Первый тип таких сложностей - это психологические сложности. Человек, сталкиваясь с преступлением, испытывает целый набор чувств, которые специфичны именно для ситуации преступления.
Второй тип связан с тем, что в рамках борьбы за выживание человек противостоит не только группам людей, которые против его успешного выживания.
Однако обвинению подвергаются только люди или то, что отождествляется с людьми. Например, римский император Калигула обвинил морского бога Посейдона в своих неудачах и приказал солдатам сечь воду. В этой ситуации обвинение предъявлялось не морю, не воде, а тому, что в Римской мифологии обладало ответственностью за свои поступки, также как и люди. Прежде чем перейти к принципиальному понятию ответственности, необходимо провести сравнение вмешательства групп людей, использующих иное основание разделения всех возможных поступков на правильные и неправильные с точки зрения критерия успешности кооперации. Есть ситуации, когда уровень ущерба группе, который произошел вследствие вмешательства групп, использующих иное основание разделения всех возможных поступков на правильные и неправильные, превышает ущерб группе от вмешательства природных катаклизмов.
Возможна и иная ситуация, при которой уровень ущерба от вмешательства природных катаклизмов превышает уровень ущерба от вмешательства групп, использующих иное основание разделения всех возможных поступков на правильные и неправильные. Какой из этого можно сделать вывод? Такой, что с точки зрения критерия ущерба кооперации неправильные поступки других людей ничем не отличаются по своей сущности от природных бедствий. Ущерб может быть разный, но уровень ущерба не определяет качественных отличий преступников от природных катаклизмов. Иногда обвиняют при этом только людей или то, что может обладать схожими качествами. Тем не менее, выхода из этой теоретической ситуации два: либо критерий успешности кооперации людей недостаточен для объяснения феномена обвинения, либо обвинение - это иллюзия, за которой скрывается борьба за выживание отдельных групп людей. Об этой теории упоминалось уже в работе ранее. Для того чтобы она оказалась верной, нужна истинность тезиса о том, что борьба за успешность кооперации с природой ничем принципиально не отличается от борьбы с группами, которые используют иное основание разделение поступков на правильные и неправильные. Почему для истинности теории иллюзии обвинения нужна истинность данного тезиса?
Потому что люди выносят обвинения в сторону других людей или каких-либо мистических существ, если они в них верят, но никто никогда не обвиняет вещи, в прямом смысле этого слова то есть природу. Обвинения всегда направляются в адрес того, кто или обладает сознанием, или, хотя бы на основании веры, может им обладать. Но ничто бессознательное не обвиняется.[20] Тем не менее, то, что обладает сознанием, может приносить ущерб успешности человеческой кооперации, следовательно, если методы борьбы с тем, что не обладает сознанием и не обвиняется, совпадают с методами борьбы с тем, что сознанием обладает, то тогда обвинение - это бессмысленная и бесполезная иллюзия. Но если существуют существенные отличия в способах борьбы с природой и с другими людьми, то понятие «обвинение» приобретает смысл. Следующим вопросом будет, а какой именно смысл, но сначала нужно провести различие в методах борьбы коллектива с природой и с другими людьми, и проверить, являются ли они достаточно существенными для того, чтобы отказаться от теории иллюзии.
Итак, любые природные явления обусловлены причинно- следственными связями. Именно поэтому и возможно естествознание, как об этом писал Кант. Предположим, что некоторое природное явление приносит группе людей некоторый ущерб. Что будут делать люди? Скорее всего, за явлением будет установлено наблюдение, после чего будет выдвинуто предположение, что за явлением стоит определённая причина и, исходя из этого предположения, нужно будет совершить определённые действия. Определённые действия будут совершены, если предположение оказалось корректным, то ущерб от природного явления удастся преодолеть. В дальнейшем борьба с природным явлением будет идти теми же действиями, которые оказались корректными. Если же предположение некорректно, то будет сделано следующее предположение, до тех пор, пока причина не будет установлена или пока природное явление не уничтожит группу людей. В общем, это стандартное описание выявления причинно-следственных связей. На что нужно обратить внимание в этом описании так, это на то, что людям нет необходимости учитывать то, что природное явление рассматривает их как ущерб для себя и будет предполагать свои гипотезы, чтобы реагировать на человеческие действия. Природное явление, безусловно, будет реагировать на человеческие действия, но по причинно-следственным связям, что и позволяет людям корректировать свои неверные предположения выдвижением других предположений.
