1.2 Место произведений «Палая листва» и «Полковнику никто не пишет» в творчестве Г. Г. Маркеса
Габриель Гарсия Маркес известен не только как колумбийский прозаик и журналист, но и как один из наиболее ярких представителей такого литературного направления, как магический реализм. Однако, магический реализм будет явно просматриваться только в поздних произведениях Г. Г. Маркеса. Что же касается его ранних произведений - повестей «Палая листва» и «Полковнику никто не пишет» - во время их создания фирменный стиль писателя только начинал формироваться.
Первая повесть «Палая листва» («La hojarasca») была написана прозаиком в 1948 г., однако, лишь спустя 7 лет она была опубликована. «Палая листва» повествует о жизни старого полковника Аурелиано Буэндиа, его дочери и внука. Интересно, что этот город станет местом действия для персонажей культового романа писателя «Сто лет одиночества». Повесть была издана на средства друзей, в которой Габриэль впервые заявил о себе, как о серьезном прозаике. Она открыла обширный прозаический цикл о Макондо - знойном городке, погруженном в атмосферу приключений и чудес. «Палой листвой» на родине писателя называли людей, кочующих в поисках заработка с места на место. В произведении отчетливо звучит тема одиночества, ставшей одной из центральных в творчестве Маркеса. По его словам, это повесть была его самым любимым произведением, потому как оно было «самым спонтанным и искренним».
Хронику Макондо продолжила повесть «Полковнику никто не пишет» (исп. «El coronel no tiene quien le escriba», 1961 г.), которая рассказывает о 75-летнем полковнике в отставке, ветеране Тысячедневной войны. Это повесть об одиночестве, голоде и немощи, бюрократическом равнодушии, о непоколебимой вере человека в торжество справедливости. Первоначально читатели не оценили данное произведение: из 2 тысяч экземпляров было продано менее 800. Стиль повествования отличается от других произведений автора: вполне реалистичный, он несет на себе следы влияния Хемингуэя. Повесть неоднократно переиздавалась и переводилась на многие языки, а в 1999 г. мексикано-испанский режиссер Артуро Рипштейн (исп. Arturo Ripstein), один из крупнейших мастеров современного латиноамериканского кино, снял одноименный художественный фильм.
Говоря о влиянии на воображение, фантазию и образ мыслей Г.Г. Маркеса, больше всего оставила след его бабушка но, все же в некоторых произведениях проглядываются взгляды его предшественников. Г. Г. Маркес сам признает влияние Фолкнера, поскольку сказочный мир Макондо - это во многом графство Йокнапатофа, перенесенное в колумбийские джунгли. Более того, Критики писали о влиянии на Г. Г. Маркеса таких писателей, как Джон Дос Пассос, Вирджиния Вулф, Альбер Камю и Эрнест Хемингуэй.
Помимо этого, стоит отметить, что повести «Палая листва» и «Полковнику никто не пишет» внесли неоценимый вклад в творчество Маркеса. Учитывая то, что это одни из наиболее ранних работ автора, стиль которых можно описать как реализм, можно утверждать, что они стали неким подспорьем, базой для развития и создания произведений в стиле магического реализма. Например, его знаменитое произведение «Сто лет одиночества», которое принесли ему больший успех.
Художественные тропы, существуя не только в контексте риторики и стилистики, но и в художественной литературе всегда были предметом интереса и поводом для дискуссий множества ученых. Проблемой определения и их классификацией занимались такие выдающиеся ученые как Ю.М. Скребнев, Т.Г. Хазагеров, В. А. Кухаренко, А.К. Михальская, М.Л. Гаспаров, Е. Е. Корнилова, Е. В. Клюев, В. П. Москвин, И. Р. Гальперин, Ю. В. Рождественский, В.В. Виноградов, А.Н. Гвоздев, И.В. Арнольд, Д.Э. Розенталь, И.Р. Голуб и др. Тем не менее, ознакомившись с трудами перечисленных ученых, мы выяснили, что точного определения термина художественный троп не существует, также, как и его классификации, однако опираясь на определения термина троп в различных словарях и работах языковедов, можно сформулировать общеупотребительное определение тропа: троп - это понятие, слово, оборот или фигура речи, употребляющийся в переносном значении в целях достижения большей художественной выразительности. Подробно рассмотрев классификации художественных тропов И.Р. Гальперина, Ю.В. Рождественского, М.Ю. Скребнева и В.А. Кухаренко, мы пришли к выводу, что классификация, предложенная В.А. Кухаренко наиболее удобна для применения ее в практической части настоящего исследования в большей степени ввиду наличия в ней интересующих нас художественных тропов - эпитета и сравнения. Также, в рамках теоретической части мы привели различные определения и классификации эпитета и сравнения и выбрали классификации В. П. Москвина и М. И. Черемисиной в качестве основных. Завершающий этап теоретической части настоящего исследования заключался в том, чтобы ознакомиться с содержанием произведений «Палая листва» и «Полковнику никто не пишет» Г. Г. Маркеса и определить какое место занимают они в творчестве колумбийского писателя. Учитывая то, что это одни из наиболее ранних работ автора, стиль которых можно описать как реализм, можно утверждать, что они стали неким подспорьем для развития и создания произведений в стиле магического реализма, который принесли ему больший успех.
