В-четвертых, если говорить о восприятии крестьянского хозяйства Чаяновым, он отмечал, что довольно мало сомнений в том, что основные тенденции изменений в современном мире приводят к пониманию типичных крестьянских социально-общественных структур и самого крестьянства как одного из аспектов прошлого, сохранившегося в современном мире. Анализ Чаянова нельзя завершить, просто идя тем же, что и Чаянов, путем, хотя Теодор и считал: слабость заключается не в неверности, а в недостаточности анализа, поскольку с чаяновских времен в мире произошли огромные социальные изменения. Впрочем, пожалуй, это можно сказать о многих авторах, которые работали на переломе Х1Х-ХХ веков. Почему Теодор сделал это замечание? Потому что крестьянская экономика постоянно менялась и трансформировалась в основном за счет внешнего вмешательства, особенно со стороны государства и транснациональных компаний. Он писал о том, что сельское общество и сельские проблемы уже невозможно объяснять исходя из их внутренней логики, их необходимо рассматривать с точки зрения различных внешних процессов, в частности потоков рабочей силы и капитала, которые намного шире, чем функционирование обычного крестьянского хозяйства.
В-пятых, Шанин считал, что неслучайно именно на примере России Маркс узнал много нового о глобальном неравенстве, о крестьянах и революции. Это те идеи, которые будут актуальны и в грядущем веке. Наши российские друзья помнят об этом шанинском утверждении: три источника аналитической мысли Маркса, предложенные Энгельсом -- немецкая философия, французский социализм и британская политическая экономия, -- должны Круглый стол быть дополнены русским революционным народничеством. И я за- «Памяти Теодора даюсь вопросом: какова была связь между Чаяновым и русским ре- Шанина» волюционным народничеством? Возможно, участники этого круглого стола смогут пролить свет на этот вопрос.
В-шестых, Шанин пытался понять: крестьянское хозяйство -- это способ производства? И отвечал, что в целом концепция крестьянского способа производства имеет слишком много эвристических ограничений. И это довольно интересно, поскольку некоторые ученые -- последователи Теодора в 1960-1970-е годы утверждали, что крестьяне демонстрируют особый способ производства. Однако Теодор не считал это убедительным. Насколько я знаю, он не так часто обращался к эссе Чаянова «К вопросу о теории некапиталистических экономических систем». В своей статье 1971 года Теодор писал о позиции Чаянова относительно крестьянского понимания вертикальной интеграции, в том числе различных функций сельского хозяйства, которые играли первоочередную роль в повышении благосостояния хозяйств, что постепенно приводило к распространению крестьянской кооперации.
Теодор объяснял, что различные отрасли сельского хозяйства должны были объединяться на основе намного более широких принципов, поскольку в укрупненном виде они смогут работать более эффективно, чем отдельные крестьянские хозяйства. Крупные хозяйства смогут их поддерживать, предоставляя кредиты, машины, химикаты, семена, средства сбыта, но одновременно не разрушая те аспекты экономики, где мелкое семейное производство технически более эффективно. Иными словами, кооперативные механизмы таких структур могли бы предотвратить доминирование крупного капитала и, как следствие, его способность эксплуатировать семейные хозяйства, что является центральной темой в аграрных исследованиях и сегодня. Я думаю, что участникам этой конференции будет интересно узнать, что концепция вертикальной интеграции Чаянова рассматривается, например, ведущим ученым-марксистом ЯросомБанаджи в его книге «Краткая история некоммерческого капитализма», опубликованной в этом году, как основное, главное новшество. Таким образом, эту организационную модель Чаянова можно назвать беспроигрышной. И кроме того, в ней, на мой взгляд, прослеживается и скрытая критика коллективизации, и объяснения последующего, довольно плохого состояния сельского хозяйства в СССР и других странах Восточной Европы.
Теодор был близок к Виктору Данилову, разделял его взгляды, они долгие годы сотрудничали в Москве. Данилов говорил о том, что и Ленин в конце своей жизни, и Чаянов, и Бухарин -- все они разделяли представление о развитии крестьянства на абсолютно добровольной основе, в интересах страны и самих крестьян, а так-же сельского хозяйства в целом. Теодор писал: «Чаянов разделял идею многоуровневого кооперативного движения, кооператива теория кооперативов, организованных снизу и поддерживаемых государством, но не управляемого им».
