В заполнении канавки 2 найдена обломанная берцовая кость (женщина, молодого возраста) , вероятно, перемещенная туда из могилы кем-то из раскопщиков.
Ситуация с наличием системных поисковых траншей, идущих от стен погребальной камеры в стороны, с целью обнаружения тайника (?) или каких-либо дополнительных погребальных конструкций, зафиксированная в Центральной раннескифского времени бассейна р. Тясмин. Практически все они, судя по замкнутому расположению столбов, не имели входа.
В качестве примеров можно указать на гробницы в курганах 395 у с. Грушевка (Бобринской 1902, с. 49; Ильинская 1975, с. 13, 83), 346 у с. Теклино (Бобринской 1901, с. 41; Ильинская 1975, с. 63), 11 и 12 у с. Оситняжка (Хвойка 1904, с. 10, № 1, 2; Ильинская 1975, с. 36).
Этот факт наводит на мысль, что и в Центральной гробнице кургана 524 у с. Жаботин, и во всех упомянутых случаях, часть бревенчатой конструкции перед захоронением была открыта. После размещения на погребальной площадке основного покойника, вещей, а зачастую -- сопровождавших его лиц, столбовая конструкция закрывалась полностью.
В гробнице Жаботинского кургана 524, перекликается с той, что мы встретили при исследовании скифской гробницы V в. до н. э. в кургане Орликова Могила на Кировоградщрне в 2018 г. Там материковые стены могилы были пробиты почти прямой линией ям -- круглых поисковых траншеек, выполненных с помощью пневматического бура (Скорый и др. 2019, с. 166, рис. 10).
Рис. 10. Взаимовстречаемость объектов в центральной части подкурганного пространства
Мы не знаем высоту бревенчатых стен наземной конструкции или деревянного склепа, а также устройство крыши. Однако довольно большой диаметр большинства столбов позволяет предположить, что высота стен могла быть до 2,0 м. Крыша же конструкции, поскольку в центре нет опорных столбов, скорее всего, была плоской.
Интересно отсутствие в склепе входа как такового. Подобный факт засвидетельствован не только в кургане 524 у с. Жаботин, но и у целого ряда иных погребальных памятников, в первую очередь, раннескифского времени Лесостепи.
По классификации, предложенной в свое время В. А. Ильинской, гробница в кургане 524 относится к деревянным склепам со впущенным в грунт основанием (Ильинская 1975, с. 79). Подобные подкурганные конструкции характерны, прежде всего, для древностей Днепровского Лесостепного Правобережья, хотя изредка фиксируются и в Левобережной Лесостепи, например, в бассейне Северского Донца (Окатенко, Скорый, Зимовец 2018, с. 224, рис. 9, с. 226, 227, рис. 10, 11). В Днепровской Правобережной Лесостепи они встречаются в пределах всего региона, но более свойственны для курганов
Открытые в центре подкурганного пространства и расположенные вблизи друг от друга Центральная гробница 1 (а точнее -- ее основание), 2 помоста (или настилы), выложенные из дерева, и погребение 2, несомненно, составляли единый синхронный погребально-ритуальный комплекс кургана (рис. 10--12). Остановимся конкретнее на каждом из входящих в него объектов.
Помосты или настилы. Находятся с северовосточной (помост 1) и юго-восточной (помост 2) сторон Центральной гробницы, на небольшом расстоянии друг от друга.
Помост 1 примыкает, по сути, к северо-восточной, длинной стороне Центральной гробницы, находясь примерно в 1,8 м к северу--северо-западу от помоста 2 (рис. 10--12). Он состоит из отдельных плах, выложенных параллельно друг другу, по линии северо-запад -- юго-восток. Сохранился частично. Его северо-западную сторону полностью разрушил, судя по всему, раскопочный котлован А. А. Бобринского. Помост сохранился в ширину до 2,0 м, в длину -- до 3,20--3,30 м. Практически все его плахи имеют следы горения.
Помост 2. Расположен вплотную к короткой юго-восточной стене Центральной гробницы (рис. 10--12). Ориентирован по оси северо-восток--юго-запад. Имеет почти квадратную форму. Состоит из отдельных плах. Общие размеры помоста -- не менее 3,6 х 3,3 м. Сохранность плах различна. Размеры пяти наиболее хорошо сохранившихся плах, по направлению с востока на запад: длина 3,40, ширина 0,23 м. Соответственно далее: 3,3--0,28; 3,95--0,29; 3,60--0,21; 3,9--0,29 м. На ряде плах, особенно в северо-западной части помоста, видны следы горения.
Рис. 11. Деревянные помосты: 1 -- № 1, со следами горения по всей площади, вид с северо-запада; 2 -- № 2, на заднем плане -- деревянное перекрытие сопровождающего погребения 2, вид с северо-востока
Следует отметить, что на помостах отсутствовали какие-либо предметы.
Близкие помосты (или настилы) -- одна из черт (по мнению С. С. Бессоновой), характерных для подкурганных святилищ погребального культа эпохи раннего железа в евразийском ареале в целом, и в пределах лесостепного региона Восточной Европы, в частности (Бессонова 1989, с. 53, 54; 1994, с. 8--10).
