Логика парадокса, которая обусловливает каждый отдельный афоризм и их контрастное соположение в контексте эпизода или романа в целом, выявляет сближение афоризма и анекдота. Происходит разрушение читательских ожиданий, последующая сентенция опровергает предыдущую, а не продолжает и не развивает ее. Это означает, что афоризм выполняет в романах Кребийона ту же функцию, что и анекдот: расшатывает общепринятую версию социального мироустройства, зафиксированную в системе моральных норм и правил поведения в обществе.
В разделе 2.3 «Либертинаж в зеркале игрового поведения и парадоксов бытового философствования» доказывается, что двойное кодирование сюжета в анализируемых романах предполагает возможность его метафорического прочтения, в соответствии с которым любовные истории могут быть интерпретированы как отражение авторских размышлений над таким знаковым явлением эпохи рококо, как либертинаж. Отношение Кребийона к либертинам проявилось, во-первых, в изменении игровых доминант: если карнавальность «Шумовки» взрывала устаревшие представления о социальном мироустройстве, если амбигитивность повествования в «Заблуждениях сердца и ума» отражала противоречивое отношение автора к либертину и вскрывала неоднозначность культурной функции либертинажа, в котором разрушение устаревших форм жизни и освобождение от условностей светской игры сочеталось с отрицанием любых правил поведения в обществе, то театральность в «Софе» являет деструктивную сущность и несостоятельность либертинажа, исчерпанность его культурной функции и сигнализирует о полной утрате авторских иллюзий по отношению к данному явлению.
Во-вторых, авторская позиция просматривается и в совокупности романных афоризмов. В разделе констатируется, что на уровне фабулы афоризмы выполняют функцию психологической легитимации частного «мнения», на уровне метафорического сюжета - аргументативную функцию, позволяя либертинам добиться интеллектуального превосходства над собеседником. В контексте романного целого демонстрация возможности манипулировать сознанием с помощью ссылки на авторитетность афоризма равнозначна выявлению относительности универсальных истин и превращению их в «мнения». Сталкивая в высказываниях либертинов парадоксальные, противоречащие друг другу афоризмы, строя диалоги персонажей на семантических ловушках, когда в процессе спора осуществляется игра значениями слова и подмена понятий, Кребийон выявляет релятивизацию нравственных норм в сознании современников.
В разделе 2.4 «Романные афоризмы в контексте игровой поэтики: проблема авторской позиции» доказывается, что авторское мироотношение в романах Кребийона характеризуют как игровая поэтика, так и афоризмы повествуемого мира. Позиция писателя отражается в полилоге голосов, звучащих в его романах. Романные афоризмы Кребийона сосредоточены на осмыслении актуальных проблем современности. В позиции субъекта в афоризмах присутствуют базовые понятия христианской этики - любовь, добродетель, счастье, что свидетельствует об их проблематизации. Афоризмы демонстрируют ситуацию «неустойчивого равновесия» (формула В. С. Библера) между христианской этикой и ее субъективными преломлениями в эпоху рококо. Наличие контрадикторных афоризмов, принадлежащих персонажам, можно интерпретировать как столкновение в авторском сознании различных мнений по проблемам морали.
Анализ афоризмов и игровых доминант свидетельствует о том, что позиция Кребийона определяется свойственным рококо скептико-ироническим отношением к миру. Игровая поэтика позволяет автору установить ироническую дистанцию по отношению к действительности, избежав прямого высказывания о ней; афоризмы повествуемого мира, выявляя ценностный кризис в эпоху рококо, свидетельствуют о скептическом, но терпимом отношении автора к нравственности современников.
В главе 3 «Художественная парадигма как фактор жанрово-стилевого своеобразия романов Кребийона» рассматривается влияние игровой поэтики и романных афоризмов на формирование кребийоновской «формулы» романа.
В разделе 3.1 «Функции игровой поэтики и афоризма в становлении хронотопа интеллектуального романа Кребийона» показывается, что афоризмы, наряду с игровой поэтикой, определяют зону контакта романов Кребийона с современностью.
Основная тенденция развития романа в эпоху рококо заключалась в преодолении условности, характерной для произведений барокко и классицизма, и обращении к исследованию конкретики повседневной жизни. Способом расширения зоны контакта универсального сюжета с изменяющейся современностью в романах Кребийона становятся игра и афоризм.
