Общеобразовательная школа становится объектом междисциплинарных исследований, поэтому к ней в своих работах обращались ученые различных направлений исторической, педагогической, экономической, юридической науки и т. д. В основном в данных публикациях авторы анализировали состояние современного для них образования, а вопросы, касающиеся истории школьного образования, освещались гораздо реже.
Постсоветский период в историографии школьной повседневности
Работы постсоветского периода перестают носить глобальный характер, для них становится более характерной регионализация исследований.
Можно выделить ряд трудов комплексного характера по истории школьного образования ряда областей Южного Урала, где на фактическом материале представлено развитие общеобразовательной школы, в том числе и в советский период [Михащенко 1995 а; Михащенко 1995 б; Федченко 2014; Конев 2017].
В изучении проблем школьного образования на региональном уровне важное место занимает исследование Г.В. Кораблевой, в котором автор впервые на богатом архивном материале анализирует различные аспекты функционирования школ Уральского региона (обеспеченность педагогическими кадрами, содержание образования, управление образованием и др.) [Кораблева 2001].
В 2000-е гг. были защищены диссертации по проблемам развития общеобразовательной школы на региональных материалах О.А. Дорошевой, И.А. Шебетя, Д.А. Астафьевым, Л.А. Кривцовой, и др. (Дорошева 2003; Шебетя 2003; Астафьев 2007; Кривцова 2009).
Постсоветский период определил новые ориентиры для исторических исследований в области школьного образования. В них наблюдается стремление к объективности анализа и критической оценке советской эпохи народного образования, однако многие работы отличаются излишне негативными оценками исторического опыта развития отечественной школы. Научные монографии и статьи по проблемам школьного образования становятся более специализированными и касаются отдельных аспектов школьного образования. Еще одна особенность - значительная часть исследований выполнена в рамках истории педагогики, философии образования, социологии образования, культурологии, экономики образования и др. научных направлений, а не в рамках исторической науки.
Изучение советской школьной повседневности становится одной из важных тем историографии постсоветского периода. Благодаря возникновению нового научного направления в исторической науке появляется возможность рассмотреть и подвергнуть анализу советскую общеобразовательную школу в аспекте ее повседневного существования. Обучение в советской школе - это огромный пласт советской повседневности. Школа в советском государстве выступала не только в роли образовательного института, но также играла важную политическую роль, становясь проводником официальной коммунистической идеологии. Воспитывать советского гражданина нужно было с детства. Историки, изучавшие советское общество, не могли игнорировать данный факт, поэтому исследования, посвященные советскому детству и советской школе, все сильнее звучали в актуальной исторической повестке. Еще один немаловажный аспект, который обуславливает интерес исследователей к советской повседневности, в том числе и школьной, - это неугасающая ностальгия многих наших сограждан по «светлому» советскому прошлому.
В конце 1990-х - начале 2000-х гг. отечественные исследователи Е.Ю. Зубкова, Н.Н. Козлова, Н.Б. Лебина, И.Б. Орлов начинают публиковать первые работы, посвященные различным аспектам советской повседневности, тем самым знаменуя появление нового научного направления в исторической науке [Зубкова 1999; Козлова 2005; Лебина 2006; Орлов 2010]. Именно в начале 2000-х гг. школьная повседневность становится объектом изучения для ученых различных научных направлений. Анализируя публикации, посвященные повседневной жизни советской школы в разные годы, мы наблюдаем интерес к данной проблематике не только у историков, но и у историков образования, культурологов, социологов, философов. Во многих исследованиях пересекаются и взаимодополняют друг друга темы детской повседневности и школьной повседневности [Сальникова 2007; Конструируя детское... 2011; Смирнова 2015; Хисамутдинова 2021] (Ромашова 2006; Коренюк 2017; Ашенова 2018; Перова 2021).
В Санкт-Петербурге по инициативе исследователей С.Г. Маслинской, К.А. Маслинского, А.А. Сенькина был организован проект по советской школьной повседневности «Антропология советской школы» [Антропология. 2010]. Авторы рассмотрели школьную повседневность в ракурсе ранее не исследованных элементов: школьные конфликты, приказы директора, школьная открытка, тексты о школе, игры на переменках и т. д. Впоследствии объектом диссертационного исследования К.А. Маслинского выступила дисциплина в школьной повседневности 1950-х - 1980-х гг. (Маслинский 2017).