2. Перевод с испанского языка на русский язык таких художественных тропов как сравнение и эпитет в повестях «Палая листва» и «Полковнику никто не пишет»
Для анализа и сравнения перевода с испанского языка на русский язык таких художественных тропов как сравнение и эпитет были выбраны переводы В.А. Капанадзе («Полковнику никто не пишет») [7] и Д. Синицыной («Шалая листва») [8]. Интересен тот факт, что перевод Д. Синицыной является абсолютно новым, поскольку ранее данное произведение выходило под названием «Палая листва», например, у таких переводчиков как Э. Люберацкая, Р. Рыбкин, С. Марков и др. А другой переводчик Г. Благовещенский назвал повесть «Опавшая листва». При выборе перевода этой повести мы решили остановиться на варианте Д. Синицыной «Шалая листва», поскольку это современный перевод 2018 года, а само словосочетание «Шалая листва» является с нашей точки зрения авторским эпитетом, что, несомненно, дает более расширенный материал для исследования.
Для исследования были отобраны, на наш взгляд, наиболее яркие примеры вышеописанных художественных тропов. Для того, чтобы классифицировать эпитеты и сравнения мы будем пользоваться классификациями М. И. Черемисиной и В. П. Москвина.
Примеры сравнений и их классификация по М. И. Черемисиной:
1. При сравнении оригинала предложения: “Los pantalones, casi tan ajustados a las piernas como los calzoncillos largos, cerrados en los tobillos con lazos corredizos, se sostenнan en la cintura con dos lengьetas del mismo paсo que pasaban a travйs de dos hebillas doradas cosidas a la altura de los riсones” [41] и его переводом: «Брюки, плотно как кальсоны, облегавшие его ноги, застегивались на щиколотках и стягивались у талии двумя позолоченными пряжками» [7], мы можем видеть, что сравнение и в оригинальном тексте и в переводе сохраняется: Los pantalones…como los calzoncillos largos - брюки… как кальсоны. Брюки полковника сравниваются с кальсонами. По классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям со сравнительными союзами как, словно и т. д.
2. “Hacнa cada cosa como si fuera un acto trascendental” [41].
«Он готовился к выходу так, словно участвовал в каком-то особенном торжественном ритуале» [7].
В этом предложении с помощью перевода на русский язык сравнительного наречия “como” автор образовал художественный троп - сравнение. Автор сравнивает манеру поведения героя в двух ситуациях. По классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям со сравнительными союзами как, словно и т. д.
3. “Debo parecer un papagayo -dijo” [41].
«Наверное, я похож на попугая» [7].
В данном отрывке полковник сравнивает себя с попугаем, после того как попытался причесаться. Несмотря на то, что ни в языке оригинала ни в переводящем языке нет сравнительных союзов как, словно, будто и т. д., в это предложении есть сравнение, однако, оно образовано лексическим способом, с помощью слова «похож». Некоторые исследователи определяют данные сравнения как отдельный вид - анималистичные сравнения, однако, по классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям с прилагательными похожий, похож, сходный, подобный и т. д.
4. “Tenнa fiebre. Se sintiу flotando en cнrculos concйntricos dentro de un estanque de gelatina” [41].
«У него был жар, и ему казалось, будто он плавает по кругу в каком-то студенистом болоте» [7].
В этом отрывке сравниваются реальные ощущения полковника с вымышленными. При переводе данного предложения В.А. Капанадзе снова создает художественный троп с помощью сравнительной частицы будто. По классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям со сравнительными частицами словно (бы), будто (бы) и т. д.
5. “Pareces un pбjaro carpintero” [41].
«Ты похожа на дятла» [7].
В этом предложении В.А. Капанадзе создает художественный троп лексическим путем, с помощью слова «похожа», сравнивая жену, украшенную цветными лоскутьями с дятлом. По классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям с прилагательными похожий, похож, сходный, подобный и т. д.
