Каждый философ, в любое время профессионально и увлеченно работающий в сфере философии, не может не признать, что перечисленные Гегелем центральные сферы деятельности, а также поворотные события эпохи так или иначе воздействуют не только на их судьбу, но и на содержание их деятельности - и, в самом деле, через перечисленные Гегелем “гештальты” их народов, как и через многие отдельные сферы, специально упомянутые Гегелем.
Ясно, однако, что зафиксировать такое влияние и раскрыть его - вещи разные, о чем у нас ещё будет идти речь.
2. Согласно внутренней логике именно историко-философской концепции Гегеля, определяемость философии всех времен со стороны определенной “эпохи” (причем многих, а не только упомянутых Гегелем её особенностей) имеет специфический характер. Воздействие эпохи преломляется через социально-исторические особенности и сфер “духа” (Geist) в целом, и самой философии как специфической области духовной жизнедеятельности человечества.
Принципиальное духовное, теоретическое и методологическое значение в этой связи имеет профильное у Гегеля понятие “духа народа”, которое также вводится и разъясняется в лекциях по истории философии. Понятие “дух народа” неожиданно поясняется Гегелем с помощью архитектурных образов-уподоблений - собор (Dom) и его части: своды, ряды колонн, многочисленные ответвления и проходы между ними, обнимаемые словом “организация” и в их единстве суммируемые так: «все проистекает из одного целого, одной цели». А дальше - переход как раз к философии: «Из этих многообразных сторон философия есть одна из форм - и какая же именно?» (Ibid.). И в самом деле: какие специфические особенности философии как формы духа, взятой в её историческом развитии, Гегель призывает учитывать в первую очередь, говоря о её взаимодействии со своей эпохой? Гегель - как раз во Введении к разбираемым лекциям - даёт свой ответ на вопрос о значении и специфике социальноисторической, культурной роли философии, причем в торжественных, высоких словах: «Она есть высший расцвет - она является понятием гештальта духа как такового, “духа времени”».
Любопытно, что при очерчивании специфики философии через понятие “духа народа” Гегель не только поднимается, так сказать, к высотам духовных деяний, но не чурается и бытовых, жизненных уподоблений, призванных, вместе с тем, разъяснить такие принципиальные понятия, как “традиции философии” и отношение к ним. Так, хранение традиций в философии мыслитель сравнивает с поведением... образцовой домохозяйки, домоправительницы, которая не только сохраняет, передает неприкосновенными сложившиеся в домоправлении правила и привычки. Ибо в её деятельности все это не остается чем-то неподвижным, как бы запечатленным в камне, а является подвижно-жизненным, подобным мощному потоку, который разрастается по мере того, как удаляется от своих истоков».
Правда, у отдельных народов бывают времена, когда их «образование, искусство, наука, вообще их духовные способности, как бы застывают». В пример приводится Китай, который, «как (Гегелю) кажется, две тысячи лет назад во всем этом был таким же, как сейчас». Но «дух мира (der Geist der Welt) в принципе не погружается в такое равнодушное спокойствие. Его жизнь - это деяние». Не станем вдаваться во все детали этого вдохновенного, почти поэтического изображения неустанного шествия, развертывания и восхождения и “мирового духа”, и “духа народа”. Важно, что это его шествие для Гегеля реально воплощается и результируется во всех его формообразованиях, а в философии к тому же подвергается “постижению”, что относится также и к “духу времени, эпохи”.
Надо внимательно вдуматься в следующее непростое, но ёмкое, содержательное рассуждение Гегеля, не поддаваясь стандартной, шаблонной мысли о том, что в сплаве черт эпохи надо-де выделить что-то одно как главное, определяющее (по этому пути позднее пошел марксизм в его вульгаризированной форме, предложивший схему определяемости всех сфер духа через экономические отношения, а в политике - через борьбу классов). «Отношение политической исто-рии, - мудро рассуждал Гегель в историко-философских лекциях, - устройства государства, религии к философии не таково, как если бы все они были причинами философии или, наоборот, как если бы она была их причиной. Они, напротив, все вместе образуют единый корень -- а именно дух времени».
