С другой стороны, ведущие эксперты международных финансовых организаций на основе опыта десятков развивающихся стран предостерегали против создания формальных систем гарантирования вкладов там, где для этого отсутствуют необходимая информационная и регуляторная среда, отлаженные процедуры банкротства банков, профессиональное банковское регулирование и надзор, внешний и внутренний аудит, авторитетный кредитор последней инстанции [Cull, Sorge, Senbet 2005; Cвmara, Montes-Negret 2006; Demirgьз-Kunt, Kane, Laeven 2015]. В России этих условий ещё не было в год принятия ФЗ № 177 и тем более в 1990-е гг., когда начались попытки ввести в стране гарантирование вкладов. Добавим, что участвовавший в реализации программ для России оперативный состав МВФ и Всемирного банка не поддерживал быстрое введение гарантий по вкладам [258; 357-358], указывая на присутствие в банковском секторе ненадёжных участников и отсутствие свободных ресурсов в госбюджете.
Заключение
Рассмотренный в статье кейс -- формальное гарантирование банковских вкладов -- интересен тем, что непосредственные участники экономических отношений (крупные банки, привлёкшие основной объём депозитов, и их вкладчики) предъявляли слабый спрос на этот импортный институт. Их «осчастливили» «сверху». На данном примере можно увидеть, в какой обстановке и каким образом принимались решения по внедрению в России иностранных общественно-экономических институтов в 1990-е гг. Объективные условия для гарантирования вкладов ещё не сложились к тому моменту, когда в высшем органе законодательной власти возникла данная тема: действовало слишком много банков низкого качества; отсутствовали многие важные институты права и финансового рынка; государственные финансы находились в неудовлетворительном состоянии. Преимущества эксплицитной системы защиты вкладов были неочевидны в конкретных условиях нашей страны, где основная масса вкладов уже была имплицитно гарантирована государством.
Политико-экономические аспекты внедрения гарантирования вкладов в России подробно не изучались. Анализ содержания дискуссий тех лет, а также реального состояния рынка депозитов физических лиц позволяет выделить следующие возможные мотивы:
— благие намерения авторов законопроекта, возникшие под влиянием демонстрационного эффекта опыта США и некоторых других стран;
— разрушение монополии Сбербанка на привлечение вкладов физических лиц и усиление позиций частных банков во имя усиления конкуренции на банковском рынке. (Зачем именно это было нужно или конкуренция была самоцелью, мне установить не удалось.);
— поиск сферы деятельности для отдельных групп чиновников.
Новый институт возник, несмотря на инертную или отрицательную позицию отдельных стейкхолдеров, включая владельцев и менеджеров крупных частных банков, то есть основных потенциальных бенефициаров. Роль внешних стейкхолдеров (иностранных правительств, международных финансовых организаций, транснациональных банков) в данном случае была относительно скромной, насколько можно достоверно судить об этом. Соответственно ведущую роль сыграл личностный фактор, а именно целенаправленные усилия небольшой группы энергичных мотивированных людей, обладающих высоким авторитетом в парламенте. Какие социальные группы фактически получили выгоду от действия гарантий по вкладам после 2003 г. -- это отдельный вопрос, изучением которого автор сейчас занимается.
Литература
Верников А. В. 2009. Мутация импортных институтов (на примере институтов корпоративного управления). В сб.: Евстигнеев Р. Н. (отв. ред.). Концептуальные проблемы рыночной трансформации в России. М.: ИЭ РАН; 217-249.
Верников А. В. 2018. Гарантирование банковских вкладов в России: нецелевое использование института или его захват? Препринт WP1/2018/1. Серия WP1: Институциональные проблемы российской экономики. М.: Изд. дом ВШЭ.
Ибрагимова Д. Х. 2015. Динамика доверия финансовым институтам и парадоксы сберегательного поведения населения. Банковское дело. 12: 27-34.
Кротов Н. И. 2009. История создания российской системы страхования банковских вкладов (Свидетельства очевидцев. Документы). М.: Экономическая летопись. URL: http://letopis.org/project/ istoria-sozdania-ros-syst-strah-vkladov/
Кузьминов Я. И. et al. 2005. Институты: от заимствования к выращиванию. Вопросы экономики. 5: 5-27.
Норт Д. 1997. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд экономической книги «Начала».
Нуреев Р. М., Латов Ю. В. 2017. Экономическая история России (опыт институционального анализа): учебное пособие. Изд. 2-е, перераб. М.: КНОРУС.
Пересецкий A. A. 2008. Рыночная дисциплина и страхование депозитов. Прикладная эконометрика. 3 (11): 3-14.
Полищук Л. 2008. Нецелевое использование институтов: причины и следствия. Вопросы экономики. 8: 28-44.
Полтерович В. М. 2001. Трансплантация экономических институтов. Экономическая наука современной России. 3: 24-50.
Яковлев А. 1998. Отношение частных вкладчиков к различным формам и способам сбережений. Вопросы экономики. 12: 46-55.
