Указанные цели вполне отвечали складывавшейся системе власти, в центре которой находилось фактически военное правительство во главе с сёгуном. Этим целям служила военная реформа, которой Иэясу уделял весьма большое внимание. Пожалуй, главная её цель состояла в том, чтобы в единую систему управления всей государственной жизнью были органично вплетены представители военного сословия, главного социального слоя страны и действующие в рамках правительственной военной организации. По существу, все преобразования, которые планировал осуществить Иэясу, в большей или меньшей степени несли на себе военный компонент. Это и понятно, поскольку японское общество по своим главным характеристикам оставалось военно -феодальным. Иэясу стремился ещё больше усилить военную составляющую и прежде всего за счет расширения влияния в нём военного сословия и более сильного и глубокого внедрения в систему власти и управления методов, заимствованных из арсенала военного командования, основанного на приказах, наставлениях и инструкциях [5, с. 127].
Нельзя сказать, что Иэясу полностью исключал возможность использования гражданских методов, в частности, в налаживании жизни остальных слоёв общества: крестьян, жителей городов, становившихся центрами не только ремесла и торговли, но и культуры, искусства, науки, литературы. Тем более, что он обладал определенным опытом управления, накопленным в ту пору, когда ему приходилось решать вопросы административного устройства провинций, длительное время находившихся в его исключительном ведении [5, с. 129]. Тем не менее, этого опыта было явно недостаточно для того, чтобы выстроить такую систему власти и управления, которая отвечала бы требованиям эпохи и в то же время несла в себе элементы гражданского общества. Дело даже не в том, что своих идей на этот счет у него, похоже, не было. Главное состояло в другом, а именно в неприемлемости для него иных рычагов власти, за исключением военно - силовых методов и средств. И это Иэясу прекрасно понимал, как и то, что ничего нельзя было взять от той политической системы, которая саморазложилась из - за неспособности властей обуздать столетнюю междоусобную войну, развязанную местными феодальными магнатами, в разрушении которой немалая роль принадлежала и Иэясу, и его предшественникам - Нобунага и Хидэёси. Взять из этой системы что - либо полезное для будущего Японии ему не представлялось возможным. Вот почему, наверное, он стал все чаще обращаться к более древним периодам японской истории, пытаясь найти в них ответы на волновавшие его вопросы, в том числе и на главный - как переустроить страну. С этой целью он приглашал к себе ученых из разных областей знания, подолгу расспрашивал их о том, как была устроена жизнь в древних обществах Японии и Китая, об идеях древних мудрецов, особенно китайских. Среди тех, к кому благоволил новый правитель Японии и к советам которых он прислушивался, были его духовный наставник Тэнкай (1536 - 1643), конфуцианский учёный Хаяси Радзан (1583 - 1657), известный учёный Фудзивара Сэйка (1561 - 1619), дзэнский монах Исин Судэн (1569 - 1633) и др. Вполне возможно, что именно под впечатлением услышанного он стал проникаться все большим доверием к древним учениям, особенно китайских философов, призывавших политиков искать решение насущных проблем современности в идеальном прошлом, которое должно было играть роль образца идеального будущего [5, с. 139].
Победив в битве при Сэкигахара в 1600 г. коалицию объединившихся против него фердальных князей, дом Токугава фактически с этого времени начинает управлять всей страной. В 1603 г. император присваивает Иэясу титул сёгуна.
Своеобразие феодальных производственных отношений Японии нашло отражение в двойственной структуре власти: император - «живой бог» - царствовал, но не управлял, почитание его было связано с религиозным культом - синтоизмом, реальной же властью обладал сёгун.
Основной административно - хозяйственной единицей в стране были феодальные княжества. Владетельные князья, в подавляющим большинстве находившиеся в зависимости от дома Токугава, и делились на категории согласно доходам - по количеству собраний и их владениях риса. Земли в Японии были как государственные (владения сёгуна), так и частные (владения князей, храмов и монастырей).
