Французский философ и историк, чье настоящее имя - Яков Лазаревич Юделевский - опубликовал в июньской книжке «Летописи» 120-страничное произведение «Новейшие космологические теории» о современной научной космогонии, которая мечется между взаимоисключающих гипотезах в попытке объяснить мироздание. Начинает и заканчивает он объяснением двух самых всеобъемлющих законов, ни один из которых не может быть принят - закон повторяющихся циклов развития миров и закон неповторяющегося прямолинейного развития вселенной. Он описывает исследования туманностей и звезд, комет и метеоритов, прослеживает истоки каждой из теорий о зарождении миров в учениях философов, и снова приходит к неизбежной коллизии двух схем Делевский Ю. Новейшие космогонические теории // Летопись. 1916. № 6. - С. 160-183..
В статье «Из области науки», опубликованной в летописи в декабре 1916 года, Н. Лазаркевич пишет о на удивление плодовитой для военных лет научной организации - лаборатории И.И. Остромысленского, где придумали способ искусственного производства каучука, создали аналоог препарата Эрлиха от сифилиса и в лабораторных условиях вывели из кровяной сыворотки животных антитоксины, основу для противоядия от инфекционных болезней. В статье он описывает хронологию и значение третьего из перечисленных экспериментов Лазаркевич Н. Из области науки // Летопись. 1916. № 12. - С. 216-224..
Особая роль в идеологии журнала отводилась противостоянию религиозному мировоззрению. Его, по мысли Горького и Тимирязева, надлежало заменить научным. На эту тематику вышло две публикации, написанные людьми с разных сторон, что подкрепляет «летописную», объективную позицию журнала, в котором, однако, на разных уровнях встречается пропаганда неозападнических идей и постулирование господства науки над религией как следующий редакторский принцип К. А. Тимирязева.
В июне 1916 года вышла двадцатистраничная статья «Основные моменты в развитии русской церковной жизни» историка религии Н. М. Никольского, где он рассматривает нормы церковно-религиозного развития, общие и для России, и для Запада, и для всего мира. Он доказывает ошибочность противопоставления русской церкви, тесно связанной с государством, европейской свободной протестантской организации. Он приводит в пример Германию, где изначальное право князей назначать пасторов сохраняется и поныне, а в тех землях, где они избираются, выбор все же утверждается правительственной властью. Он показывает, насколько основным религиозным течениям присуща обрядность, и объясняет исторические предпосылки резкого скачка Европы в развитии религиозной мысли, за которой не успевает Россия. В сущности, он указывает на пути развития русской церковной жизни, которые мы могли бы перенять у Запада: интенсификация хозяйства внутри, многолетние искания новых земель, океанские путешествия, колонизационные предприятия в экзотических странах, которые вырабатывают организационные и технические навыки, развивают предприимчивость и смелость в искании новых путей Никольский Н. М. Основные моменты в развитии русской церковной жизни // Летопись. 1916. № 2. - С. 141-159..
В сентябре 1916 года вышли «Заметки историка о религиозных искажениях современности» Р. Г. Виппера, где он описывал свое досадное положение историка, призванного объяснять истоки таких идейных переворотов, как возрождение религиозного мировоззрения в противовес воззрению научному. «Появилось поколение, которое мало нуждается в науке Виппер Р. Заметки историка о религиозных искажениях // Летопись. 1916. № 9. - С. 204-213.», - пишет Виппер о поколении, не желающем признавать важнейшие физические, биологические и археологические открытия последнего века, такие как эволюционное учение и теория относительности. Однако уход к религиозности он видит не истинным, этот уход представляется ему завуалированным страхом перед переменами в сознании, вызванными научными открытиями, в чем видится и стремление подготовить читателя к грядущим социально-политическим переменам: «ссылка на банкротство, бессилие и бездушие науки в сущности есть не что иное, как сознание собственного ужаса перед возможностью нового склада жизни, которому наука лишь подводит логические выводы Там же. ».