Яковлев А. 2003. Спрос на право в сфере корпоративного управления: эволюция стратегий экономических агентов. Вопросы экономики. 4: 37-49.
Яковлев А. А., Говорун А. В. 2011. Бизнес-ассоциации как инструмент взаимодействия между правительством и предпринимателями: результаты эмпирического анализа. Журнал Новой экономической ассоциации. 9: 98-127.
Bryant J. 1980. A Model of Reserves, Bank Runs, and Deposit Insurance. Journal of Banking and Finance .3 (4): 335-344.
Cвmara M., Montes-Negret F. 2006. Deposit Insurance and Banking Reform in Russia. The World Bank Working Paper No. WPS4056. Washington, DC: The World Bank.
Chernykh L., Cole R. 2011. Does Deposit Insurance Improve Financial Intermediation: Evidence from the Russian Experiment. Journal of Banking and Finance. 35 (2): 388-402.
Cull R., Sorge M., Senbet L. 2005. Deposit Insurance and Financial Development. Journal of Money, Credit and Banking. 37 (1): 43-82.
Demirgьз-Kunt A., Kane E., Laeven L. 2015. Deposit Insurance Around the World: A Comprehensive Analysis and Database. Journal of Financial Stability. 20: 155-183.
Diamond D., Dybvig Ph. 1983. Bank Runs, Deposit Insurance, and Liquidity. Journal of Political Economy. 91 (3): 401-419.
Garda G. 2000. Deposit Insurance: Actual and Good Practices. Occasional Paper No. 197. Washington, DC: International Monetary Fund.
Hogan T., Johnson K. 2016. Alternatives to the Federal Deposit Insurance Corporation. Independent Review. 20 (3): 433-454.
Karas A., Pyle W., Schoors K. 2010. How do Russian Depositors Discipline Their Banks? Evidence of a Backward Bending Deposit Supply Function. Oxford Economic Papers. 62 (1): 36-61.
Karas A., Pyle W., Schoors K. 2013. Deposit Insurance, Banking Crises, and Market Discipline: Evidence from a Natural Experiment on Deposit Flows and Rates. Journal of Money, Credit and Banking. 45 (1): 179-200.
Martmez-Peria M.-S., Schmukler S. 2001. Do Depositors Punish Banks for Bad Behavior? Market Discipline, Deposit Insurance, and Banking Crises. Journal of Finance. 56 (3): 1029-1051.
Orenstein M. 2008. Privatizing Pensions: The Transnational Campaign for Social Security Reform. Princeton, NJ: Princeton University Press.
Pyle W. et al. 2012. Depositor Behavior in Russia in the Aftermath of Financial Crisis. Eurasian Geography and Economics. 53 (2): 267-285.
Spicer A., Okhmatovskiy I. 2015. Multiple Paths to Institutional-Based Trust Production and Repair: Lessons from the Russian Bank Deposit Market. Organization Studies. 36 (9): 1-28.
Ungan E., Caner S., Цzyildirim S. 2008. Depositors' Assessment of Bank Riskiness in the Russian Federation. Journal of Financial Services Research. 33 (2): 77-100._
Woodruff D. 2004. Property Rights in Context: Privatization's Legacy for Corporate Legality in Poland and Russia. Studies in Comparative International Development. 38 (4): 82-108.
Explicit Deposit Guarantee in Russia: Who Needed It and What For?
VERNIKOV, Andrei -- DSc (Econ.), Senior Research Fellow, Institute of Economics of the Russian Academy of Sciences.
Abstract
The article sheds light on the circumstances preceding the enactment of explicit deposit insurance in Russia in December 2003. It may help to understand the subsequent performance of this institution. The author relies on available banking statistics as well as qualitative information of different natures. The formal deposit guarantee emerged in countries with advanced market economies and financial systems in the absence of state-owned banks. In Russia, a small group of politicians and experts started promoting deposit insurance since 1993. The main interest groups, such as core deposit-taking banks and their depositors, presented little demand for law in this domain. The advantages of an explicit scheme were unclear in the Russian context because the bulk of household deposits were kept in a state-owned savings bank. Material conditions were not mature in the 1990s: the government was financially weak, market economy institutions were missing, and the banking sector embraced many improper players. Deposit guarantee was incapable of addressing the main concern of the households, namely how to recover the savings lost due to hyperinflation in the early 1990s. The author assumes that the champions of deposit guarantee in Russia were driven by a combination of motivations: idealism and good intentions influenced by the experiences of the United States and other countries, or the “demonstration effect”; the desire to disrupt the monopoly of Sberbank and boost the competitiveness of privately-owned commercial banks in order to boost bank competition, just for the sake of it; and the search for a new field of activity for a certain clan of civil servants and politicians. The conclusion is that subjective factors were the ones underpinning the debate around deposit insurance law.
Keywords: Russia; import of institutions; deposit guarantee; demand for law; banks; interest group; state paternalism.