Крестьяне, прикреплённые к земельным участкам, в княжествах вели самостоятельное хозяйство на правах наследственного держания. Характерной чертой феодальных производственных отношений Японии было отсутствие открытых форм крепостничества. Феодал не мог продать или купить крестьянина, хотя и существовала личная зависимость - прикрепление к определённому Феодальными властями участку земли [12, с. 45].
Основной формой землепользования выступала аренда, а основной формой повинностей - рисовая рента (нэнгу); иногда феодал взимал налог деньгами.
Дом Токугава и прежде всего сам Иэясу приступили к серии реформ, направленных на закрепление успеха. Даймё, которых к этому времени насчитывалось около 200, сохранили некоторые традиционные права, включая суд и административную власть в пределах своего владения.
Иэясу провел и аграрную реформу, еще раз закрепив крестьян за их землями. Он же строго разграничил сословия, наладил систему полицейского надзора в стране и выступил против католической церкви.
Анализируя социально - экономический и политический строй Японии токугавского периода, К. Маркс писал: «Япония с ее чисто феодальной организацией землевладения и с ее широко развитым и мелкокрестьянским хозяйством дает гораздо более верную картину европейского средневековья, чем все наши исторические книги, проникнутые по большей части буржуазными предрассудками».
Токугава, так же как и Хидэёси, был вынужден рассматривать проблему взаимоотношений с иностранцами [9, с.78]. Он стремился использовать технические знания иностранцев, ввоз различных товаров, в том числе и оружия. Однако возможность использования оружия южными феодалами -сепаратистами против бакуфу вызывала значительные опасения Токугава. Беспокоила власти и активная деятельность иностранцев, пытавшихся укрепить влияние в стране, а также, используя князей, принявших христианство, проникнуть в государственный аппарат.
В 1636 г. под страхом смертной казни японцам было запрещено покидать территорию своей страны, а также строить большие корабли, которые могли бы использоваться для дальних плаваний. Иностранцам строго было запрещено заниматься миссионерской, политической деятельностью. Купцы обязаны были давать специальное обязательство заниматься только торговлей [9, с. 80].
В 1637 г. в Симабара (вблизи Нагасаки) произошло крестьянское восстание, вызванное притеснением местных даймё. Будучи антифеодальным по своей сущности, оно вследствие широкого распространения христианства на Кюсю проходило под христианскими лозунгами. Крестьяне были вооружены огнестрельным оружием, полученным от миссионеров. Восстание быстро охватило значительный район Кюсю. Сёгунская армия в течение нескольких месяцев не могла подавить восстание. Только помощь голландских кораблей бомбардировавших с моря замок Хара, где сосредоточилась сопротивляющаяся тридцатитысячная армия повстанцев, позволила войскам Токугава взять его штурмом.
Токугавский режим, окончательно сформировавшийся как политическая система при третьем сёгуне Иэмицу (1632-1651), проводил и политику жёсткого и скрупулезно разработанного социального контроля и над классом феодалов [9, с. 83].
Токугава Иэясу разделил дворянство на несколько разрядов и категорий. Кугэ - придворная киотская аристократия номинально составляла самый высокий разряд феодального дворянства, остальная его часть была отнесена к категории букэ (военные дома), которые и представляли господствующий в стране класс военно - феодального дворянства. Букэ в свою очередь делились на владетельных князей (даймё) и рядовых дворян (буси), не имевших, как правило, земельных владений. Владельцы крупных княжеств стали объектом пристального внимания сёгунов. Самый верхний слой даймё составляли симпан, связанные с домом сёгуна родственными узами. Остальных, в зависимости от их участия в битве при Сэкигахара на стороне Токугава или его противников, Иэясу поделил на две категории: фудай - даймё и тодзама - даймё. Фудай - это прямые вассалы сёгуна, свыше 150 князей, связанных с Токугава еще до прихода его к власти. Из них составлялись высшие правительственные органы, заполнялись вакансии наместников в провинции. Тодзама - даймё были опальной группировкой высшего дворянства. 80 феодальных князей, более богатых и сильных, чем фудай, и не уступавших по экономической силе сёгунскому дому, рассматривались Токугава как постоянные и опасные соперники [34, с. 423].
