Первый том -- «Антоновщина», про крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919-1921 годов. В этом томе в предисловии они объясняют цели и задачи своего проекта. Можно сказать, что они совершили своего рода «коперниканскую» революцию! После десятилетий изданий книг о революции 1917 года, положительно или отрицательно ее оценивающих, они поставили в центр крестьянскую революцию. И показали -- при помощи документов! -- что именно крестьянство в этот период играло центральную роль. Что именно оно решило судьбу революции. И мне кажется, что то, что сделал тогда Теодор, неоценимо, потому что это перевернуло в значительной мере наше видение российской истории ХХ века.
В.В. Кондрашин: Теодор Шанин прежде всего был ученым, и его идеи будут всегда интересны и востребованы специалистами различных областей гуманитарного знания. Хорошо известно, что Шанин буквально ворвался в науку со своей докторской диссертацией, по «мотивам» которой в 1971-1972 годах выходят в свет его монографии «Крестьяне и крестьянские общества» и «Неудобный класс», где были изложены основные ее положения. По воспоминаниям Теодора, их публикация была воспринята научной общественностью, как будто бы «взорвалась бомба»! Впоследствии монография о крестьянах и крестьянских обществах переиздавалась в течение двух лет 8 раз, а затем ее перевели на испанский, персидский и малайзийские языки. Она включала тексты из наиболее крупных и интересных работ историков, социологов, экономистов, этнографов, писателей разных времен и народов о крестьянстве.
В 1992 году эта монография с дополнениями трудов российских кре- теориястьяноведов в виде хрестоматии «Великий незнакомец: крестьяне и фермеры в современном мире» увидела свет в России.
Успех работ Шанина определялся не только их высокой научностью и новизной, но общественной востребованностью. В то время шла война во Вьетнаме, и в Англии хотели как можно больше знать о крестьянстве, успешно воевавшем в джунглях против вооруженных до зубов американцев. И труды Шанина на эту тему в значительной степени удовлетворяли этот интерес.
Хотя основные положения научной концепции Шанина в области крестьяноведения заслуживают более серьезного анализа, тем не менее можно тезисно акцентировать внимание на некоторых из них, наиболее важных, по нашему мнению. В своих исследованиях Шанин основывался на достижениях предшественников и коллег (А.В. Чаянова, Р. Редфилда, Д. Скотта, Э. Вульфа и др.). Его отличало крайне бережное, уважительное и в то же время творческое отношение к их научному наследию. Шанин обосновал закономерность возникновения крестьяноведения как отдельной гуманитарной дисциплины -- в первые десятилетия ХХ века оно возникло в России и странах Восточной Европы, позднее в ведущих западных странах. В «крестьянских странах» (России, Польше, Румынии и др.) этому способствовало два фактора: наличие самого крестьянства и развитой академической науки. Сталинская коллективизация и фашистские режимы в Европе надолго приостановили развитие крестьяноведческих исследований в этих странах. Их всплеск произошел в 1960-1970-е годы, но уже в США, Англии и других развитых странах Запада из-за возникновения проблемы отсталости в освободившихся от колониализма странах третьего мира, а также неудач неоколониальных войн США и Франции в Индокитае, особенно США во Вьетнаме. Большинство населения стран третьего мира составляли крестьяне, и поэтому Западу нужны были знания об их природе, чтобы вести «правильную политику» по отношению к ним. Их получением и занялись интеллектуалы, работающие в рамках крестьяноведения в ведущих университетах США, Англии и т. д. Шанин выделил наиболее важные признаки крестьянства, позволяющие утверждать о параллельном существовании крестьянской экономики, ее жизнеспособности в условиях индустриальной модернизации и других аналогичных процессов, что опровергает марксистскую теорию прогресса. Он убедительно рассуждал об универсальности крестьянской экономики и признаков крестьянства в различных странах и в различные исторические эпохи. Согласно Шанину, крестьяне всего мира на протяжении всей истории человечества отличались от других категорий населения тем, что вели свое семейное трудовое хозяйство, совместно проживали в селении, занимались идентичными видами хозяйственных работ, по одной же схеме взаимодействовали с властью (платили налоги и т.д.). «Общие черты в крестьянстве разных эпох и регионов достаточно отчетливы, чтобы говорить о крестьянстве как таковом», -- подчеркивал он.