Постольку, разъясняет далее Гегель, “дух времени” составляет «общую сущность, характер, пронизывающие все стороны и воплощающиеся как в политической сфере, так и во всех других элементах. Этот дух есть состояние, которое пронизывает собою все его различные части, сколь бы они ни выглядели многообразными и случайными; он не содержит в себе ничего гетерогенного по отношению к своей основе».
В этой и подобных констатациях Гегеля заключена своего рода антиномия, которая соответствует противоречивости реальных процессов, в данном случае осмысляемых Гегелем. Она проявляется в том, что философия и в гомогенном, едином сплаве сфер, событий и дел, как бы заключающих в себе “дух времени”, всё-таки играет, согласно Гегелю, специфическую социально-историческую роль. С одной стороны, она - и это видно во многих гегелевских формулировках - “полностью идентична со своим временем”, с его духом.
Расшифровывая данный тезис и усиливая, акцентируя его, Гегель не единожды повторяет: философ, являясь сыном своего времени, в той же мере не может отделаться от него, как не способен “выскочить из своей кожи”. Для истории философии сказанное, в частности, означает и то, что немало идейных и идеологических слабостей, предрассудков своей эпохи философия и философы не в силах преодолеть даже тогда, когда ставят перед собой подобную задачу.
Но есть и другая сторона, - и она не менее, а более настойчиво акцентирована Гегелем: он убежден, что философия способна также и возвыситься над своим временем, своей эпохой и даже “забежать вперед” в прогнозировании отдельных черт и процессов будущего. Происходит это как раз благодаря тому, что в постижении “духа” времени философия, по Гегелю, обладает целым рядом преимуществ в сравнении с другими сферами духа, культуры.
Философия, её отличия от других видов духовной деятельности и роль истории философии
Рассуждения Гегеля об особом положении философии в науке, культуре объединяют в себе и результаты глубокого осмысления действительной роли философии в историческом развитии духа, и его пожелания, требования, которые философии еще предстоит выполнять в ходе дальнейшей истории.
Проблемной сферой, в которой подобные вопросы поднимаются, становятся те разделы лекций, где речь идет и о связи, и в то же время об отличиях философии от таких родственных ей духовных областей, как наука и образование, искусство, религия.
Для Гегеля эти близкие философии духовные области тоже весьма важны и к тому же родственны философии, ее истории - по крайней мере по двум причинам.
Во-первых, в них, согласно кратким формулам Гегеля, обитает “дух” и что особенно существенно для гегелевского рассмотрения их связи, родства с философией - в них, хотя и по-разному, реализуется “мышление”. В целом в этом пункте была сконцентрирована перспективная, во многом синхронная философская работа всей немецкой классики, включающая осмысление сути многовековой духовномыслительной деятельности всего человечества (что подробнее будет показано далее, при рассмотрении гегелевского гештальта современной ему немецкой философии). Первоосновой, прообразом для обсуждаемых гегелевских формул был объективный процесс творения человечеством - на протяжении целых веков - ценностей, идей отнюдь не мистического “объективного духа”, регулирующего (через сферы права, морали, обычая, нормы и т. д.) совместное бытие людей. Прообразом была также и гуманитарная культура в самом широком смысле слова - именно в её непреодолимом, несмотря на все срывы и откаты, шествии через всю историю человечества. Конкретнее идеи “субъективности” (о которой уже прямо говорили классики немецкой мысли) и “интерсубъективности” духа (термин этот новый, но о всеобщности духа уверенно писали классики немецкой философии) в их взаимопереплетении питали немецкую философию и догегелевского, и гегелевского времени. Гегель ярко запечатлел и осмыслил эту двойственную целостность.
“Мысль”, “мышление” - особо важное для Гегеля общее для эпохи и трансисторическое обозначение как вершин духовной культуры, так и особенно сути, миссии, призвания философии. «То, что истинно, - уверенно говорил Гегель именно в своих историко-философских лекциях, - содержится только в мыслях; это истинно не только сегодня и завтра, но с выходом за пределы любого времени; и поскольку оно, истинное, наличествует во времени, оно истинно всегда и во всякое время». При этом философии придается столь важное значение именно потому, что и при осмыслении “субстанционального” в своей эпохе она собирает, концентрирует прерогативы мышления, в том числе выбирая его важные характеристики из других областей, где тоже так или иначе реализуется “мышление”. Но при этом философия остается для Гегеля главной сферой в царстве мышления.