И в заключение мне хотелось бы поделиться своими наблюдениями. В своем обзоре работ Шанина 1970-1980-х годов я обратил внимание на некоторые стратегические качества, которые часто служат ему для защиты его позиций. Вот пример, касающийся крестьянской дифференциации или образования класса. Шанин говорил, что, без сомнения, дифференциация сыграла важную роль в капиталистической трансформации крестьянского сельского хозяйства и часто представляла собой наиболее серьезное структурное изменение. Также существует не один-единственный путь развития капитализма в сельском хозяйстве, однако исследование крестьянского классового наследия и классовых образований требует теоретического обоснования, которого Шанин, как и Чаянов, не давали. Здесь имеются противоречия в работах Теодора, некоторые из которых я иллюстрировал в своих публикациях. Сейчас мне хотелось бы вернуться к тому вопросу, который я задавал ранее. Несмотря на то что в Русской революции народники и Чаянов разделяли традиционную веру в незыблемость крестьян и крестьянства, все же если рассматривать этот вопрос с точки зрения политического анализа Чаянова, то его можно считать революционным мыслителем. Хотя Чаянов не был революционером в политическом смысле. Благодарю вас за внимание и за терпение.
А.М. Никулин: Большое спасибо за это замечательное выступление! Это одновременно фундаментальный обзор и краткое резюме работ Теодора Шанина в связи с русской историей, народничеством и Чаяновым. Уже в самом выступлении Генри было заложено несколько вопросов, а в чате уже появились некоторые комментарии. Я бы суммировал некоторые сюжеты: русское народничество; Чаянов и Шанин; русское народничество как безусловно революционная традиция и как они соотносятся между собой? Каково участие Чаянова в Русской революции, насколько его можно считать представителем традиции русского революционного народничества? Первое, что мне хотелось бы сказать: на мой взгляд, и Чаянов и Шанин были революционерами, я здесь имею в виду их революционное мышление, стремление переделать этот мир, сделать его лучше, сделать его более гуманным. Это непременное качество революционера, который стремится создать новый мир или даже новые миры. И Чаянов и Шанин умели мыслить историческими и футуристическими альтернативами, видеть «многоукладную» революцию, «многоукладное» развитие общества. Безусловно, Шанину была близка именно революционная, порой радикальная традиция народничества, связанная изначально с движением народников еще в 1870-е годы, а потом с партией эсеров, социалистов-революционеров. Чаянов не был профессиональным революционером, он посвятил себя прежде всего академической работе. Хотя я могу привести пример из его биографии: он участвовал в студенческих демонстрациях Первой русской революции, в революцию 1917 года принял самое активное участие Круглый стол в общественной, политической деятельности, зарекомендовав себя «Памяти Теодора как яркий политик, а затем опять предпочел уйти в научную ра- Шанина» боту. Но главными мне представляются революционные идеи, которые по-марксистски деятельно воплощаются в жизнь, и в этом отношении последний тезис о Фейербахе Карла Маркса имеет отношение также и к Чаянову -- Чаянов стремился изменить этот мир, а не только разработать прекрасные аналитические модели крестьянского хозяйства или вертикально работающей кооперации. Теперь обратимся к характеристике политической позиции и даже мировоззренческой позиции Теодора Шанина. Он с молодости был политическим активистом левых взглядов, убеждений, и тем не менее он стремился к компромиссу между разными идеологическими направлениями. Мне представляется -- уникальность Теодора заключается в том, что он был «неудобным» персонажем с точки зрения какой-то одной идеологии. Он был «странный народник», «странный либерал» и «странный марксист». Он искал компромисс, продуктивную модель взаимодействия между этими идеологиями. Это было очень нелегко, но в этом уникальность его подхода. Еще раз повторю, что ему была дорога в Русской революции идея некоторого возможного союза между идеями Чаянова и идеями Ленина -- продуктивного компромисса между русским марксизмом и русским народничеством. Напомню, что Чаянов, цитируя знаменитый афоризм Жореса «Революцию можно или целиком отвергнуть, или принять так же целиком, какой она есть», отмечал, что он, Чаянов, принимает революцию и готов идти с революцией до конца. В этом приятии Русской революции, развитии Русской революции, безусловно, также сходны позиции Чаянова и Шанина.
