Если и когда избран такой критерий - познание духом самого себя, - то по-своему оправданным становится предпринятое Гегелем возвышение философии не только над искусством, но даже над религией. И одним из подтверждений такого иерархического расположе-ния Гегелем форм культуры становилось кратко охарактеризованное ранее беспрецедентно глубокое философское постижение им и другими классиками немецкой мысли специфики “духа”, т. е. вершин духовной культуры человечества.
Теперь становится более ясным не лишенное противоречий, но все же высокое положение именно истории философии в философской системе Гегеля: её место среди богатства дисциплинарных рубрик философской системы выглядит относительно скромным; вместе с тем, её роль как самого существенного, а именно “увенчивающего” построения в “короне” абсолютного духа не подлежит сомнению.
Место истории философии в системе Гегеля
Нас будет особо интересовать вопрос о том, сколь значительную и в то же время противоречивую роль в системе Гегеля играет именно история философии как ее неотъемлемая часть.
Сначала сформулирую несколько исходных положений, которые в целом касаются гегелевских системных идей и исторической динамики их развития.
1. Системные идеи развивали и предшественники Гегеля, в частности и в особенности четко и твердо они выражены у Канта. В «Критике чистого разума» Кант писал о том, что «идея целого» (Idee des Ganzen) для науки - не «обертка», «обложка» для разрозненного «агрегата» сведений и утверждений, а возможность и требование представить это целое в виде связанности главных идей в одной системе (Zusammenhang in einem System) (KrV B89).
2. Гегелевский принцип системности и его реализация во всей их полноте не являются в данной статье специальным предметом обсуж- дения. Вместе с тем, необходимо напомнить об истории вопроса и нижеследующих особенностях формирования, развертывания принципа системности именно в философии Гегеля:
* исторический характер и преемственность формирования, развития и реализации принципа системности; настойчивость Гегеля в разработке как системы в целом, так и ее отдельных разделов;
* беспрецедентная разветвленность системы, глубокая и тоже системная проработанность всех ее отдельных дисциплин, звеньев, что «энциклопедист» Гегель считал одной из своих главенствующих философских целей;
* вместе с тем, готовность, если к тому принудят новые знания и разработки, изменить первоначально выбранное основание системы («Феноменология духа» - в начале пути, «Наука логики - впоследствии, после фундаментальной разработки тоже системно связанных разделов этой философской науки);
* другой важный результат системной динамики - постепенное обогащение целостной системы тонко и специально разработанными разделами, где исследовались социально-исторические, социокультурные проблемы - конечно, под эгидой «философии духа» (субъективный, объективный, абсолютный дух как важнейшие разделы целостной системы) и ее специфических категорий.
Применительно к истории философии как неотъемлемой части системы, с самого начала творческой биографии Гегеля и до конца его жизни регулярно исследуемой и именно через университетское преподавание объективируемой для заинтересованной публики - целесообразно сразу зафиксировать следующее противоречие, касающееся места и роли истории философии в целостной, сформировавшейся гегелевской системе.
С одной стороны и на первый взгляд, роль, которую история философии постоянно играет в рамках этой, как отмечено, беспрецедентно разветвленной и притом целостной системы, может показаться более чем скромной. История философии дисциплинарно включена лишь в одно большое звено системы. А именно: она как бы дает (в лекциях объективируемое) частное приложение к одному из звеньев системы - к разделу «философия», в свою очередь включенному в рубрику «абсолютный дух». Такая систематика вполне реалистично обрисовывает как будто сугубо частное, специальное значение истории философии для философии в целом (соответственно особую специализацию историков философии и их относительную немногочис-ленность - в каждую эпоху - в совокупном философском сообществе). Но это только одна сторона дела (которую, увы, акцентируют, даже абсолютизируют противники овладения историей философии, в наше время немалочисленные и весьма агрессивные).
Другая сторона дела, которая становится именно в гегелевской философии специально и глубоко проработанной, состоит в следующем. Огромная - по замыслу Гегеля - теоретическая, специальная, культурная роль истории философии, выведенная им, казалось бы, лишь дисциплинарно, из системного фактора, состоит в следующем: раздел «абсолютный дух» (куда входит философия с ее необходимейшим подразделом - «история философии») не просто завершает, а увенчивает все гегелевское системное построение.
