Статья: Кадровое обеспечение городской полиции на европейском Севере России в последней четверти XVIII - первой половине XIX в.

Несмотря на то, что речь идет о «недворянских» губерниях, удельный вес потомственных дворян довольно высокий. В начале XIX в. он составлял 36,8%, в середине века - 22,8%, что произошло не из-за снижения абсолютных показателей (как в начале, так и в середине века дворяне в основном представлены на должностях полицмейстеров и городничих, численность которых оставалась неизменной), а за счет увеличения количества канцелярских служителей в составе городской полиции. Особое внимание следует обратить на показатели в графе «прочие». В эту категорию объединены представители разных социальных групп (в большинстве своем податные сословия), для которых действовали ограничения при поступлении на гражданскую службу, а после издания указа 1827 г. доступ на службу и вовсе был закрыт [30]. Их удельный вес среди служащих городской полиции, варьировавшийся от 14,3 до 22,7%, представляется весьма значительным. Такие нехарактерные для состава гражданских служащих показатели связаны именно с тем, что на полицейские должности попадали бывшие военные. Выходцы из крестьян, мещан, солдат чаще назначались квартальными надзирателями, брандмейстерами и тюремными смотрителями, редко - полицмейстерами и городничими.

Второй фактор, который следует учитывать при интерпретации показателей, представленных в табл. 1, - состав населения изучаемых губерний, что непосредственно отражалось на сословном происхождении лиц, занимавших канцелярские должности, среди которых доминировали представители духовенства, обер-офицерские дети и дети приказных служителей. Последние две категории, которые рассматривались правительством как один из из главных источников кадрового пополнения местных учреждений, в общей сложности насчитывали от 20 до 40% в составе служащих городской полиции. Обер-офицерские дети и дети приказных служителей были детьми гражданских служащих; различались они тем, что первые были детьми классных чиновников, не выслуживших потомственное дворянство, вторые - детьми лиц, не имевших классных чинов. Схожие показатели были характерны и для других провинциальных учреждений, причем не только в изучаемых губерниях [58. С. 77-78], что следует рассматривать как постепенную профессионализацию кадрового состава местных органов власти. В большинстве своем «потомственные» служащие состояли в канцеляриях городской полиции. Если в уездных учреждениях они, в первую очередь обер-офицерские дети, пройдя все ступени канцелярской службы, нередко добивались назначения на ключевые посты, то в городских полициях вершиной их карьеры являлись должности частных приставов и квартальных надзирателей. Что касается детей священно- и церковнослужителей, то они также в основном состояли в канцеляриях городской полиции. При этом большая их часть приходится на учреждения Вологодской губернии, где удельный вес духовенства в составе населения был довольно значительным.

Таблица 1 Сословное происхождение служащих городской полиции северных губерний России (первая половина XIX в.)

Примечание. В таблице выделено 5 групп: 1) потомственные дворяне; 2) дети личных дворян (дети «обер-офицеров»); 3) дети канцелярских, или приказных, служителей; 4) духовенство (дети священно- и церковнослужителей); 5) прочие социальные группы, представители которых на гражданской службе были малочисленны (выходцы из купечества, мещанства, крестьянства, иностранцы, дети унтер-офицеров и солдат, дети низших служителей гражданского, военного, почтового и духовного ведомств, дети из воспитательных учреждений и др.).

Таблица 2 Возрастной состав чиновников городской полиции северных губерний России (первая половина XIX в.)

В табл. 2 представлен возрастной состав служащих городской полиции северных губерний. Чтобы информация за разные годы была сопоставимой, в подсчеты включены данные только о чиновниках (канцелярские чиновники, попавшие в групповые формулярные списки за 1803 и 1844 гг., не учитывались). В первой четверти XIX в. состав служащих был довольно молодым. В начале века 70% чиновников были в возрасте от 21 до 40 лет; средний возраст составлял 35 лет. К 1826 г. удельный вес лиц не старше 40 лет превысил 74%, а средний возраст равнялся 36,5.

Эти показатели в целом соответствуют общим тенденциям в динамике возрастного состава гражданских служащих северных губерний. Но если в отношении иных учреждений это свидетельствует о произошедшей к 1826 г. «смене поколений» служащих (когда молодое поколение сменило лиц, заполнивших присутственные места в ходе губернской реформы 1775 г.), то в случае с городской полицией этот тезис будет справедлив лишь применительно к тем, кто изначально выстраивал свою карьеру в гражданских учреждениях.

Бывшие военные приходили в городскую полицию уже в зрелом возрасте, что заметно отразилось на общей статистике, особенно к середине века, когда в целом по местным учреждениям наблюдалось омоложение состава и наметилась очередная смена поколений [59. С. 348; 60. С. 28]. Однако возрастной состав служащих городской полиции в 1844-1850 гг. отражает иную тенденцию: 50-53% чиновников относились к категории от 31 до 50 лет, а доля лиц старше 50 лет составляла 22-26%; средний возраст достиг 40-41 года.