Сёгунский дом создавал новые репрессивные системы. Наиболее серьёзно подрывающими мощь и влияние тодзама были конфискация и перераспределение земельных владений и заложничество. Первое крупное вмешательство в систему земельных владений даймё Токугава Иэясу осуществил сразу же после захвата власти. С 1600 по 1602 г. были полностью конфискованы владения 72 даймё, 61 даймё были переведены из одного района в другой с увеличением владений; во владениях богатых тодзама, таких, как Мори, Уэсуги, Хатакэ, Акита была проведена конфискация земель; только 60 даймё были не затронуты ограничительными мерами. За двухлетний период больше половины княжеств Токугавской Японии сменили своих владельцев.
Сёгунат не облагал налогом феодальные княжества, но периодически по заведённому обычаю князья преподносили сёгуну «дары» - золотые и серебряные монеты (от нескольких сотен до нескольких тысяч - «дар» крупнейшего тодзама Маэда Тосиэ). Несмотря на существовавший верховный контроль бакуфу, князь имел большую самостоятельность, особенно это касалось его взаимоотношений с представителями других социальных слоев - крестьян, горожан - торговцев и ремесленников. Нижний слой военно -феодального дворянства составляли хатамото. Они не имели земельных участков и получали жалованье в рисовом исчислении. Из них формировалось чиновничество государственного аппарата, обширная система сыска и надзора, набиралось сёгунское войско. Особое место занимали чиновники мэцукэ (смотрящие), деятельность которых была направлена на выявление нарушений интересов сёгуна. Будучи независимыми, от должностных лиц и совмещая функции полицейского и прокурорского надзора, мэцукэ осуществляли тайную и явную слежку не только за служилым самурайством центрального и местного аппарата, но прежде всего за князьями [34, с.430].
В условиях длительного мира изменилось положение самого многочисленного слоя - служилого дворянства. Согласно кодексу самурайской чести, японский дворянин не имел права заниматься в жизни чем - либо, кроме военного дела. Теперь же князья больше не нуждались в сильных и многочисленных дружинах, а кроме того, указы сёгуната предписывали значительное их сокращение.
Официальной идеологией, призванной освящать созданный токугавской династией сёгунов общественный порядок, было конфуцианство.
Таким образом, режим, установленный династией
сёгунов Токугава, имел цель создания и сохранения стабильного социального
порядка, основанного на господстве военно - дворянского сословия (самураев) и
подчинённом, угнетённом положении всех остальных слоёв населения, порядка,
способного устоять как перед опасностью, чужеземных завоеваний, так и перед
вооруженными крестьянскими восстаниями.
Заключение
Жизнь основателя самой продолжительной сёгунской династии Токугава, установившей в Японии двухвековой период владычества самурайского сословия, что привело к его небывалому расцвету, полна драматических событий. Иэясу Токугава, урожденный принц Минамото родился 31 января 1543 г. в замке Окадзаки провинции Микава. Иэясу появился на свет в весьма неспокойное время. Это была эпоха жестокой феодальной войны, раздиравшей страну изнутри. Правители дома Асикага утратили своё влияние и власть в Японии представляли собой многочисленные союзы крупных феодалов, занимавшиеся укреплением своих позиций путём захвата соседских провинций. Эпоха воюющих провинций или «сэнгоку дзидай» - период в японской истории со второй половины XV до конца XVI в. Небольшая провинция Микава, правителем которой был отец Иэясу Мацудайра Хиротада располагалась меж земель двух влиятельных феодальных домов Ода и Имагава, что послужило поискам путей сближения с одним из них. В противном случае дом Мацудайра мог навсегда потерять свою независимость. Хиротада уже в 19 лет стал главой семьи и ему приходилось самостоятельно в тех трудных условиях искать оптимальные пути сближения с домом Имагава, т.к. он посчитал союз именно с этим соседом наиболее выгодным. Малолетний Иэясу был направлен к Имагава в качестве заложника. С ранних лет он стал участником событий того неспокойного периода. Мальчик побывал в заложниках в домах обоих могущественных соседей Мацудайра в общей сложности 12 лет. За это время в нем формировались качества, которые в дальнейшем повлияли на характер личности Иэясу в целом. За годы заложничества, он стал сдержанным человеком во всех отношениях, осторожным, хладнокровным. Для военачальника это очень ценные качества, позволяющие трезво оценивать ситуацию и принимать наиболее подходящее решение, независимо от условий. Токугава Иэясу для достижения собственных целей мог пойти на жестокость даже по отношению к ближайшим соратникам. Но подобные действия нельзя судить однозначно, если мы говорим о политическом деятеле, к тому же в условиях феодальной войны.