Имеет особое значение и тот факт, что в системе Гегеля философия, со своей стороны, венчает все ее системное построение, подобно некоторой короне, на системном «организме» философских дисциплин. И (что неортодоксально для того времени), Гегель ставит философию, а в педагогическом плане именно ее историю, выше искусства и даже выше религии!
Как раз всем сказанным выше о положении, роли истории философии в гегелевской системе философских дисциплин объясним тот хорошо известный факт, документально зафиксированный и подробно раскрытый в этой статье: Гегель - начиная с раннего периода, с начала XIX в. и (с вынужденным жизненными обстоятельствами перерывом в 10 лет) до конца дней своих - систематически читал лекции по истории философии, мысля тем самым увенчать очень важным для него разделом целостный корпус философских наук.
Поддержала ли последующая история философской мысли, включая современный этап, это пусть противоречивое, но несомненное и профильное для системы Гегеля “возвышение” истории философии в целостной системе философских дисциплин? Ответ на этот вопрос снова же выглядит противоречиво.
С одной стороны, “современность” (отчасти XX в. и особенно XXI в.) философского развития отмечена нарастанием “позитивистских” (в широком смысле тенденций) в “новейшей философии”. А эти тенденции, как представляется авторам, которые аттестуют себя как “философы”, вроде бы предполагают, даже “требуют” пренебрежения историей философии со стороны философского сообщества. Иногда вся эта ахинея перерастает в поистине “геростратовские” потуги не только оттеснить изучение и преподавание, а в наиболее крайних ее случаях, фигурально выражаясь, “сжечь” (опорочить) историю философии и в ее современном исполнении.
С другой стороны, вполне ясно: история философии в целостном развитии ее в эпоху Гегеля, и в наше время никогда, даже в трудные времена, не теряла своего поистине фундаментального значения для развития философской мысли в целом, для осмысления ранних эпох и своей эпохи (участвуя в «схватывании в мысли» и современных, и канувших в прошлое исторических этапов развития человечества).
Частным доказательством этой общей мысли является то, сколь непрерывным и основательным во все эпохи, включая современность, были фундаментальные историко-философские, притом интернациональные исследования философии великого Гегеля.
«Заключительный результат» истории философии в изображении Гегеля
Гегель читал заключительные лекции своих историко-философских курсов 2 марта 1817 г., 14 марта 1818 г., 12 марта 1819 г., 23 марта 1821 г., 30 марта 1824 г., 28 марта 1828 г., 26 марта 1831 г.
Всякий раз это были не только богатые обобщающими идеями, но вдохновенные, красивые завершения курсов, читанных Гегелем для студентов и другой публики в прославленных Гейдельберском, а в основном в Берлинском университетах.
Число слушателей, посещавших его лекции, росло: в 1806 г. на них присутствует лишь 4 человека, а в 1817 г. - уже 70 слушателей! Правда, его лекции по форме и содержанию всегда были очень трудны для студентов. Но среди публики именно в берлинские годы появляются не просто внимательные, но и одаренные слушатели, для которых гегелевская философия становится опорой уже их работы. Вильгельм фон Гумбольдт в одном из писем сообщает, что Гегель в лекциях не намерен ограничиваться лишь сообщением своих идей - он создает, и целенаправленно, свою школу.
Что касается упомянутых лекций по истории философии, то тексты их записей отразили - особенно в заключительной части - не только обобщающий историко-философский талант, но ещё и вдохновение лектора.