В недавнее время 2 подобных помоста (один из которых сохранился хорошо, имел прямоугольную форму при размерах 5,5 х 3,6 м) были обнаружены в кургане 4 Дуншовской группы Люботинского могильника, в бассейне Северского Донца (Днепровское Лесостепное Левобережье). Они располагались вблизи с заглубленным основанием обширной наземной конструкции, по-видимому, ритуального характера, относящейся к концу VII в. до н. э. (Окатенко, Скорый, Зимовец 2018, с. 219, 221, рис. 5). Правда, на указанных помостах не фиксировались следы горения дерева, но какие-либо предметы также не были найдены.
Как представляется, зафиксированные следы обожженности отдельных плах шатровидной конструкции и помостов отражают идею очищения огнем, столь широко известную в древности, в том числе -- в раннем железном веке, у населения предскифского и скифского времени.
В свете открытия деревянных помостов (или настилов) в кургане 524 у с. Жаботин, похоже, можно допустить, что подобные конструкции на подкурганной поверхности были свойственны не только святилищам погребального культа, но и являлись неким элементом похоронной архитектуры погребальных памятников, во всяком случае, эпохи архаики.
Погребение 2 (сопровождающее Центральную гробницу). Расположено примерно в 1,0 от юго-восточной, короткой, стенки Центральной гробницы, юго-западнее края помоста 2 (рис. 10, 13)
Захоронение выполнено в грунтовой яме, в слое древнего чернозема и перекрыто сверху деревом.
Могила вытянуто-овальной формы ориентирована по оси запад-северо-запад--восток-юго-восток. Размеры по верху 1,70 х 1,10 м, по дну -- 1,60 х 0,90 м. Стены неровные.
Перекрытие состоит, как минимум, из двух (?) слоев хорошо отесанных дубовых досок или плах, выложенных вдоль ямы. Последние сохранились в кусках. Ширина наиболее выразительных из них: 8; 10; 10; 12 см, толщина: 3; 4; 5; 6 см.
К моменту исследования перекрытие имело просадку, особенно в центральной части.
Костяк очень плохой сохранности (13--15 лет, пол не ясен) лежал головой на запад-север-запад, на правом боку. Ноги подогнуты в коленях. Левая рука, согнутая в локте, у левой стороны
лица, правая -- под головой, с кистью, вытянутой вперед (рис. 13). На костях просматриваются следы слабого воздействия огня: тело пребывало в условиях невысокой температуры, примерно 100--200 °С относительно короткий промежуток времени что привело к частичной мумификации тела (Козак, Слободян 2020) 1.
Под костяком фиксировались следы подстилки растительного происхождения, в районе черепа -- остатки органики зеленого цвета. Какие-либо вещи отсутствуют.
Вряд ли стоит трактовать погребение 2, расположенное между Центральной гробницей и помостом 2 в качестве обычного сопровождающего захоронения. Отсутствие вообще каких-либо вещей в могиле (а они, в общем, свойственны для сопровождающих лиц скифской поры, размещенных поблизости с основным покойником , хотя известны и исключения) наводит на мысль, что это было некое жертвоприношение основному погребенному (-ым) из Центральной гробницы. В этой связи можно высказать предположение, что оба помоста и погребение 2 являются единым ритуальным комплексом, связанным с основным погребением кургана. Стоит отметить, что один из помостов (№ 1), практически по всей площади, имеет следы горения, а потому не исключено, что на нем на какое -- то время находился покойник из погребения 2, т. е. проходил «процедуру ритуального очищения огнем» перед размещением его в могиле непосредственно рядом с Центральной гробницей.
Рис. 12. Деревянные помосты 1 и 2 и сопровождающее погребение 2
Рис. 13. Сопровождающее погребение 2: план и разрезы
Нас не должно смущать скорченное на боку положение скелета в погребении 2. Вытянутое, на спине положение костяков в могилах скифской эпохи (как в собственно в скифских погребениях степной зоны Северного Причерноморья, так и лесостепных захоронениях скифской поры на Юге Восточной Европы) является, безусловно, доминирующим, но вовсе не единственным. Сказанное особенно касается архаики.
Так, в раннескифских курганах Днепровской Правобережной Лесостепи, прежде всего -- в бассейне р. Тясмин, где расположен курган 524 (Ильинская 1975, с. 15--17, 24, 25, 34--36, 38, 46, 47; Ильинская, Мозолевский, Тереножкин 1980, с. 35, 40; Ковпаненко 1984, с. 112), в меньшей степени -- в бассейне р. Рось (Ковпаненко 1981, с. 9, 21) захоронение лиц в упомянутой позе отнюдь не редкость. В определенной степени фиксируется в той или иной степени скорченность и в архаических курганах бассейна р. Ворскла, историческим судьбами связанным с Правобережным регионом в эпоху раннего железа (Ковпаненко 1967, с. 90; Бойко, Берестнев 2001, с. 31, 32).