6. “El coronel se acercу al escritorio. Examinу la pastilla en la palma de la mano hasta cuando don Sabas lo invitу a saborearla. -Es para endulzar el cafй -le explicу-. Es azъcar, pero sin azъcar.
Por supuesto - dijo el coronel, la saliva impregnada de una dulzura triste-. Es algo asн como repicar pero sin campanas” [41].
«Полковник подошел к столу, взял таблетку и разглядывал ее на ладони до тех пор, пока дон Сабас не предложил ему попробовать. - Это как сахар, но без сахара.
- Понятно, - сказал полковник и почувствовал во рту сладковатую горечь. - Как колокольный звон, но без колоколов» [7].
Здесь, при переводе В.А. Капанадзе создает сравнение, уподобляя таблетку сахару, с помощью сравнительного союза как, хотя в тексте оригинала сравнительное наречие “como” отсутствует. В словах же полковника в испанском и русском языке мы видим сравнение - “como repicar pero sin” campanas (как колокольный звон, но без колоколов). По классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям со сравнительными союзами как, словно и т. д.
7. “Es miйrcoles, pero siento como si fuera domingo porque no he ido a la escuela y me han puesto este vestido de pana verde que me aprieta en alguna parte”[42].
«Сегодня среда, но у меня чувство, будто на дворе воскресенье, потому что в школу я не пошел и одели меня в зеленый вельветовый костюм, который кое-где жмёт» [8].
В данном отрывке из повети «Шалая листва» есть сравнение и в тексте оригинала и в переводящем языке, образованное с помощью сравнительного наречия “como” и сравнительной частицы «будто». Здесь сравниваются реальные ощущения главного героя с вымышленными. По классификации М. И. Черемисиной данный тип сравнения относится к конструкциям со сравнительными частицами словно (бы), будто (бы) и т. д.
8. “Veo que tienen la lengua mordida a un lado, gruesa y pastosa, un poco mбs oscura que el color de j la cara, que es como el de los dedos cuando se les aprieta con un cбсamo”[42].
«Вижу, язык с одной стороны прикушен, он толстый и обложенный, цветом чуть темнее лица, как пальцы, если их перехватить веревкой» [8].
В данном отрывке переводчик создает сравнение еще одним способом - с помощью сравнительной степени прилагательного: цвет лица сравнивается с цветом языка, который чуть темнее его. Также, язык, по своему объему сравнивается с пальцами с помощью сравнительного союза «как». Сравнения же в испанском языке, как в русском, образованы с помощью сравнительной степени прилагательного и с помощью уже знакомого нам сравнительного наречия “como”. По классификации М. И. Черемисиной мы относим данные сравнения к конструкциям со сравнительной степенью и к конструкциям со сравнительными союзами.
9. “Veo que tienen los ojos abiertos, mucho mбs que los de un hombre; ansiosos y desorbitados, y que la piel parece ser de tierra apretada y hъmeda. Creн que un muerto parecнa una persona quieta y dormida y ahora veo que es todo lo contrario. Veo que parece una persona despierta y rabiosa despuйs de una pelea” [42].
«Вижу, глаза у них открыты - гораздо шире, чем у людей, - и жадно выпучены, а кожа будто бы скатана из крепко сбитой сырой земли. Я думал, мертвец похож на мирно спящего человека, а теперь вижу, всё наоборот. Он похож на человека не спящего и полного ярости, будто только из драки» [8].
Интересно, что в каждом предложении этого отрывка есть сравнение, а в некоторых из них целых два и все они образованы разными способами. По классификации М. И. Черемисиной первый способ образования и в языке оригинала и в переводящем языке- сравнительная степень прилагательного: глаза мертвеца шире, чем у живых людей, то есть глаза мертвого человека сравниваются с глазами живого. Далее, в этом же предложении кожа сравнивается с крепко сбитой сырой землей. Сравнение в испанском языке образовывается с помощью глагола “parecer” (казаться), а в русском языке - с помощью сравнительной частицы будто. Следующее сравнение “un muerto parecнa una persona quieta y dormida” - мертвец похож на мирно спящего человека образовано снова с помощью глагола parecer (казаться), а в русском языке - лексическим способом, с помощью слова похож. Также, имеется сравнение с употреблением сравнительной частицы будто (полного ярости, будто только из драки). эпитет сравнение стилистика троп
10. “«Te revolcarбs en la cama como un cerdo en su muladar”[42].
«Еще накувыркаешься в постели, как свинья в навозе» [8].
Сравнение в испанском языке образовывается с помощью сравнительного наречия “como”, а в русском при помощи сравнительного союза как. По классификации М. И. Черемисиной относим данный тип сравнения к конструкциям со сравнительными союзами.