Он с подъемом говорил о:
- значительном интеллектуальном, мыслительном эффекте, достигнутом и достигаемом благодаря сложению, взаимодополнительно- сти усилий великих или значительных философов; по Гегелю, “идея познана [ими] в её необходимости, каждая из сторон, на которые она раскалывается, природа и дух, познается как изображение идеи...» (Ibidem. S. 620);
- “примирении мысли, понятия с действительностью”, и это был важный теоретический тезис Гегеля, не имеющий ничего общего с его вульгарным толкованием в смысле примитивного конформизма, а отражающий растущую способность “духа” осваивать именно действительность ^. 621);
- о высокой стадии, которой достиг “мировой дух”, причем под “мировым духом”, поскольку он выражает себя в философии, понимался не некий простенький спиритуалистически-мистический образ; Гегель имел в виду вполне реальный собирательный, длительный ин-тернациональный, т. е. именно всемирный процесс взаимодействия, взаимодополнительности, постепенного сохранения, развития, обогащения принципов, центральных идей, не знающий внешних границ и местных преград исторический процесс работы, “стараний духа”, создающих целый “универсуум” ^. 621)
- о неизбежной продолжительности и трудности создания [всякой репрезентативной] “философии нашего времени”, о работе, на первый взгляд “ленивой и медленной” (только обозревать её постфактум можно относительно быстро); здесь-то Гегель использовал шекспировский (гамлетовский) образ медленно, но хорошо работающего “честного крота” ^. 622);
- о необходимости “почитать старое”, но и понимать то, что как раз благодаря неустанной работе духа, в частности, философского, “настоящее представляет наивысшее”, - но только не в виде “модных философских систем”, а в собирательном качестве “одной философии, находящейся в процессе развития” и реализующейся в качестве “разумного шествия”, движения вперед (Далее Гегель лапидарно суммировал “главные эпохи” истории философии - S. 623 Ј)
Гегель объявил свои лекции по истории философии законченными. И снова, уже в других словах, кратко воспроизвел главные свои идеи о примыкании к друг другу подлинных и именно философских учений - и потому об “одной”, в сущности, единой мировой философии, т. е. о “процессии духовных формаций философии в их поступательном движении” ^. 629)
«Я хотел бы, - сказал Гегель, - чтобы эта история философии служила для вас призывом уловить тот дух времени, который пребывает в нас природно, сознательно извлечь его, каждый на своем месте, из его природности, т.е. из его безжизненной замкнутости, и вывести его на свет дня» ^. 629). А уж совсем в конце Гегель поблагодарил своих слушателей, как сказано, все более многочисленных и внимательных, за то, что они предоставил и ему возможность “соединиться с ними духовными узами”.
Остаётся пожелать, чтобы благодаря освоению глубоких историко-философских идей и разработок Гегеля возникли “духовные узы” с его философией и у тех сегодняшних читателей, которые неравнодушны к свершениям философского “мирового духа”.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Быкова М. Ф. «Феноменология духа» Гегеля как проект социальной онтологии // «Феноменология духа» Гегеля в контексте современного гегелеведения / Под ред. Н.В. Мотрошиловой. М.: Канон+, 2010. С. 291-313.
Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-3 / Пер. Б.Г. Столпнера // Гегель Г.В.Ф. Сочинения: В 14 т. Т. 9-11. М.; Л., 1935.
Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Ч. I. Логика. М.; Л., 1929.
Кант И. Сочинения на немецком и русском языках / Immanuel Kant. Werke. Zweisprachige deutsch-russische Ausgabe. Т. II. Кн. 1-2. Критика чистого разума / Под ред. Н.Мотрошиловой, Б.Тушлинга, Т.Б.Длугач, У. Фогеля. М.: Наука, 2006.
Мотрошилова Н.В. Путь Гегеля к “Науке логики”. М.: Наука, 1984.
Мотрошилова Н.В. Социально-исторические корни немецкой классической философии. М.: Наука, 1990.
Мотрошилова Н.В. Отечественная философия 50-80-х годов XX в. и западная мысль. М.: Академический проект, 2012.
Фишер К. Гегель. Его жизнь, сочинения и учение. Первый полутом. М.; Л.: Соцэкгиз, 1933.
Яковлев А.А. Завещание Джона Локка, приверженца мира, философа и англичанина. М.: Институт Гайдара, 2013.
Bykova M.F. Spirit and Concrete Subjectivity in Hegel's Phenomenology // Blackwell Guide to Hegel's Phenomenology of Spirit / Ed. by K. Westphal. Oxford: Blackwell, 2008, pp. 265-295.
Bykova M.F. Thinking and Knowing // Bloomsbury Companion to Hegel / Ed. by A. de Laurentiis and J. Edwards. London, New Delhi, New York, Sidney: Bloomsbury, 2013, pp. 225-230.
Brucker J.J. Historia Critica Philosophiae, 5 vols. Lipsiae: apud B.C. Breitkopf, 1766 (1767 ed. 6 vols.)
Collins R. The Sociology of philosophy. A Global Theory of Intellectual Change. Cambridge: Harvard University Press, 1998.
Duquette D.A. (ed). Hegel's History of Philosophy. New Interpretation. Albany, NY.: State University of New York Press, 2003.