По мнению историка М.В. Ромашовой [Ромашова 2015], с начала 2000-х гг. можно говорить о появлении отдельных научных школ исследователей детства в Краснодаре, Перми, Петрозаводске и других городах. Выделенные ею параметры применимы и для характеристики исследований советской школьной повседневности, поскольку основные представители региональных научных школ в своих публикациях обращаются и к этой теме, что прослеживается в работах краснодарских ученых А.Ю. Рожкова, А.С. Ляшок, пермских историков А.В. Чащухина, И.В. Ребровой и др. [Рожков 2011; Рожков 2016; Рожков 2017 а; Рожков 2017 б; Рожков, 2017 в; Ляшок 2011; Ляшок 2013; Чащухин 2011; Чащухин 2012; Чащухин, Реброва 2013].
В целом исторические исследования советской школьной повседневности в общем объеме научных публикаций занимают незначительное место, что говорит нам о необходимости и актуальности разработки данной темы, особенно на региональном уровне.
Отметим монографию Е.М. Балашова «Школа в российском обществе 1917-1927 гг.: Становление «нового человека» [Балашов 2003], в которой автор показывает процесс формирования «нового человека» советского типа, анализируя этот процесс с позиции влияния различных факторов - школьного образования и воспитания, семьи, бытовых условий, социально-экономической ситуации и общественно-политической обстановки в стране. Исследователь, изучая данную проблему, использует широкий комплекс различных источников.
А.Ю. Рожков, опираясь на значительный массив архивных источников, материалов личной переписки, периодических изданий, зарубежной и эмигрантской литературы, анализирует три основные молодежные группы Советской России 1920-х гг., в том числе и школьников, поэтому его труд вносит существенный вклад в историю повседневности советской школы [Рожков 2016]. Автор в своей работе опирается на применение антропоцентрического подхода и методов социологии, отражая междисциплинарность данного исследования. Значительное место в его работе занимает изучение положения советских школьников и учителей. Он приходит к выводу, что заявленные советским правительством планы по реформированию школы на практике в полной мере не реализовались, в основном по причине недостаточности финансовых средств, и это сказалось в итоге на сложном положении учеников и педагогических работников. А.Ю. Рожков старается объемно представить в работе повседневные практики советского школьника 1920-х гг., и это ему удается, поскольку для решения данной задачи он привлекает большое количество источников, особенно источников личного происхождения.
Советская школьная повседневность в качестве объекта изучения привлекает не только отечественных ученых, но и зарубежных исследователей. Американские и британские историки внимательно изучают пространство советской школы в период становления Советской России; особый интерес для них представляют сталинская эпоха и ее отражение в советском образовании. Эта тема широко представлена в англоязычных работах, в них поднимаются вопросы о роли и положении учителей в сталинских школах, раздельном обучении, анализируется развитие отдельных школ и т. д. [Ewing 2002; Ewing 2009; Ewing 2010; Ewing 2016; Fitzpatrick 2002; Holmes 1999; Holmes 2008; Holmes 2020; Kelly 2007; Kirschenbaum 2001].
Научные работы британского филолога и историка Катрионы Келли внесли значительный вклад в изучение повседневной жизни школьников в советский период. К. Келли подвергает анализу повседневные школьные ритуалы и практики, используя устные и письменные источники личного происхождения, а в качестве основных методов - интервьюирование и метод анкетного опроса. Она старается показать через эти практики и субъективные оценки выпускников советской школы, как функционировало «это одновременно и специфическое, и типично советское учреждение» [Келли 2004, с. 114]. Следует отметить и тот факт, что статья К. Келли вызвала бурную полемику и дискуссию в отечественных научных кругах [Обсуждение статьи... 2006].
Американский историк Е.Т. Юинг в работе «Учителя эпохи сталинизма: власть, политика и жизнь школы 1930-х гг.» [Юинг 2011] исследует повседневную жизнь советских учителей, чье профессиональное становление и развитие пришлись на сложную для страны сталинскую эпоху. Автор ограничивает свое исследование 1930-ми гг., тем самым не проводит сравнение положения учителей на начальном этапе формирования сталинского режима и в последующие годы. Американский исследователь показывает сложное положение учителей в социальной, политической и идеологической структуре советского общества в исследуемый период. С одной стороны, партийно-государственное руководство напрямую было заинтересовано в их поддержке, поскольку в 1930-е гг. окончательно оформлялся новый тип советской школы и учителя должны были заниматься не только обучением детей, но и воспитанием советского гражданина, а с другой - педагоги по традиции для многих партийных и местных функционеров являлись представителями враждебной для них прослойки - интеллигенции, поэтому к ним относились чаще всего негативно, в лучшем случае индифферентно. Е.Т. Юинг делает акцент на материально-бытовом положении и уровне профессиональной подготовки учительства. Как справедливо подчеркивает Юинг, «с исторической точки зрения судьбы учительства 1930-х гг. помогают лучше понять долговременное воздействие школы времени сталинизма на развитие советского общества» [Юинг 2011, с. 2б8].