Если рассматривать состав служащих по каждой из губерний, то обнаруживаются различия в показателях. Так, средний возраст служащих архангельских городских полиций в первой четверти XIX в. составлял 34 года, в 1844 г. - 40, в 1850 г. - 43; вологодских - 36, 40 и 41 соответственно. Эти данные можно признать сопоставимыми и не противоречащими общей динамике. По Олонецкой губернии наблюдалась иная картина, отражающая проблемы с кадровым обеспечением. В 1803 г., когда при открытии губернии учреждения удалось укомплектовать, средний возраст равнялся 35 годам. В 1810-1820-е гг. присутственные места функционировали в условиях острой нехватки канцелярских служителей, и в материалах по учету чиновничества за 1826 г. по всем городническим правлениям насчитывалось только 6 чиновников - все они занимали должности городничих, а их средний возраст составлял 46 лет. К середине XIX в. кадровое обеспечение олонецких учреждений заметно улучшилось (этому способствовал целый комплекс мероприятий, в том числе введение преимуществ по службе [49], численность полицейских чиновников возросла в несколько раз, наметилось постепенное омоложение их состава (средний возраст в 1844 г. равнялся 43 годам, в 1850 г. - 40).

Еще раз отметим, что при подсчетах среднего возраста не учитывались сведения о канцелярских служителях, которые в основной своей массе были молодыми людьми, не достигшими 25 лет. В связи с этим и средний возраст работников канцелярии (и чиновников, и нечиновников) составлял 30 лет, в то время как основные полицейские должности занимали более зрелые лица (средний возраст - 40-45 лет).

Как уже стало понятным, к особенностям состава служащих городской полиции следует отнести весомое представительство среди них отставных военных: в 1800-е гг. их удельный вес достигал 50%, в 1826 г. - 40%, в 1844 г. - 43%, в 1850 г. - 28%. Назначение таковых лиц на полицейские должности являлось одним из способов решения кадровой проблемы в провинции, что в особенности было актуально для Европейского Севера. Однако остальная часть чиновников, конечно, начинала карьерный путь с низших канцелярских должностей. Отметим также, что значительная часть служащих полиции не являлась уроженцами изучаемых губерний, причем речь идет не только о назначаемых сюда отставных военных. Хронический недостаток служащих, в особенности сильно ощущавшийся по Олонецкой и Архангельской губерниям, вынуждал правительство искать способы к заполнению вакантных мест. Часть чиновников была переведена в северные губернии по назначению правительства. Во второй четверти XIX в. на канцелярские должности в Олонецкую губернию стали направлять воспитанников из особо учрежденных при Ярославском и Полтавском приказах общественного призрения отделений для подготовки писцов. Особую роль в привлечении кадров сыграли указы 1828, 1832, 1839, 1844 гг., устанавливавшие льготы и преимущества для желающих отправиться на службу в северные губернии [49].

Наконец, были и такие лица, которые по своей воле или вопреки ей приезжали в северные губернии и просили о назначении на службу. В частности, перевода в северные губернии искали чиновники, полагавшие, что это будет способствовать их карьерному продвижению. В одних случаях это были лица, надеявшиеся в условиях кадрового голода северных губерний добиться назначения на более высокие посты, чем те, на которые они могли рассчитывать на своем прежнем месте службы, в других - проштрафившиеся чиновники, понимавшие, что в своей губернии их дальнейшая служба будет затруднена. Также в северные губернии административным порядком высылались лица под надзор полиции, которые в определенных случаях добивались определения на службу (к примеру, служивший в 1844 г. частный пристав Петрозаводского городнического правления И.В. Мазнев). В целом к уроженцам изучаемых губерний в 1800-е гг. относились 42,7% от всех учтенных в групповых формулярных списках служащих городской полиции, в 1826 г. - 60,3%, в 1844 г. - 39,8%, в 1850 г. - 56,2% (по Архангельской губернии эти показатели составляли 37,5, 66,7, 23,1 и 37,0 соответственно; по Вологодской - 44,7, 66,7, 69,4 и 71,7; по Олонецкой - 42,9, 0,0, 14,8 и 33,3).

В первой четверти XIX в. возраст поступления на службу не был законодательно определен, как и не установлен срок исчисления действительной службы. В табл. 3 на основе групповых формулярных списков представлены данные о возрасте поступления на службу служащих городской полиции северных губерний.

Как видно, практически у каждого третьего чиновника начало карьеры пришлось на самый юный возраст (до 13 лет). После издания указа от 14 октября 1827 г., установившего нижнюю возрастную границу поступления на службу в 14 лет [30. С. 896], в канцелярии присутственных мест перестали принимать малолетних лиц. Все чиновники, попавшие в графу «до 13 лет» за 1844 и 1850 гг., начали службу до издания названного указа. Верхних возрастных границ для службы не устанавливалось. Большинство чиновников уходило в отставку тогда, когда физически не могло выполнять свои обязанности. Установлено, что удельный вес лиц старше 50 лет на протяжении изучаемого периода постепенно возрастал: с 6% в начале века до 22% в середине.

Таблица 3 Возраст поступления на службу служащих городской полиции северных губерний России (первая половина XIX в.)

При исследовании кадрового состава нельзя обойти вниманием уровень образования служащих. На протяжении почти всего изучаемого периода внесение сведений об образовательном уровне в формулярные списки чиновников не являлось обязательным требованием, поэтому при поступлении на службу, как правило, эта информация не предоставлялась. Конечно, в отдельных формулярных списках содержатся упоминания об образовании, но это наблюдается в основном у лиц, посещавших высшие или специальные учебные заведения (такие как горное училище, кадетские корпуса и т.п.), и без уточнения, удалось ли служащему выдержать полный курс обучения.