Одним из важных принципов Тимирязева-редактора было отведение особого внимания мемуарным очеркам. Он и сам написал несколько памятных произведений об известных ученых, с которыми был знаком, и на страницах журнала нашел место для развернутых художественно-публицистических некрологов. Таких публикаций вышло две, первая из них появилась в августовской книжке «Летописи» за 1916 год под авторством К. А. Тимирязева. Это были воспоминания об историке и социологе М. М. Ковалевском, опубликованные под заглавием «Памяти друга». В них он дает авторскую трактовку судьбы описываемого персонажа: «Успех не помешал ему оставаться в меньшинстве, ограждая нравственное достоинство собрания, с которым связала его судьба. Как некогда Гюго, он мог сказать о себе: «Когда я бывал в большинстве, я этому радовался, но когда оказывался в меньшинстве, я этим гордился Тимирязев К. А. Памяти друга // Летопись. 1916. № 8. - С. 211-225.». Очерк Тимирязев начинает воспоминанием о последний встрече с Ковалевским и далее чередует воспоминания, в которых проявились самые яркие черты характера социолога, собственными размышлениями. С особой симпатией Тимирязев писал о политических взглядах Ковалевского: «В течение всей своей жизни он оставался верен тому лозунгу, который завещал своим ученикам: если в области мысли и слова должно отстаивать право личности от захватов государства и большинства (свобода), то жить-то должно согласно с правом большинства (равенство), а двигаться - всегда вперед (прогресс), а не раком, как это случилось с партией (кадетской), выбрасывавшей по своему пути все основные принципы, когда-то действительно взятые напрокат у партий действительно демократических Там же. ».
В сентябрьском выпуске 1916 года был опубликован очерк врача И. И. Манухина «Памяти Ильи Ильича Мечникова», где он определяет основное достижение, а вместе с ним и основную задачу жизни Мечникова, выполнив которую, заслужил место в историческом научном процессе наряду с Л. Пастером: «После того как Пастер впервые установил роль микроскопических организмов в разрушении органических веществ, Илья Ильич Мечников первый вступил на путь изучения борьбы с невидимыми врагами, вызывающими заразные заболевания, и проник в тайны клеточной борьбы с этим бичем животного мира, показав, что защитниками нашего организма от микробов являются белые кровяные тельца Манухин И. И. Памяти Ильи Ильича Мечникова // Летопись. 1916. №9. - С. 186-191.». Затем Манухин переходит к частным ответвлениям работы Мечникова, показывая, что главенствующими над судьбой ученого всегда были идеи борьбы за жизнь человека, и переходит к воспоминаниям, в которых эта идея качественно воплощалась: рассказывает, как друзья скрывали от Мечникова состояние его сердца, как после тяжелого рабочего дня любил он смотреть на новорожденных ради отдыха, как старался оттянуть смерть каждого человека и всего человечества. Автор выделяет главные черты в нравственном облике персонажа: «Жизнь была для И. И. Мечникова не только большим даром природы, которую он любил и оберегал в себе самом, но он считал эту любовь к физическому существу человека основой миросозерцания всякого врача». Об отношении Мечникова к науке он писал так: «Науку он принимал как служение, добровольно принятое и с радостью выполняемое».
Памятные очерки, опубликованные в «Летописи» под редакторством К. А. Тимирязева, соответствуют особенностям его собственных мемуарных очерков: в них автор выделяет основную идею и нравственные качества, на которых строилась жизнь и научная карьера персонажа, определяет его место в истории науки и дополняет образ живыми воспоминаниями.