Чем же отличается борьба с природными катаклизмами от борьбы с людьми, которые принимают иные основания разделения всех возможных поступков на правильные и неправильные? Предположим, группа людей столкнулась с ситуацией, в которой на них начал нападать человек, который считает, что убийство людей этой деревни - это правильный поступок и осуществляет такое поведение, пользуясь ножом. Ситуация вполне возможна. Группа, сталкиваясь с нанесением ощутимого ущерба в виде убитых, начинает реагировать. Предположим, члены группы выдвигают гипотезу, что причина смертности - это незащищенность от ножевых ранений, и принимает меры чтобы защитить себя от ножевых ранений. Убийца, проведя собственные наблюдения, замечает, что члены группы приняли меры для защиты от ножевых ранений и приобретает огнестрельное оружие. Убийства продолжаются. И тут вопрос? Разве неверна была гипотеза, что причина смерти членов группы - это ножевые ранения? Она была бы верна, если бы на месте убийцы был бы тигр. Тигр может убить человека при помощи клыков и когтей, но если принять меры против этого, например, выбить клыки и отрезать с частями мышц и кожи когти, то тигр убить человека не сможет. Здесь схема борьбы с природой работает. Если предположение корректно, то предпринятые действия приносят результат. Но вот с убийцей так не получилось. Почему же?
В первом приближении кажется, что причина указана неверно, причиной смерти является конкретный человек, а не ножевые или пулевые ранения. И в пользу этого предположения действует аргумент, что если представители группы найдут убийцу и казнят, то убийства прекратятся. Однако у этого предположения есть одна существенная сложность. Когда человек погибает из-за природного катаклизма, на человеческое тело действует какая-либо физическая причина, которую можно или пронаблюдать, или зафиксировать через сложные приборы. Блокировка человеческого тела от воздействия этой причины решает проблему нанесения ущерба. То есть причина смерти от природы всегда материальна. Она может быть еще неизвестна, и тогда возникают феномены еще необъяснённых проблем. Но в ситуации с человеком ситуация получается совсем другая.
Человеческое тело может погибнуть от рваных ран. Рваные раны могут быть нанесены камнями при камнепаде, когтями тигра и ножевыми ранениями убийцы. Если группа людей, которая проживает в местности, где возможен камнепад, примет меры, чтобы камни не достигали их тел, то рваные раны от камнепада им не грозят. Если у всех тигров в окрестности выбить все зубы и отрезать когти так, чтобы они никогда больше не смогли вырасти, то рваные раны от тигров тоже не грозят. Однако, если убийце с ножом отрезать руки, это не означает, что он перестанет пытаться убивать, если он считает это правильным поведением. Ему будет это тяжелее, но, тем не менее, он будет как-то пытаться это делать. То есть, не руки, а нечто иное в человеке является причиной попыток убивать и «эту нечто» пока не наблюдаемо. Существует надежда, особенно в рядах специалистов по биологии, что это обусловлено генетически и, рано или поздно, будет обнаружен ген, который отвечает за такое поведение, и проблему убийц можно будет решить таким же способом, как и другие природные проблемы. Однако генетикой нельзя объяснить другой фактор. Существует достаточно распространённое явление в современном обществе, как наркомания. И медицина обнаружила вполне физиологическую причину наркотической зависимости и разработала вполне приемлемые методы решения этой проблемы. И, казалось бы, все, есть физическая причина, есть метод решения, и тут появляется проблема, что наркоманы, большинство из которых, если верить социологическим опросам, прекрасно осведомлены о возможности лечения, сознательно выбирают наркоманию.
