Тогда меня поразило -- насколько это скромный и доступный человек, я подумала, что мне нужно все записывать.
На этой конференции мы обсуждали И аграрные изменения В Рос- Круглый стол сии и других частях света. Шанин занимался Чаяновым, и отчасти «Памяти Теодора и поэтому мы изучаем работы Шанина. Мы очень серьезно относим- Шанина» ся к его методологическим предложениям, но при этом достаточно критично к его теории. С большой грустью мы узнали о его кончине и провели в Кейптауне специальные мероприятия, чтобы почтить его память и поговорить о наследии, которое он оставил нам в южной части Африки. Это был ряд дискуссий и совместных обсуждений его книг и статей «Неудобный класс» (1972), «Крестьянство как политический фактор» (1966), «Класс и революция» (1970), «Структура и логика крестьянской экономики» (1973), также работ, посвященных Чаянову. Мы считаем, последние имеют большой смысл для нас сегодня в Африке. Мы также изучали работы, в которых на основе различной колониальной истории стран выделялись три региона. Этот подход особенно интересен в нашем регионе -- в Южной Африке, где долго существовал расизм и сегрегация черных и белых. Так, в среде белого населения формировался капиталистический класс, в это же время чернокожие оставались в незавидном положении. Этот феномен лег в основу нашего исследования не только Южной Африки, но и более широкого региона. И именно на эти исследования повлияли работы как Чаянова, так и Шанина. Особенно интересно то, что во время процессов развития капитализма и «пролетаризации» мы наблюдали рождение различных форм контроля над трудом и землей. Это, например, перевод средств и перемещения людей, когда деньги зарабатываются в городе, а потом пересылаются в сельскую местность. Сейчас мы фиксируем деаграризацию: люди, живущие в сельских регионах, часто уже не занимаются фермерством, многие получают доходы не только от сельскохозяйственной деятельности. Кроме того, мы наблюдаем и поколенческую циклическую мобильность: молодые люди уезжают из сельской местности, едут в города, отправляют деньги в деревню. Мужчины и женщины в этом процессе очень часто играют разные роли. В 1970-е годы марксистская экономическая теория говорила о роли женщины в крестьянских хозяйствах, которая заключалась в частичном субсидировании того, как капитал накапливался в городе. Трудовая деятельность в сельской местности являлась основой для социального воспроизводства, выращивания следующих поколений, которые отправятся в города. Поэтому некоторые наши работы используют идеи гендерных теорий. Кроме того, нас особенно интересует молодежь и ее перспективы в сельских регионах. Ведь люди все чаще задаются вопросами о смысле жизни в сельской местности, как так получается, что человек живет в сельской местности, но при этом не занимается фермерством? Это может казаться иррациональным: люди часто инвестируют в дома в деревне, а не в возделывание земли, или владеют землей, но никак ее не используют. Опять же, достаточно часто социальное воспроизводство в сельских семьях поддерживается семейным трудом, и мы не видим фрагментацию на более мелкие фер- теория мы с течением поколений. Исходя из этого, мы постарались адаптировать к нашим условиям некоторые идеи Чаянова и Шанина. Мне кажется, что во многом релевантность работ Шанина связана с вопросами, которые он ставил, и методами, которые он использовал, нежели поиск простого сходства. Конечно, крестьянство, или, шире, сельское население, оказывается «неудобным классом» в нашем регионе. Это ведь не «чистые» крестьяне, и одновременно они не интегрированы в реальность городского рабочего класса. В нашей части света идет множество дебатов по поводу мелкотоварного производства, которым не должно заниматься «настоящее крестьянство», однако мы знаем, что для многих это источник дохода для выживания своей семьи. В заключение хочу сказать, что в Шанине меня вдохновляет то, что он не ожидал, что люди будут строго следовать за ним. Он хотел, чтобы люди делали что-то новое. И мы будем продолжать наши исследования, опираясь на его вдохновение.
Теперь я передаю слово своему коллеге из Мозамбика Бонавен- туре Монджани.
Б. Монджани: Я сейчас буду выступать перед людьми, которые работали с Теодором Шаниным, провели с ним большое количество времени, -- это трудно, к тому же я молодой ученый. Думаю, что работы Шанина весьма релевантны для южной части Африки. Это касается и концепции, которую он предлагал, и методов, которые он разработал. Шанин признавал социальную активность сельской местности и развивал свою теорию в этом направлении. Мне кажется, что он немного писал о собственно социальных движениях, но доказал, что крестьяне сами по себе не являются реакционным классом или врагами революции -- многое зависело от внешнеполитических факторов. Что касается моего исследования: я провожу его в Мозамбике, Зимбабве и Южной Африке и нахожусь в постоянно диалоге с тем, что писал профессор Шанин. Особенно меня вдохновляет его поддержка транснационального аграрного движения. Я сам в течение нескольких лет был активистом, и мне было интересно видеть интеллектуалов, которые не только разделяли пафос, но и принципы продовольственного суверенитета. К сожалению, у нас часто в академических кругах наблюдается большой скептицизм по отношению к аграрному движению. Что касается нашего континента, то иногда мы сталкиваемся с мнением, что в Африке нет настоящих аграрных движений, и поэтому нет внятной сельской политики. Подобное мнение разделяют как ученые, так и активисты. Однако мое исследование в Южной Африке показывает, что некоторые особо яркие формы мобилизации протеста наблюдаются именно в сельской местности. И это не преувеличение и не романтизация.
