезное сопротивление как православного, так и католического духовенства и мирян. Его результатом стали процессы против духовенства, начатые уже в 1922 г.: в Гомеле, Каменец-Подольске, Минске, ЯрославлеАВП РФ. Ф. 04. 1922. Оп. 10. П. 66. Д. 919. Л. 14 об.-15.. Апогеем этой цепи процессов стал процесс марта 1923 г. над петроградскими священниками (всего по нему проходило 13 человек, включая главу российских католиков архиепископа Яна Цепляка), осужденными на различные сроки заключения, а Ян Цепляк и К. Будкевич, генеральный вика- рий Могилевской епархии, были приговорены к смертной казни, причем если Я. Цепляку казнь была заменена на 10 лет заключения, то К. Будкевич был расстрелянО процессе см., например: Беглов А.Л., Токарева Е.С. Судебный процесс над католическим духовенством 1923 г. в освещении посланца Ватикана в России // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2018. ^ 9. Выпуск 4(68) [http://history.jes.su/s207987840002218-8-1, доступ от 20.05.2020]..
К 1924 г. католики в России остались без епископов. Число как верующих, так и духовенства, сильно сократилось. Попытка исправить положение, сделанная в 1926 г. приехавшим в Россию французским иезуитом Мишелем д'Эрбиньи, не спасла ситуацию. Рукоположенные им епископы и назначенные апостольские администраторы в свою очередь вскоре были арестованы, поскольку поток арестов продолжился и во второй половине 1920-х гг., а некоторые из рукоположенных епископов были вынуждены покинуть Россию. Антицерковная политика ужесточилась после принятия 8 апреля 1929 г. постановления «О религиозных объединениях» и изменения статьи 4 Конституции РСФСР, которые положили начало более широкому применению репрессивных мер по отношению к духовенству и верующим. В ходе групповых процессов 1929-1930 гг. были осуждены «более ста католических священников польской и немецкой национальности»Лиценбергер ОА. Римско-Католическая Церковь в России. История и правовое положение. Саратов, 2001. С. 270..
Однако аресты были не единственной формой репрессий по отношению к духовенству. Согласно первым же постановлениям советской власти «монахи и духовные служители церквей и религиозных культов» были подвергнуты социальной сегрегации. Они лишались избирательных прав и не могли быть избраны в какие-либо руководящие органы, т. е. становились «лишенцами» (неофициальное название этой категории граждан)«Не только священники, но также их помощники -- псаломщики и другие церковные служители, а также их жены лишались избирательных прав» (Книга памяти: Мартиролог Католической церкви в СССР / Прелат Б. Чаплицкий, И. Осипова. М., 2000. С. XXIV).. Помимо избирательных прав «лишенцы» не имели прав на пенсию, на продовольственные карточки, на равные с остальными гражданами налоги, на трудоустройство и т. д. По сути дела, это означало для них невозможность прожить без помощи прихожан, что стало особенно чувствительно в 1932-1933 гг., когда начался новый виток голода.
В то же время, значительное сокращение числа священников, остававшихся на свободе, вынуждало их к выполнению дополнительных обязанностей. Как указывают В.Л. Задворный и А.В. Юдин, «многим оставшимся на свободе пастырям приходилось обслуживать приходы в других областях, как, например, калужскому настоятелю о. Иоанну Павловичу, бывшему также администратором тульского, орловского, брянского, вяземского, ржевского, тверского, костромского, рыбинского и смоленского приходов»Задворный В.Л., Юдин А.В. История католической церкви в России. М., 1995. С. 26.. В то же время священники находились под постоянным наблюдением НКВД, особенно те из них, кто оказался в тюрьмах, лагерях и ссылках. Власти делали все, чтобы воспрепятствовать их общению с верующими и исполнению священниками своих обязанностей. Выполнение в этих условиях всех предписанных церковными правилами требований культа иногда становилось сильно затруднено или вовсе невозможно. С этим связаны обращения в Ватикан ординариев из России с просьбами, направленными на облегчение положения священников и на то, чтобы их обязанности могли быть выполнены доступными для них способами.
Таким образом, оскудение иерархии и духовенства, голод и нищета значительной части прихожан, социальная сегрегация были теми условиями, которые влияли на изменения практик, обсуждаемые в публикуемых документахПубликуемые документы хранятся в той части архива Папской комиссии Pro Russia (Pontificia Commissione Pro Russia), которая отложилась в фонде Святой конгрегации чрезвычайных церковных дел (Sacra Congregazione degli Affari Ecclesi- astici Stradionari), ныне находящемся в Историческом архиве второй секции Государственного секретариата Ватикана. Один из документов (№ 5) хранится в архиве Джорджтаунского университета (США) в фонде документов о. Эдмунда Уолша (SJ), бывшего в 1922-1923 гг. главой Папской миссии помощи голодающим в России. Письма публикуются впервые. Документы переведены на русский язык Е.С. Токаревой при участии Д.Д. Шебалина, латинские фрагменты -- И.А. Фадеевым при участии И.И. Аникьева. Реконструкции текста помещены в квадратные скобки, знак «//» указывает на конец страницы. Рукописные вставки в машинописных текстах даются курсивом.. Они касаются ряда дисциплинарных вопросов, относящихся к совершению таинства Евхаристии и регулируемых католическим каноническим правом:
- времени совершения мессы;
- евхаристического поста:
а)его продолжительности;
б)случаев ослабления или освобождения священников от евхаристического поста и связанных с этим полномочий местных апостольских администраторов;
в)смягчения норм евхаристического поста в случае бинации (совершения мессы дважды в день одним и тем же священником)15;
- денежных вознаграждений за мессы;
- разрешений мирянам переносить Святые Дары.
К интересующему нас времени все эти вопросы регулировались нормами Кодекса канонического права, опубликованного в 1917 г., а также каноническими решениями, принятыми Святым Престолом в лице его ведомств (дикастерий и комиссий), в частности Священной канцелярией, Конгрегацией собора16, Папской комиссией Pro Russia17. Общие нормы, касающиеся совершения святой мессы и связанных с этим обязательств, регулировались канонами 80518 и 466. Канон 805 обязывал священников совершать мессу по крайней мере несколько раз в год. Местные ординарии обязывались следить за тем, чтобы священники их епархий совершали мессу как минимум в каждое воскресенье и в праздничные дни. Канон 466 (§ 1) определял, что на приходском настоятеле (parochus) лежит обязанность совершать мессу за народ, вверенный его пастырскому попечению (Missa pro populo). Ее он должен был совершать в своей приходской церкви, если обстоятельства не вынуждали его совершать ее где-то еще (§ 3).