Выделим ряд публикаций прибалтийских историков, посвященных различным аспектам изучения советский школы: анализу воспоминаний эстонцев, родившихся в 1970-е гг., о советском детстве в контексте советской школы [Raili, Joesalu 2016]; подготовке советских учителей в Латвии и Эстонии и превращении их в «советских людей» [Rahi-Tamm, Saleniece 2016]; формированию образа идеального учителя в Советской Латвии и характеристике реального образа среднего советского учителя [Kestere, Kalke 2018]. Отличительные черты многих работ исследователей из прибалтийских стран - это обращение к анализу идеологической роли школы в советских республиках, процессов воспитания «нового советского человека», негативная оценка повседневности советской школы как подавляющей личность и использующей механизмы принуждения.
Представители украинской исторической науки активно занимаются изучением повседневной жизни советской школы и учителей на Украине в разные годы существования советской власти. Львовский историк О. Годованская на основе архивных источников показывает особенности повседневности украинских советских учителей [Годованьска 2019]; в совместной статье с исследователем И. Стасюком подвергает анализу свободное время советских сельских учителей [Стасюк, Годованьска 2019]; поднимает тему обеспечения жильем сельских учителей в советские годы, подробно характеризуя жилые дома для учителей, в итоге делает вывод о том, что создание школьных комплексов существенно видоизменило ландшафт западноукраинского села [Годованьска, Годованьский 2020, с. 33]. В коллективной монографии «Українське радянське суспільство 30-х рр. XX ст.: нариси повсякденного життя» киевский исследователь Г. Ефименко в разделе «Повседневная жизнь учительства» анализирует место учительства на советской Украине, останавливается на элементах материального обеспечения педагогов, поднимает тему девиации и нормы в повседневной жизни учителей 1920-1930-х гг. [Єфіменко 2010; Єфіменко 2012].
Объектом исследования Г.М. Ивановой становится советская школа 1950-1960-х гг. в аспекте разнообразных аспектов ее существования: государственной политики в области образования, «антикультовых» кампаний в школьном образовании, реализации «всеобуча», школьной реформы 1958 г. и др. [Иванова 2018]. Автор выделяет в своем исследовании проблему «ученик и учитель в школе и дома». Безусловное достоинство данного научного труда - применение Ивановой для изучения советской школы широкого комплекса опубликованных и неопубликованных источников из центральных архивов Российской Федерации. Это позволило автору показать широкую картину функционирования и развития советской школы в исследуемый период. Однако автор, изучая советскую школу 1950-1960-х гг., в большей степени ориентируется на статистические и отчетные документы советских партийно-государственных органов, а вот материалы периодической печати и источники личного происхождения незначительно представлены в данной работе.
В целом монография вызвала серьезный отклик в научном сообществе, что нашло отражение в рецензиях на нее [Майофис 2019; Смирнова 2020; Красовицкая 2020; Тихонов, Уваров 2020].
Рецензенты однозначно считают, что работа Г.М. Ивановой является значительным вкладом в изучение советской общеобразовательной школы 1950-1960-х гг., однако многие подчеркивают и определенные ее недостатки. Например, В.В. Тихонов пишет: «Множество же неформальных сторон жизни (что, собственно, и составляет «нерв» социальной истории как научного направления) школьного социума, увы, оказывается вне поля зрения контролирующих органов, (в том числе и потому, что их просто это не интересовало). Исследование этой проблематики потребует поиска других типов и видов источников» [Тихонов 2020, с. 172]. М.Л. Майофис также подчеркивает это обстоятельство: «Все эти аспекты, не поставленные в фокус исследования, требуют и принципиально иной источниковой базы: прежде всего рассмотрения центральной и региональной прессы, специальной педагогической периодики, а также книг по вопросам образования, воспитания, детской психологии. Да и архивный поиск должен будет вестись и в других собраниях: в фондах Академии педагогических наук, Российской академии образования, а также в сохранившихся в архивах отдельных школ, с которыми успешно работает в последние годы К.А. Маслинский» [Майофис 2019, с. 365-370].
В постсоветский период мы наблюдаем рост числа публикаций, в том числе и на региональном уровне, посвященных различным проблемам повседневности учителей советских школ [Зверев 2010; Белова 2011; Зверев 2013; Шамсутдинов 2013; Коршунова, Мищенко 2019; Протасова 2018; Протасова 2019; Явнова 2019; Макарова 2020; Бахтина 2021].