В соответствии с такими рассуждениями Гегеля Введение в историю философии и должно также содержать в себе двойственный проблемно-теоретический разворот, линии которого мы уже проследили.
Итак, у Гегеля (и в самой истории философии, и в других разделах) имеют место:
1) разъяснение специфики истории философии;
2) более точное определение философии в целом -
а) через рассмотрение её связи с эпохой как таковой;
б) через выявление её особой связи с “духом” эпохи; а также
в) благодаря выявлению её ничем не заменимой функции в осмыслении “эпохи”, которую она “схватывает” в особой системе мысли, хранящей и трансформирующей кристаллы философской истины.
Добавим к сказанному, что важнейшие мысли Гегеля касательно связи философии и её эпохи оказались плохо освоенными в последующей истории философской мысли, включая современность. Долгое время бытовали “традиции”, которые препятствовали реализации поставленной Гегелем задачи осмыслить философию как «постижение в мысли своей эпохи».
В литературе вопроса имеются некоторые типы рассуждений, которые оправданно признаны несостоятельными. Например, это были упомянутые попытки, предпринятые в рамках вульгаризированного марксизма, свести зависимость философии от её эпохи к определяю- щему-де влиянию экономических процессов и факторов, а также (примитивно понятых) политических классовых интересов. Подобные явно идеологические “продукты” в истории существовали, но они - как правило - рождались не столько в философии, сколько в откровенно идеологических концепциях.
В силу влияния разных причин к настоящему времени в истории мировой мысли сложился такой печальный общий результат: начатый Гегелем в историко-философских лекциях и завещанный им в виде задачи именно для истории философии анализ связи философских идей, учений и их эпохи лишь в очень малой степени был продолжен в истории философской мысли, включая современную философию. Сколько-нибудь систематические, развёрнутые исследования этой темы в философии исключительно редки, в том числе и применительно к немецкой классической философии, в частности, к философии самого Гегеля.
Полагаю, совместная работа заинтересованных историков философии разных стран может способствовать преодолению “застоя” в этой важной области историко-философской работы и тем самым выполнению заветов великого Гегеля.
Гештальт новейшей немецкой философии" в историко-философской концепции Гегеля
Это обширная по объему и центральная по значению тема и проблематика историко-философской концепции Гегеля. Великий философ разрабатывал её также и в других дисциплинарных разделах своей системы. Здесь могут быть представлены только её главные идеи, ближе всего примыкающие к историко-философскому контексту. Их теоретический вес определяется прежде всего непреходящей философской, культурной, общесоциальной значимостью самого объекта изучения, великой и славной немецкой философии Нового времени.
Мысля и говоря о том совокупном гештальте, который имел в виду Гегель, называющий его “новейшей немецкой философией”, можно было бы образно уподобить ее горному массиву, образованному философскими вершинами разной высоты, где среди главных высилась и философия самого Гегеля. Целостный “гештальт”, т. е. близкий к исторической реальности и в то же время суммарный, обобщенный образ этой философии, и стремился начертать Гегель в разбираемом разделе своего историко-философского курса.
У этого обобщенного гештальта были - в сравнении с другими феноменами истории философии - специфические особенности, привлекавшие пристальный интерес Гегеля. Каковы же особенности его работы над соответствующим историко-философским материалом?
1. Гегель обобщенно зарисовывал немецкий философский ландшафт конца XVIII и первых десятилетий XIX в. не только на основе изучения документов, произведений, но и благодаря собственному “включенному наблюдению” и участию. При этом осмысления и описания Гегеля, касающиеся действительно “новейшей” (moderne) тогда, “современной” ему философии, интересны также как концентрация свидетельств, переживаний, размышлений непосредственного участника событий, глубокого мыслителя, видевшего свою миссию в проникновении в самое их сущность (“субстанциональность”). Об этом специфическом историко-философском феномене и изображении Гегелем современной ему отечественной философии существует обширная, часто весьма добротная интернациональная гегелеведче- ская, в том числе биографическая историко-философская литература (она привлекается к рассмотрению во всей книге, предложенной вни-манию наших читателей).