Шанин осознавал, что крестьянство -- это историческая катего- Круглый стол рия и под натиском индустриальной и постиндустриальных модерни- «Памяти Теодора заций оно сокращалось численно и в перспективе исчезало как тра- Шанина» диционный вид хозяйствования. Но по его мнению, когда исчезнет «последний крестьянин», крестьяноведение как самостоятельное научное направление останется, поскольку огромным полем деятельности крестьяноведения станет неформальная экономика -- прямое наследие крестьянской экономики и крестьянского образа жизни.
Неформальная (эксполярная) экономика -- это повседневность большинства населения планеты. Она функционирует на принципах семейной экономики традиционного крестьянства, чтобы «выжить и заплатить налоги». Шанин -- один из инициаторов изучения данного феномена современными гуманитарными науками.
В качестве аргумента, что именно Теодор Шанин поднял мировое крестьяноведение на достойный уровень в иерархии гуманитарных наук, внес значительный вклад в пропаганду его идей и достижений в международном научном сообществе, приведем лишь один факт, о котором мне рассказал Теодор. Речь идет о его выступлении на конференции в Ширазе (Иран) на тему крестьянства в условиях модернизации. Оно вызвало интерес курировавшей сельское хозяйство страны императрицы Фарах Дибы, жены шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, которая удостоила Теодора своей личной аудиенции, после которой возникла возможность создания в Англии «Международного университета крестьяноведения». Шах Ирана по ее совету готов был профинансировать его создание и деятельность. Но Шанин не взял на себя ответственность единолично решить столь важный вопрос, учитывая политическое противостояние Ирана с Западом. Он пригласил в Англию ведущих крестьяноведов мира на специальное совещание, и участники так и не пришли к единому мнению: представители третьего мира выступали за, «западных стран» -- против. В результате «Международный университет крестьяноведения» создан не был.
О высоком научном авторитете Шанина как крестьяноведа, широте его научных изысканий свидетельствуют его полевые исследования крестьянства в Индии, Мексике, Танзании и других стран.
Научно значимы успехи Шанина в изучении крестьянства России. Он -- подлинный знаток истории русского крестьянства эпохи кануна и революционных потрясений России в начале ХХ века, в том числе изданной в России на эту тему монографии «Революция как момент истины», являющейся квинтэссенцией его прежних работ по данной тематике в англоязычной версии. Проблемы крестьянства России и Русской революции рассмотрены им и в других многочисленных публикациях, изданных в последние десятилетия в России, а также в ходе дискуссий на организованном им совместно с В.П. Даниловым теоретическом семинаре Интерцентра МВШСЭН «Современные концепции аграрного развития».
Внимание российских исследователей привлекли идеи Т. Шанина о России как о развивающейся стране третьего мира со всеми свой- теорияственными особенностями, главная из которых -- ее крестьянский характер. Революция в России открыла собой череду подобных ей революционных потрясений в других странах третьего мира: Мексике, Китае, Турции и др. Шанин обосновал тезис о самостоятельной роли крестьянства в революции 1905-1907 годов, которого никто за собой не вел, ни рабочие, ни революционеры. Крестьянская война началась и развивалась в силу своих внутренних причин, имела вполне осознанный характер и четкую саморганизацию, в основе которой сельская община. Самодеятельный характер крестьянского движения был предопределен положением общины в послерефор- менный период, получившей от самодержавия значительную автономию, что проявилось, по мнению Теодора, в таком феномене, как обычное право, когда де-факто утвердился приоритет традиционных норм крестьянского суда над официальным судопроизводством.