Они не отрицают вред, не отрицают возможность лечения и преодоления ситуации, но выбирают иной путь. А кто-то прилагает усилия и применяет все свои возможности для того, чтобы избежать лечения. То есть, в человеке какая-то его часть, которая не наблюдаема, принимает решения о том, какие поступки этот человек будет считать правильными, а какие нет. И эта же часть человека будет пытаться бороться с людьми, которые считают иначе. И в этой борьбе кроме учета материальных причин, воюющим сторонам придется также учитывать то, что предположение может быть корректным, но противоположная сторона, зная или предполагая такое предположение, будет реагировать таким образом, чтобы даже выдвинутое правильное предположение не принесло результата. Какие выводы можно сделать из этого? Получается, что борьба группы людей с природой может закончиться правильной гипотезой о причинах явления, а в случае борьбы с людьми, которые принимают другое основание разделения поступков на правильные и неправильные, даже если все предположения о причинах будут корректными, то это может не привести к положительному результату вообще. Следовательно, методы борьбы с природой и методы борьбы с другими людьми существенно отличаются друг от друга. Следовательно, теория о том, что обвинение - это иллюзия, за которой стоит борьба за эффективную кооперацию некорректно.
Тогда нужно отвечать на следующий вопрос? Какой смысл стоит за обвинением человека человеком? Прежде чем отвечать на этот вопрос, следует обратить внимание на то, почему люди не обвиняют вещи? Вещи жестко подчиняются причинно-следственным связам и связаны необходимостью. Если вещь причинила человеку или группе людей вред, то не могло быть иначе. Так сложились причинно-следственные связи, что вещь причинила вред. Альтернатив ситуации не было и быть не могло. В ситуации человека, обвиняющий говорит обвиняемому, что он виноват и несет ответственность за свой поступок. Что такое ответственность? Обвиняющий подразумевает вину. Что такое вина? Вина - это ситуация, когда обвиняемый послужил причиной событий, приведших к ущербу. В чем же отличие обвиняемого как причины от вещи как причины? Отличие состоит в том, что допускается возможность, что обвиняемый мог поступить иначе. Иначе говоря, предполагается, что у обвиняемого была свобода. Свобода реализовать тот или иной поступок. Итак, обвинение предполагает, что у обвиняемого есть свобода. Встает вопрос, а свобода чего есть у обвиняемого?
В первом приближении возникает мысль, что эта свобода - это классическая свобода воли, или свобода выбора между несколькими поступками. Однако это не так, по той причине, что человек не может совершать неправильные поступки. Тезис, что человек не может совершать неправильные поступки очень сильный, но его можно аргументировать. В первую очередь, правильность или неправильность поступка определяется по какому-либо основанию. Без этого основания не существует правильных или неправильных поступков. Получается, что прежде чем выбирать между правильными и неправильными поступками, нужно ввести основание. Однако один и тот же поступок может быть и хорошим и плохим, в зависимости от оснований. Как такое возможно? Такое возможно, если трактовать правильное и неправильное, не основываясь на моральной интуиции, а буквально, то есть, правильный поступок - поступок, соответствующий правилам, неправильный - поступок, несоответствующий правилам. Иными словами, правильный поступок - это тот, на который у человека есть право, а неправильный тот, на который у человека прав нет. А правила или права выводятся из основания разделения всех возможных поступков. То есть человек выбирает не поступки, а основания, из которых следует система правил, которая делит все возможные поступки на правильные и неправильные. Почему это происходит именно так? У человеческого тела есть процессы, которые обусловлены физиологическими причинами.
Один из таких процессов - дыхание. Оно обусловлено причинно-следственными связями и происходит автоматически. Человек обладает свободой задерживать дыхание. Но как он это сделает? Особенно в первый раз? Он не сможет сделать это автоматически, потребуется решение сознания, для того чтобы воплотить в жизнь задержку дыхания. Дальше потребуется обоснование, зачем нужно задерживать дыхание в определенный момент времени, и потребуется план, как выполнить такой поступок. Если человек не придумает какое-нибудь, пусть и не самое рациональное основание, зачем ему задерживать дыхание, он этого и не сделает. Случайно сам себе человек дыхание не задерживает. И у него будет альтернатива не задерживать. Но какая на самом деле у человека будет альтернатива? Есть два поступка: один - задержать дыхание, второй - не делать этого и дышать как обычно.