М. Харрисон: Меня просили осветить тему, которая довольно далека от нас во времени, -- Англия 1970-х годов, в этот период мы наблюдали своего рода столкновение идей и личностей.
На тот момент Теодор защитил диссертацию «Циклическая мобильность и политическое сознание крестьянства» и опубликовал свою статью «Социальная экономическая мобильность и сельская история России» в советском журнале. В то время я был много моложе Теодора, совсем недавно защитил диссертацию в университете Оксфорда, посвященную теории крестьянской экономии с учетом идей Чаянова. Затем я опубликовал одну из глав в «Теориях крестьянских исследований», которая касалась вопроса, затронутого Шаниным в «Неудобном классе» -- о мобильности крестьян и неравенстве в деревне. Если вы посмотрите мои статьи на Гугл Ско- лар, то увидите, что большая часть работ так или иначе связана с «Неудобным классом». Итак, вопрос «Как мы понимаем сельское неравенство?». Для начала стоит обратиться к Ленину, писавшему, что «разложение крестьянствапревращает, с одной стороны, крестьянина в батрака, а с другой стороны, в мелкого товаропроизводителя -- в мелкого буржуа». Ленин считал, что бо- теориягатство хозяйства коррелирует с его размером. Он отметил преимущества богатства и минусы бедности, которые будут накапливаться. И в результате в крестьянстве будет происходить линейная дифференциация -- богатые будут становиться богаче и в итоге капиталистами, а бедные беднее и превратятся в пролетариев. Таким образом, крупные крестьянские хозяйства становятся больше, мелкие -- меньше. Это была точка зрения Ленина. А вот точка зрения Й. Шумпетера, который считал, что есть социальные классы, но есть и социальная мобильность. Что происходит, если элементы класса не стабильны? -- со временем в нем будут происходить перемены разного рода. Шанин использовал эту идею и предположил, что, возможно, в российском крестьянстве мобильность является циклической. Он учел тот факт, что преимущества богатства и минусы бедности могут накапливаться, но свою роль могут сыграть и другие факторы: смерть, удача и брак. Некоторые бедные умирают, а в статистике мы видим только тех, кто выжил. Удача -- очень нестабильный фактор. Брак также играет большую роль, потому что у богатых крестьян рождаются сыновья, и после вступления в брак этих сыновей делится собственность. И это, по мнению Теодора, уничтожает богатство семьи. Возможно, богатые и бедные могут меняться местами. В итоге все это -- вопрос данных и доказательств, так что обратимся к данным. Линейна или циклична дифференциация хозяйств и крестьянства? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо было на протяжении длительного времени следить за благосостояниями тех или иных крестьянских домохозяйств. Были проведены так называемые «динамические переписи» (правда, их немного: до революции было пять и четыре после революции). Приведу пример: в Суражском уезде Черниговской губернии прошло исследование по двум переписям, 1882 и 1911 годов. Перепись 1911 года охватила примерно 1500 домохозяйств. Результаты, в принципе, типичны для любой динамической переписи и представляют изменение ситуации на протяжении 30 лет: некоторые домохозяйства разделились, некоторые вообще перестали существовать, некоторые остались прежними. Мы видим, что разделение домохозяйств происходило не очень часто. За 30 лет разделилась % часть -- не очень большое количество. Но в среднем больше вероятность, что разделятся более крупные, чем более мелкие. Это показывает процент разделения домохозяйств, который быстро повышается по мере роста ферм. Нам стоит смотреть на эти данные, так скажем, по диагонали. Домохозяйства, оставшиеся в той же самой категории, составляют не более 50%. Таким образом, мы видим их некую «циркуляцию» вверх и вниз. Кроме того, если мы сравним верхнюю и нижнюю половины, то обнаружим, что разделение хозяйств, хотя и редкий, но важный фактор. Так, 40% крупных домохозяйств в 1911 году остались такими же, как в 1882-м, а остальные были разделены. В своей книге «Неудобный класс» Шанин делает следующее заключение: классовая дифференциация существует, но не кристаллизуется В сельском сообществе. И затем, Круглый столкогда большевики во время революции пытались обратить бедняков «Памяти Теодора против кулаков, им это не удалось. «Ни одна пропагандистская по- Шанина» пытка в долгосрочной перспективе не смогла привести к тому, что крестьяне переймут представления городских жителей о классовых отношениях и классовой борьбе, поскольку они противоречат их обыденному опыту», -- считал Шанин. Я в 1978 году писал, что я -- городской житель, и мне кажется, что я знаю лучше, но сейчас, когда я оглядываюсь назад, я считаю, что, возможно, был слишком самоуверен. Насколько оправданна была моя самоуверенность?