Новаторским словом в изучении причин Русской революции стал так называемый «поколенческий подход» -- Шанин фактически первым из историков и социологов России обратил внимание исследователей на возрастные характеристики участников крестьянских выступлений в России в годы Первой русской революции. Это было поколение крестьян, родившихся после отмены крепостного права, с менталитетом свободных людей, оказавшихся под влиянием индустриальной модернизации и активного воздействия со стороны революционных партий. Также он дал очень убедительное объяснение участия в Революции 1917 года и Гражданской войне на стороне большевиков латышей и представителей других нетитульных народов. Это последствия жестокого подавления самодержавием крестьянских восстаний в Латвии, Грузии и в других окраинных районах империи в 1905-1907 годах. Одетые в солдатские шинели бывшие мальчики и подростки не забыли жестоких расправ царских карателей над их отцами и братьями в те трагические годы.
Следует помнить, что за время работы в России в качестве ректора и почетного президента МВШСЭН по инициативе Т. Шанина и его ближайших коллег и друзей Т.И. Заславской, В.П. Данилова и др. были реализованы такие крупные исследовательские проекты в области крестьяноведения, как «Социальная структура советского и постсоветского села» (1990-1994), «Крестьянская революция в России. 1902-1922 гг.» (1994-2005), «Неформальная экономика сельской России» (1995-1997), «Неформальная экономика домохозяйств: реструктуризация сетей межсемейного обмена» (1998-2000), «KinshipandSocialSecurity» (Семейно-родственные сети и социальная безопасность) (2004-2008), «Местное самоуправление и гражданское участие в сельской России» (2005-2008), «Социальная дифференциация и местное самоуправление в сельских поселениях и малых городах России» (2009-2010). Важнейшие результаты этих исследований были отражены в томах ученых записок «Крестьяноведение: Теория. История. Современность», соредактором которых с 1996 года и до последнего времени был Теодор Шанин.
А.М. Никулин: Слово предоставляется профессору географиче- Круглый стол ского факультета МГУ Александру Ивановичу Алексееву, он много «Памяти Теодора работал в сельских проектах, был экспертом в региональных гео- Шанина» графических исследованиях.
А.И. Алексеев: Должен сказать, что время, когда я общался с Шаниным и теми, кого сейчас зовут «коренные шанинцы», -- одно из самых интересных в моей жизни. Хотел бы начать с того, как я встретился с Теодором. Нас познакомила Инна Владимировна Рывкина, с которой мы очень давно сотрудничали по изучению сельского образа жизни. Я был у нее в гостях в Новосибирске, и вот меня представляют «английскому профессору». Он не был похож на английских профессоров, которых я много видел в МГУ, -- те были при галстуках. Это я уже потом услышал рассказ Шанина о том, «как отличить Шанина от всех других преподавателей английского университета: он единственный без галстука». И еще поразила, конечно, его речь -- было видно, что человек изучал русский язык не по учебнику, а вращался «в глубине народных масс». Дальше у нас началось профессиональное общение, и должен сказать, что Шанин -- один из немногих социологов, который хорошо понимал, для чего нужна география. Я и мой коллега Александр Ткаченко из Тверского университета определяли те зоны, в которых нужно отобрать села для монографического изучения. А потом уже с Валерой Виноградским и другими ребятами мы делали программу изучения сельского населенного пункта, в том числе -- его территориального окружения.