В качестве своего ближайшего союзника Иэясу выбрал талантливого военачальника и влиятельного феодала Ода Нобунагу. Они вместе прошли этот сложный путь объединения разрозненных японских княжеств. Во - первых, этих деятелей сближала общая идея объединения страны с целью её усиления, защиты от внешней угрозы и дальнейшего общего экономического и культурного развития. Во - вторых, союз с Имагава был крайне неблагоприятен для провинции Микава, которая ослабла в экономическом и в военном отношениях. Иэясу и его самураи использовались для военных походов Имагава Ёсимото, в то время как сама провинция не развивалась. Ёсимото до последнего не позволял Иэясу самостоятельно заниматься делами клана. А Иэясу, как человек, не совершающий поспешных действий, терпеливо ожидающий благоприятного момента, не выступал против своего сюзерена. Однако, после знаменитой битвы при Окэхадзама, когда малочисленный отряд Нобунага, под прикрытием ливня напал на армию Имагава, превышавшую по численности его войска пять раз и наголову разгромил непобедимый род, бывший заложник перешел на сторону блистательного полководца из рода Ода. С тех пор он стал верным соратником и даже другом властному, но необычайно удачливому полководцу и политику Нобунага.
В течение следующих двадцати лет, благодаря своим достижениям в постоянных боях под знаменем Нобунага, Иэясу значительно расширил свои владения и создал мощную военную базу для реализации плана объединения страны, которым был заражен в той же мере, что и его покровитель.
После сэппуку Ода Нобунаги, Иэясу признал себя вассалом Тоётоми Хидэёси, за что получил земли региона Канто с центром в Эдо и впоследствии стал покровителем наследника.
После того, как в 12 февраля 1603 года император, по настоянию самого Иэясу назначил его сёгуном, в стране действительно наступил длительный и весьма благодатный период мира и спокойствия, более известный как период Эдо. Ставка правительства бакуфу расположилась в административном центре Токугава Иэясу Эдо, нынешнем Токио и победитель приступил к устройству мирной жизни страны. Как тонкий политик и дипломат, хорошо понимавший значение материальных ресурсов в деле возможной подготовки переворотов и восстаний, Токугава умело распределял землю между дружественными даймё: стратегически более важные участки и провинции получили в управление самые верные вассалы, те, кто поддерживал Иэясу еще до битвы при Сэкигахара. 270 дайме с семьями, стали властителями всей территории страны, под строгим контролем со стороны правительства сёгуна.
Полученными от сёгуна Токугава ленные поместья, даймё управляли с помощью собственных, более мелких вассалов. Под управлением этого военного сословия, опирающегося на мечи верных своему сюзерену и вассальной клятве самураев, находились разоруженные еще Нобунагой горожане, занимавшиеся торговлей и ремёслами, и крестьяне. Таким образом, впервые в истории Японии всю полноту политической и экономической власти получили самураи. Многие законы, принятые в годы правления Иэясу, по его мнению, долгие годы оставались в силе потому, что дух этих законов во многом соответствовал господствовавшим тогда в стране социальным отношениям и вызовам времени.