Хочу подчеркнуть несколько моментов в «Неудобном классе». Шанин утверждал, что семейные конфликты (между отцами и сыновьями, свекровями и невестками) мешали постоянному процветанию более богатых домохозяйств, поскольку все предпочитали разделять хозяйство, а не решать конфликт. Почему разделение хозяйства было таким определяющим? Понятно, что это связано с разделением богатства и сфер влияния в семье. Но вопрос в том, что же мешало матерям, дочерям, отцам и сыновьям достичь согласия и приводило к конфликтам? Действительно ли разделение хозяйства было таким существенным для богатства семьи? Как Ленин, так и Шанин считали, что размер хозяйства коррелирует с его богатством. Однако российское сельское хозяйство в начале ХХ века сильно менялось -- становилось больше скота, выше урожаи сельскохозяйственных культур. Мне хотелось получить больше данных о корреляции с размером хозяйства -- я нашел их в работе ГА. Ку- щенко «Крестьянское хозяйство в Суражском уезде, Черниговской губернии по двум переписям 1882-1911 гг.» (Чернигов, 1916).
Он приводит большое количество данных не только о размере хозяйства, но и о его богатстве и видах деятельности. В некотором смысле это исследование уникально, поскольку там есть информация по разделенным и неразделенным домохозяйствам. И с учетом этих данных почему бы не использовать метод, который мы сейчас называем «разность разностей»? Оказывается, этот метод уже существовал, я просто не знал, что он есть и не знал его название.
Итак, мы можем сравнить ситуацию в домохозяйствах, которые существовали в 1882 году и были разделены до 1911 года -- я называю их D-фермы, и сравнить их с хозяйствами, которые остались объединенными -- и-фермы. Здесь мы наблюдаем проблему: D-фермы отличаются изначально от и-ферм, они крупнее и в среднем богаче. Таким образом, эти две категории изначально не одинаковы. Но здесь есть решение: мы можем сравнивать самые «топовые» D-фермы и схожие с ними и-фермы, потому что, возможно, это более однородные группы. Это я и сделал. Я решил сравнить тенденции, которые касаются самых крупных D-ферм и самых преуспевающих и-ферм. Здесь я привожу самое основное. Я рассматриваю 4 аспекта организации хозяйства и изменения, которые произошли в них в 1911 году по сравнению с 1882 годом. Эти измерения я детеория лаю по всем D- и и-фермам, а также отдельно по «топовым» фермам каждой категории.
Начал я с первого показателя -- соотношения количества членов семьи к семейным работникам. И мы видим тенденции изменений по всем хозяйствам и отдельно по «топовым» в каждой категории за эти 30 лет. Есть ощущение, что появившиеся изменения не очень связаны с циклом жизни хозяйства. Как мы поняли, деление хозяйств не связано с разницей в семейном жизненном цикле. И второй результат, который не был сюрпризом: те хозяйства, которые разделялись, становились относительно меньше за 30 лет, это достаточно очевидная истина -- если хозяйство разделить, оно станет меньше. Но мы видим, что разница по и-фермам не такая большая, как по D-фермам.