Уже после смерти Теодора я узнал, что, оказывается, Шанин -- истинный географ, я посмотрел его исследовательские проекты -- это была Танзания, Иран, Индия, Бразилия, Китай, Швеция, США и т. д. Человек знал не только развитые страны, но и развивающийся мир. Так получилось, что мне пришлось читать лекции по сельской социологии в России. И вот рассказываешь, как в 1930-е годы у нас искали «врагов народа», а в это время в США уже выходит журнал «Сельская социология». Как известно, в СССР даже слово «социология» было запрещено. Если посмотреть первое издание Большой советской энциклопедии, в статье об экономической географии есть специальный раздел «Вредительство в экономической географии» -- конечно, возникает чувство горечи. И я сделал для себя вывод, что два человека возродили сельскую социологию в России -- это Татьяна Ивановна Заславская, которая еще в конце 1960-х годов начала со своей командой изучать миграцию сельского населения, потом сельскую местность как систему, потом работу сельского населения. А с 1990-х Теодор Шанин возродил то, что было в начале ХХ века -- провел крупномасштабное изучение каждого отобранного сельского населенного пункта. Я до сих пор привожу студентам пример: я приехал в гости к Александру Михайловичу Никулину и Валерию Георгиевичу Виноградскому в станицу Краснодарского
края, и в первый же день к нам в гостиницу стали приходить местные жители и рассказывать такие тайны своей жизни, что я был по- теория трясен: насколько эти двое «шанинцев» влились в сельскую жизнь и насколько население им доверяет. Для географа это была мечта, у нас как-то очень давно уже нет таких исследований, когда бы нам пришлось длительное время прожить в одном населенном пункте. А участие в обсуждении с Шаниным на «длинном столе» -- это вообще пир духа, как говорится. Когда они прекратились, я просто физически почувствовал, что мне чего-то не хватает в жизни. Закончить я хочу вот чем: когда мы с Шаниным стали встречаться реже, в основном на этой шикарной конференции «Куда идет Россия?», где была секция «Социология деревни», для меня он стал похож на литературного героя Стругацких из «Понедельник начинается в субботу». Там один из персонажей -- самый мощный маг Саваоф Баалович Один, вот его описание: «От Саваофа Бааловича исходила чудовищная энергия. Было замечено, что в его присутствии часы начинают спешить и распрямляются треки элементарных частиц, искривленные магнитным полем». Я чувствовал, что при встрече с Шаниным я попадаю в такое поле, которое дисциплинирует -- надо подобраться, нельзя быть в расслабленном состоянии. Таких людей знаю только двоих -- Татьяну Ивановну Заславскую и Теодора Шанина. Так что ему спасибо за все, что он сделал.
A. М. Никулин: Раз уж Александр Иванович вспомнил команду Шанина -- социологов, которые в 1990-е годы реализовывали его социально-антропологические проекты, фактически использовавшие чаяновскую методику, то я передаю слово «тройке коренных исследователей» того времени -- Виноградскому Валерию Георгиевичу, Фадеевой Ольге Петровне и Штейнбергу Илье Ефимовичу.
B. Г. Виноградский: Александр Иванович, спасибо Вам за то, что Вы напомнили ряд интересных эпизодов. Но начну с другого. Я -- «полевик» команды первого крестьяноведческого проекта Теодора Шанина. Первый раз я увидел Теодора в июле 1990 года в зале заседаний Академии сельхознаук, по-моему. Разношерстные команды людей, собранных «с миру по нитке» с разных регионов -- географы, историки, социологи, культурологи... От молодых до ветеранов, как я -- мне было уже почти 40 лет. Ждем, Шанина нет. Спустя некоторое время в зал уверенной походкой входит громадный мужчина. На плече -- бесформенная, но очень дорогая кожаная сумка, которую он небрежно бросает на покрытый красным бархатом стол, еще советских времен, и говорит по-русски три фразы, отрывисто, с небольшим акцентом: «Извините опоздание (без предлога). Десять минут. Москва -- тяжелый город». И потом началось организационное собрание, в результате которого возник этот проект. Но меня поразило не то, что Шанин говорил, хотя это тоже было очень интересно. Но вот его напряженное выражение лица. От Шанина исходила какая-то странная энергетика: с одной стороны -- уверенность, непререкаемая, а с другой стороны -- какое-то ожидание, отвага какого-то риска. Эти две эмоции прочитывались и в его глазах, и в тональности его разговоров, они поражали. Такого до сих пор видно не было. Либо профессор и ученый человек, либо робкий Круглый стол аспирант, в ожидании чего-то. И вот это человеческое качество хо- «Памяти Теодора рошо читалось в поведенческих акциях Шанина на всем его пути. Шанина»