Второй момент, на котором я хотел бы остановиться, это тот факт, что в Африке сельская активность и ее политическая окраска исторически наблюдалась во многих частях континента. Здесь уместно вспомнить роль сельского населения и крестьянства в борьбе за освобождение Мозамбика, или крестьянские волнения 1950-х годов и война за освобождение Зимбабве. Все это примеры, в ко- Круглый стол торых участие сельского населения и в частности крестьян было «Памяти Теодора ярким, хотя, конечно, концепция крестьянства -- все еще доста- Шанина» точно спорный вопрос. Третий момент касается вклада профессора Шанина в то, как мы концептуализируем крестьянство сегодня и, соответственно, как должны проводиться полевые исследования.
Профессор Шанин говорил о том, что очень важно знать деревню, находиться там длительное время, чтобы понимать крестьянство.
Я думаю, он имел в виду следующее: для объяснения сельской жизни может не хватать теоретических и даже статистических данных. Шанин всегда воспринимал полевые исследования очень серьезно, считал, что необходимо отправляться туда, чтобы избежать чрезмерного теоретизирования. Еще я хотел бы сказать, что при определении крестьянства Шанин не исключает мелких производителей. Главное в его определении то, что производство осуществляется в первую очередь ради собственного потребления, нежели для продажи на рынке. К сожалению, работы Шанина и Чаянова пока не очень хорошо известны в нашем регионе, поэтому я и Рут Холл приложим усилия для их популяризации, потому что это может быть очень актуально для нашего континента и региона.
А.М. Никулин: Большое спасибо! Вы открыли для нас значение Шанина в Южноафриканском регионе и как профессора-интеллектуала и как социального активиста. Сейчас нам в чат пришло емкое сообщение от нашего индийского коллеги Сима Пурушы.
С. Пуруша: Когда я думаю о Шанине, всегда вспоминаю свои трудности во время моего исследования индийских крестьянских хозяйств. Мои встречи с Теодором в РАНХиГС помогли мне понять, что я могу использовать разработанные им методы и в своих исследованиях. Я очень благодарна за его и Чаянова работы, которые стали для меня источником вдохновения. Спасибо!
А.А. Артамонов: Уважаемые коллеги! Слушая выступления, я с радостью понял, что в них приняли участие представители всех континентов, кроме Антарктиды. Южная Америка и Северная Африка, Азия, Австралия... Это феноменально! Я познакомился с Теодором в феврале 1993 года, когда меня привел в будущую Московскую школу многим из вас известный Александр Олегович Крыштановский. Я присоединился к команде будущей МВШСЭН сначала как инженер информационного отдела, а потом занимал довольно много разнообразных позиций -- от сотрудника и до руководителя отдела, от студента до заместителя декана, от преподавателя до утешителя наших студентов, у которых ломались компьютеры или что-то пропадало в них. 16 лет, проведенных в МВШСЭН, -- это огромный пласт моей жизни. Мне очень неловко, но мне кажется, что я среди вас единственный, у кого Теодор был в роли не преподавателя, а ученика. Так уж вышло: я учил его работать на компьютере. Когда Теодор в конце 1990-х обратился к нам в отдел с просьбой научить его пользоваться электронной почтой, мы глубоко вздохну- ТЕОРИЯ ли и решили, что нам предстоит общаться с «тяжелым» клиентом.