Выбирает ли человек между этими двумя поступками? Неочевидно, но все-таки, он выбирает основания, причины, по одним из которых поступок задержать дыхание должен быть совершен, по другим - должен быть совершен поступок дышать нормально. Выбор основания ранжирует эти два поступка, делая один из них правильным, другой неправильным. То есть, основания сформируют правила, по которым один из поступков будет соответствующим правилу, другой несоответствующим. Здесь нужно учесть один культурный аспект термина «основание». В свете наследия классической метафизики предполагается, что основание должно быть не только познано разумом, но еще и как-то обосновано. Однако, в данной работе основание употребляется буквально, то есть то, на чем может быть что-либо основано. То есть основание, которое создаст правило, которое разделит все возможные поступки на правильные и неправильные, должно быть познаваемым, но не обязано быть обоснованным. То есть оно может быть нерациональным, с точки зрения, скажем, научной оценки. Классический пример, вера в христианского Бога достаточна для разделения всех возможных поступков на правильные и неправильные, но сама эта вера не рациональна, что не мешает ей быть основанием для разделения поступков.
Итак, есть схема, по которой человеку осмысленно может быть предъявлено обвинение. В этой схеме человек обладает сознанием, которое способно выбирать между различными основаниями, которые создадут для человека правила, которые разделят все возможные поступки на правильные и неправильные. После этого человек реализует поступок, который является правильным в выбранной им системе: основание - правило - разделение поступков, и является неправильным в противоположнойсистеме другого человека или других людей. Тогда другой человек или группа других людей, выбравших противоположную систему, могут предъявить этому человеку обвинение, и это действие будет иметь смысл.
Итак, получается, что для осмысленного рассуждения об обвинении требуется несколько ключевых концептов. Первый - это концепт свободы выбора из оснований, которые не являются материальными. Второй - это концепт реальности оснований, из которых совершается выбор. Третий концепт - это концепт первичности этого выбора перед реализуемым поступком, при этом невозможность совершения свободного поступка без этого выбора означает, что для ситуации обвинения выбор более важен, чем поступок, так как поступок может быть совершен и без свободного выбора, например, в состоянии психического заболевания. Но такой поступок не может создать ситуации обвинения, кроме случаев судебной ошибки, но ошибка заключаться будет в том, что свободный выбор будет предполагаться там, где его не было и быть не могло. В некотором смысле, этот выбор между основаниями разделения поступков для ситуации обвинения важнее поступков, поскольку поступок - это только реализация выбора, следовательно, для ситуации выбор реальнее поступков. И четвертый концепт - это полная ответственность человека за такой выбор.
Такой набор концептов является обоснованием необходимости привлечения концепции схоластического реализма для рассужденияи о ситуации обвинения и ситуациях проявления злаСхоластический реализм - это средневековая философская концепция, которая характеризуется принципом «Universaliaanteres», то есть универсалии, интеллектуальные объекты, которые познаются разумом реальны, а вещи вторичны. Это хорошо описывает ситуацию выбора между основаниями, поскольку эти основания - это познаваемые интеллектом спекулятивные объекты, которые не должны быть обоснованы опытом или доказательством, поскольку им для того чтобы стать основанием разделения всех возможных поступков на правильные и неправильные достаточно просто быть познаваемыми. Также в концепции схоластического реализма есть душа, которая и обладает всеми свойствами сознания и может нести полную ответственность за сделанный выбор.[29]
Тем не менее, концепция схоластического реализма не единственная и уникальная, в рамках которой можно осмысленно рассуждать о ситуации обвинения. Поэтому дальнейшее исследование будет построено на анализе двух других концепций, которые являются иллюстративными для описания двух генеральных линий в отношении неправильных поступков и мыслей, иначе говоря, в отношении зла. Это концепции негационной теории зла и эволюционной теории морали. После этого будет рассмотрена сама концепция схоластического реализма. Такой способ рассмотрения позволит избежать двусмысленностей в оценке и описании зла, которые могут возникнуть при рассмотрении только концепции схоластического реализма.