Глава 2. Научная публицистика Климента Тимирязева
2.1 Особенности портретных очерков К. А. Тимирязева
Хотя в первую очередь К. А. Тимирязев известен благодаря научным работам по физиологии растений, публицистическая сторона его научно-популярного творчества заслуживает не менее пристального внимания. Так он писал о своем научном призвании: «С первых шагов своей умственной деятельности я поставил себе две параллельные задачи: работать для науки и писать для народа, то есть популярно Тимирязев К. А. Наука и демократия. - М: Госиздат, 1920. - С. 11. ». И это полностью соответствовало его идейной направленности: именно популяризацию науки он видел на службе становления демократического строя. Следует отметить, что К. А. Тимирязева по праву считают одним из основателей школы популяризации научного знания в России: до XIX века, когда начал просветительскую деятельность М. В. Ломоносов, такой традиции не существовало в принципе, однако и на рубеже XIX-XX веков лишь немногие ученые ступили на путь передачи научных открытий большому кругу читателей Райков Б. Е. Пути и методы натуралистического просвещения. М., 1960. - С. 12. Белов С. В. Предшественники современных научно-популярных журналов // Природа. 1965. № 7. - С. 10.. Кроме того, рассматриваемый в данном разделе тип очерка о людях науки стал доминировать в системе жанров советской научно-популярной журналистики, что доказывает влияние творчества К. А. Тимирязева на последующее формирование основных тенденций в отечественной печати Акопов А. И. Отечественные специальные журналы. 1765 - 1917. Ростов-на-Дону, 1986. - С. 5. .
Памятные очерки К. А. Тимирязева можно разделить по выбору героя на три подраздела. Одна часть посвящена памяти Ч. Дарвина, одна - историкам науки и одна - пионерам исследований. Таким образом, можно проследить пересекающиеся с принципами Тимирязева-редактора принципы Тимирязева-очеркиста: пропаганда дарвинизма, пропаганда новейших исследований, популяризация истории науки. Героев очерков он подбирал согласно схожести мировоззрений, потому через персонажей с читателем порой говорит будто бы сам К. А. Тимирязев, если речь идет об отношении к науке.
Он писал не просто популярно: слог его имеет черты публицистичности, а выбор жанровой направленности большей частью падает на художественно-публицистические портреты. Все его очерки соответствуют жанровым требованиям мемуарного очерка и некрологического очерка Подробнее о требованиях см. в труде Коньков В. И., Краснова Т. И., Рогова К. А. Язык художественной публицистики: (Очерк и фельетон): учебное пособие. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1983.. «Научная летопись» К. А. Тимирязева на треть состоит из памятных очерков, посвященных выдающимся ученым, с которыми он был знаком. За годы публикаций он составил целую галерею портретов ученых конца XIX- начала ХХ вв. Более всего он гордился своим знакомством с Ч. Дарвином, более всего он им и восхищался, видел в нем образец для подражания, по нему и его качествам мерил и других ученых.
Статья «У Дарвина в Дауне», опубликованная в газете «Русские ведомости» от 31 января 1909 года, посвящена столетней годовщине со дня рождения Ч. Дарвина 31 января 1908 года. Все произведение целиком представляет собой описание первой встречи с Дарвиным, которую Тимирязев представляет как паломничество. Первую часть очерка занимает рассказ о том, как Тимирязев добирался до дома Дарвина в Дауне; он сравнивает его с паломничеством Байрона в Ньюстед. Вместе с описанием первой встречи автор описывает первое впечатление и дает образную оценку персонажа, которая будет повторяться во всех очерках о Ч. Дарвине: «Передо мной стоял величавый старик с большой седой бородой, с глубоко впалыми глазами, спокойный, ласковый взгляд которых заставлял забывать об ученом, выдвигая вперед человека. Словом, само собой напрашивалось то сравнение с древним мудрецом или ветхозаветным патриархом, которое я тогда и высказал и которое потом так часто повторялось Тимирязев К. А. У Дарвина в Дауне (По поводу столетней годовщины дня его рождения 31 января 1809 г.) // Памяти Дарвина. - М.: Научное слово, 1910. - С. 97-111.». На нескольких страницах он воспроизводит и интерпретирует диалог о ботанике, эволюционной борьбе и физиологии растений как естественно продолжающей дарвинистские идеи науке, вставляя описание интерьеров дома, сада и теплицы, делая детали связующим звеном повествования с прошлым, ретроспекциями вставляя через них новую информацию об истории дома и семьи Дарвина. Биограф К. А. Тимирязева Сафонов так охарактеризовал этот эпизод его жизни: «Тогда, в Дауне, встретились тот, кто открыл общий закон развития жизни на земле, и тот, кто хотел разгадать, каким образом вообще возникает живое вещество Сафонов В. А. Тимирязев. - М.: Молодая гвардия, 1943. - С. 29.».