Следует заметить, что положение покойника на боку, со слегка подогнутыми коленями фиксируется, хотя и нечасто, и в раннескифских могилах Степного Северного Причерноморья (Ольховский 1991, с. 58).
Разумеется, не совсем «стандартную» позу погребенного в могиле 2 кургана 524 у с. Жаботин (скорченность, на боку) можно трактовать как свидетельство зависимого положения покойника.
Однако нельзя исключать, что подобное положение тела умершего в могиле объясняется не только его зависимым, низким социальным статусом, но и принадлежностью к иному этносу, применительно к лесостепному ареалу -- автохтонному населению. Разумеется, при этом, одно другого совершенно не исключает.
Стоит напомнить, что в древностях Лесостепи известны отдельные сопровождающие основного покойника погребения, выполненные по иному обряду. Как пример, можно привести ситуацию в Центральной могиле кургана 20 у г. Смела, правда, относящейся к более позднему времени, а именно -- IV в. до н. э. Женщина, основная покойница, лежала вытянуто, на спине, головой на запад, в сопровождении многочисленного инвентаря, в том числе -- из драгоценных металлов. В ногах у нее располагался костяк служанки (?), на правом боку, слегка скорченно. При ней были железный браслет, бронзовые подвески подгорцевского типа и две пастовые бусины-пронизи (Ильинская. Тереножкин 1983, с. 255).
Нужно отметить, что в ряде случаев, там, где было осуществлено антропологическое определение костяков или они сопровождались абсолютно характерным погребальным инвентарем, в скорченном положении были похоронены женщины (Ильинская 1975, с. 17, 24, 25, 34, 46, 47; Ковпаненко 1984, с. 112; Бойко, Берестнев 2001, с. 31, 32), реже -- подростки или дети (Ильинская, Мозолевский. Тереножкин 1980, с. 35, 36, 40).
Нельзя исключать, что подобные женские захоронения принадлежат представительницам аборигенного населения Лесостепи, с которыми могли вступать в брачные отношения пришельцы-степняки. Похоже, в пользу этого свидетельствует ситуация, известная нам в двух раннескифских погребениях Лесостепи, относящихся к одному хронологическому отрезку (конец VII-- начало VI вв. до н. э.) -- кургане 407 у с. Журовка и кургане Червона Могила у с. Флярковка. В обоих случаях основное мужское захоронение сопровождалось женским костяком, в скорченном положении, при наличии разнообразных предметов инвентаря, в том числе -- немногочисленных золотых украшений (Ильинская 1975, с. 24, 25; Ковпаненко 1984, с. 112). Видеть в них лиц низкого социального статуса вряд ли стоит.
В любом случае, вопрос о скорченных захоронениях скифской поры, в том числе в лесостепном ареале, несомненно, актуален и важен для понимания ряда аспектов истории данного региона.
МЕТОДИКА РАСКОПОК
А. А. БОБРИНСКОГО
При исследовании кургана 524 у с. Жаботин А. А. Бобринским были использованы приемы как достаточно обычные для раскопок курганов в то время, т. е. в XIX -- начале XX вв., так и в определенной степени новаторские.
Курган копался вертикальным котлованом, заложенным на вершине насыпи, примерно по центру, что вполне соответствует раскопочной методике той поры. Зафиксированные нами сверху размеры котлована 16,0 (север--юг) х 13,0 (восток--запад), т е. примерно 200 м2, скорее всего, не совпадают с первоначальными, поскольку насыпь кургана во времена А. А. Бобринского была на 2,40 м выше. Следовательно, площадь раскопочного котлована могла быть большей. Кстати, о котловане столь больших размеров в публикации А. А. Бобринского информации нет, а сообщается лишь, что «исследование насыпи произведено широким раскопом, диаметром в 11,50 м» (Бобринской 1916, с. 1). Впоследствии эти сведения стали фигурировать в некоторых работах (Рябкова 2014, с. 375). Вероятно, землю из котлована складировали к югу от кургана, о чем уже шла речь.
С определенного уровня (трудно установить какого!) котлован стал сужаться и зафиксирован нами в профилях А'--А, С'--С, сверху, шириной 10,0--11,50 м, что вполне соответствует информации А. А. Бобринского.
Достаточно обычна и боковая «отвалочная» траншея для вывоза земли, по мере углубления раскопочного котлована, упоминаемая А. А. Бобринским (Бобринской 1916, с. 1). В кургане 524 она располагалась с юга, имела ширину 2,2--3,0 м и зафиксирована нами в длину на 7 м, по пятну темного чернозема. На самом деле, по-видимому, траншея была гораздо длиннее, поскольку именно в этом южном направлении, почти в поле кургана, нами были обнаружены отдельные находки из погребальной камеры. Не исключено, что здесь была некая «разборочная» площадка, где раскопщики просматривали вывозимую (или выносимую) землю из Центрального погребения, стремясь не пропустить находки. Кстати, похоже, что отвал из этой траншеи сохранился и поныне в виде легкой возвышенности, непосредственно примыкавшей к насыпи кургана 524 с юга. Он достаточно явственно просматривается на ортофотоплане (рис. 3).