Теодор -- гуманитарий, с техникой он очень «дружил». Он любил пользоваться маленьким наладонным компьютером, в котором знал все, а обычный стационарный не очень любил. Но он решил, что ему надо обучиться. Тогда ему было 70 с чем-то лет. И мы были поражены тому, каким он был учеником. Я давал ему уроки, объяснял, как отправить электронное письмо или напечатать какой-то документ, он все аккуратно записывал в блокнот, потом встречался со мной раз в неделю, доставал блокнот и говорил: «У меня есть вопросы. Вопрос первый» -- и задавал этот вопрос. «Вопрос второй» -- и снова я отвечал. И дальше с каждой неделей список вопросов укорачивался, и в какой-то момент вопросов больше не было. Надо сказать, что он не очень долго пользовался компьютером самостоятельно, все-таки у него были помощники, но был период, когда он сам получал электронную почту. О необычности его личности говорит много мелких деталей: например, когда мы у него дома в первый раз получили почту, это было письмо от Джорджа Сороса, как сейчас помню, с приглашением в гости, кажется. Что Теодор сделал? Он это письмо напечатал на бумаге, прочел и тут же удалил. Я спросил: «Теодор, а зачем вы удалили письмо?» -- «Как зачем? Мне это письмо больше не нужно, я его уже прочитал». Еще момент моего общения с Теодором: когда я ушел из МВШСЭН в 2009 году, через месяц мне позвонил Теодор и сказал, что «тебя здесь очень не хватает, тебя очень не хватает мне, давай периодически встречаться и ужинать». Он хотел, чтобы это было раз в месяц, так не получалось, но все же 2-3-4-5 раз в год мы встречались, и с каждым разом наши беседы становились все более длительными, поскольку я последние три года работал в Школе заместителем декана факультета Управления социально-культурными проектами и был довольно хорошо осведомлен о том, что делают наши студенты и выпускники, и с большим удовольствием рассказывал об этом Теодору. Как они делают Коломенскую пастилу, как они организуют ярмарки, выставки, как они готовят экспозиции в музеях -- вся область, связанная с культурными проектами, с музеями, его живо интересовала. Вы бы видели, какой блеск и огонь появлялся у него в глазах, когда он слушал о том, как успешны выпускники «Шанинки», чья география простиралась от Владивостока до Калининграда. Эти дружеские беседы были, как мне кажется, обоюдо важны, поскольку я довольно много езжу по разным городам. Звонок с предложением встретиться и поужинать мог выглядеть примерно так: «Саша, как насчет поужинать сегодня?» -- «Теодор, я не могу, я в Енисейске». Еще из хорошего -- когда я работал в «Шанинке», я довольно много фотографировал. Этот фотоархив весь оцифрован, доступен Школе. Фотографии используются. Есть довольно большое количество видео, где много того, что еще не опубликовано, что еще предстоит исследовать, -- его публичные выступления, на которые он просил специально приехать. Он дружил с Екатериной Юрьевной Гениевой, директором Библиотеки иностранной литера- Круглый стол туры им. Рудомино, и у них был совместный проект «Салон Оваль- «Памяти Теодора ного зала». Там проходили разнообразные вечера, концерты, чте- Шанина» ния, спектакли, творческие встречи. И как-то раз гостем Овального салона был Теодор. Он довольно много рассказывал о своей жизни. Там и прозвучала в его исполнении знаменитая и очень трогательная «Легенда о 36 праведниках», которую он назвал «Легенда о 36 справедливых», поскольку «праведник» по-польски «справедливый». А на следующий день он позвонил мне и сказал: «Слушай, а ведь самое интересное я тебе и не рассказал. Я не рассказал о своей академической карьере». И мы записали большое видео, на целый час, оно еще не «введено в оборот», думаю, что в ближайшее время мы это сделаем.
Нам всем очень повезло еще и в том, что известный российский телевизионный журналист и писатель Александр Архангельский и редактор одной из самых интересных передач на российском телевидении «Тем временем» Татьяна Сорокина в течение трех лет снимали Теодора, записывали его воспоминания и результатом этого стал 19-серийный документальный сериал «Несогласный Теодор». Он появился в прошлом году. 19 серий по 10 минут -- такой медийный памятник Теодору. Теодор застал выпуск этого сериала. К большому сожалению, этот сериал существует только с русской звуковой дорожкой, но мне кажется, что можно будет сделать дубляж. А книга, которая была написана по мотивам этого сериала, стала для Архангельского основой серии «Счастливая жизнь».
В этой серии кроме книги «Несогласный Теодор» вышла еще посвященная Жоржу Нива «Русофил», готовятся еще другие издания. Теодор как человек очень многогранный и после своего ухода продолжает вдохновлять нас и напутствовать.
К сказанному хотел бы добавить, как порой Теодор бывал предельно точен и лаконичен. В частности, весь очень большой и толстый учебник по управлению, менеджменту организации Теодор свел в 12 «Законов об эффективной администрации Теодора Шанина», которым он призывал следовать всех сотрудников, студентов и преподавателей МВШСЭН. И мы старались это делать.
А.М. Никулин: Уважаемые коллеги, в МВШСЭН планируется создание музея, архива, материалов памяти Теодора Шанина.
Но главная наша задача -- развивать наследие Теодора, применять творчески в наших исследованиях, на всех континентах в университетских аудиториях и в деревнях, в различных регионах земного шара. Когда Теодору казалось, что мероприятие, на котором он присутствовал, удалось, он говорил: «Спасибо, я многому научился». Это была не просто вежливость маститого профессора. Теодор как ребенок умел учиться, схватывать это знание и в академической среде, и в повседневной жизни.
И в заключение хотел бы процитировать Теодора. «Люди должны становиться взрослыми. Взрослыми учеными или взрослы- теория ми гражданами страны. Я не верю, что можно научить людей плавать теоретически, поставив их на берегу реки и объясняя, как махать руками. Чтобы плавать -- надо зайти в воду. Единственный способ жить в свободе -- выбор. Умному выбор -- дать ему выбирать. Конечно, помогать ему советом. Но выбирать должны они и нести ответственность за свой выбор. Неправильныйвыбор -- расплачивайся».