«Краткий очерк жизни Чарлза Дарвина», опубликованный в 1910 году в сборнике «Памяти Дарвина», представляет собой последовательную хронологическую биографию ученого, основанную на его автобиографии и дополненную воспоминаниями, размышлениями и выводами К. А. Тимирязева. Описывая школьные и студенческие годы Дарвина, Тимирязев противопоставляет им пятилетнее кругосветное плавание, которое стало настоящей школой для будущего ученого и послужило основой его последующих научных исканий: основное впечатление, которое произвели на него туземцы Огненной Земли, привело Дарвина к мысли о том, что сам он имеет скорее большее родство с обезьяной, чем с этими людьми. Вернувшись, он начинает работать над вопросом происхождения видов и за двадцать лет собирает в единую теорию все наработанные материалы по изучению геологии и зоологии. Тимирязев останавливается на препятствиях, которые мешали Дарвину плодотворно работать над главным трудом своей жизни: монография «О коралловых островах», исследование «усоногих раков», живых и ископаемых, и болезнь, вызванная переутомлением от непрерывной работы в первые годы после возвращения. Дарвин поселяется в Дауне, где сосредотачивается на основной работе и пишет три книги, слагающие всю теорию: «Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение избранных пород в борьбе за жизнь», «Изменение прирученных животных и возделываемых растений» и «Происхождение человека». После чего Дарвин переходит из области теоретической науки к экспериментальной, чтобы доказать применимость своей теории к ботанике и выявить появление сложных и необходимых приспособлений растения для выживания. Очерк заканчивается предсмертными словами о служении науке Тимирязев К. А. Краткий очерк жизни Чарлза Дарвина // Памяти Дарвина. - М.: Научное слово, 1910. - С. 8-15..
Более подробно образ Дарвина К. А. Тимирязев раскрыл в очерке «Дарвин как образец ученого», обобщив его основные черты в некую идеальную модель ученого. Этот очерк он читал на публичной лекции в Московском университете в 1878 году. Помимо детального разбора самого учения, он объясняет его успех личностью ученого, его провозгласившего, и выделяет основополагающие качества, необходимые такому ученому. Вопреки распространенному мнению, Дарвин видится ему не мечтателем или кабинетным ученым, а человеком, «видавшим природу лицом к лицу», зоологом, геологом и ботаником, подчинившем все свои исследования одной большой цели, одной большой работе, которая в конечном итоге заняла 70 лет его жизни. «Едва ли в истории наук можно найти второй пример деятельности, представляющей столько разнообразия в частностях при таком единстве общего замысла Тимирязев К. А. Дарвин как образец учёного // Чарлз Дарвин и его учение. - М.: ОГИЗ, 1935. - С. 30, 31.», пишет К. А. Тимирязев. Разбивая историю развития этого большого труда на несколько этапов, он выделяет необходимые условия для каждого из них. Так, на первом этапе «Дарвин представляется нам творцом гениальной мысли, опирающейся на колоссальный запас фактов», на втором демонстрирует качество, в котором особенно нуждается любой натуралист - способность «выследить мысль во всех её изгибах, усмотреть, до малейших подробностей, последствия, вытекающие из общего положения, предупредить все возможные противоречия», а также не увлекаться вопросами, неразрешимыми при современном состоянии науки. Третьим этапом К. А. Тимирязев называет всю следующую за публикацией «Происхождения видов» деятельность Дарвина, направленную на разработку и объяснение полученных выводов, их дополнение и развитие каждого из положений в отдельном томе. Таким образом, личность и облик Дарвина-ученого видится К. А. Тимирязеву «редко досягаемым образцом», и являет собой совокупность трех основных качеств «идеального ученого»: посвящение всей жизни развитию одного учения, создание уникальной гипотезы на базе «неотразимой логики и таланта исследователя» и проверка новыми фактами справедливости гипотезы. И возвышается над всем этим такая нравственная черта Дарвина, как научная добросовестность, правдивость, позволявшая ему быть строгим судьей собственных идей и не прибегать к полемическим приемам, защищая их.