С одной стороны, Кребийон создает универсальную картину мира. С этой целью в «Шумовке» он обращается к поэтике сказки, в «Заблуждениях сердца и ума» актуализирует архетипический сюжет инициации героя, в «Софе» основой широкой картины нравов делает повторяющуюся ситуацию любовного свидания. С другой стороны, условное игровое пространство с помощью прозрачных намеков соотносится с современной Кребийону исторической действительностью, благодаря чему пространственные и временные рамки локального сюжета расширяются, возникает «роман с ключом». К современности отсылают и романные афоризмы, которые, обращая читателя к универсальным истинам, в то же время вводят в роман неисчерпаемое многообразие мнений об этих истинах и отражают ситуацию ценностного кризиса, порожденного эпохой рококо. Многие афоризмы Кребийона созвучны афоризмам моралистов XVII-XVIII вв., что также вносит в романное повествование актуальность сиюминутной живой мысли.
Хронотоп в романах Кребийона создает характерный для рококо «мерцающий» эффект - загадки и разгадки, дистанцирования от действительности и тесного, хотя и опосредованного с помощью игровой поэтики, контакта с ней. Двойственность хронотопа романов Кребийона выявляет установку автора на интеллектуализацию повествования.
В разделе 3.2 «Афоризм и игра в диалогической структуре романов Кребийона» подчеркивается, что проблематизация моральных норм в эпоху рококо, формирование компромиссного отношения к миру не могли не отразиться на коммуникативной стратегии писателя и на конвенциях, определяющих его диалог с читателем. В романах Кребийона происходит перераспределение функций: поскольку непреложность моральных установлений поставлена эпохой под сомнение, автор отказывается представительствовать от лица истины и вводит фигуру рассказчика; в тексте возрастает роль диалогов и монологов, романы превращаются в дискуссию о морали. Однако, по М.М. Бахтину, романный диалогизм не сводится к наличию в произведениях споров, дискуссий, полемики - «наиболее очевидных, но грубых форм диалогизма» Бахтин, М.М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. Опыт философского анализа / М.М. Бахтин // Эстетика словесного творчества / сост. С.Г. Бочаров; текст подгот. Г.С. Бернштейн и Л.В. Дерюгина; примеч. С.С. Аверинцева и С.Г. Бочарова. - 2-е изд. - М.: Искусство, 1986. - С. 317., а реализуется в диалогических отношениях между автором и героем, героями, автором и действительностью. Определяющее влияние на установление диалогических отношений в романах Кребийона оказывают игра и афоризмы.
Кребийон использует разные приемы, благодаря которым диалоги персонажей в романах, во-первых, становятся интеллектуальными поединками, во-вторых, активизируют интеллектуальную активность читателя. Двойственность игрового поведения персонажей, которые скрывают свое истинное лицо под «маской», порождает ситуацию недосказанности; ситуативный язык превращает светскую игру по правилам в свободную игру-импровизацию. Обыгрывание многозначности слов, построение семантических ловушек, основанных на несовпадении сказанного и подразумеваемого, отражает характерное для эпохи рококо размывание семантики слов, обозначающих моральные понятия, и провоцирует диалог между персонажами, в процессе которого выявляется личностный смысл истины. Между дистантными (удаленными друг от друга) афоризмами возникает «рассеянный диалог» (формула О. Вайнштейн Вайнштейн, О. Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / О. Вайнштейн; Российский госуд. гуманит. ун-т. - М., 1994. - С. 50. ), который обнаруживает дискуссию о морали в сознании автора и героев.
Противоречащие друг другу афоризмы выявляют недоступность смысловой полноты в пределах одного высказывания. Этим объясняется множество афоризмов в романах Кребийона, с помощью которых автор и его герои пытаются выразить диалектический характер истины. Устанавливая диалогические отношения между автором и миром, автором и читателем, игровая поэтика и афоризм обусловливают становление в творчестве Кребийона такой жанровой разновидности, как интеллектуальный роман.
Диалогизм романов Кребийона, отражая скептико-ироническое мироотношение писателя, то есть позицию растерянного сознания, имеет иные мировоззренческие и эстетические основания, нежели диалогизм романа XIX в., за которым стоит признание равноправия сознаний автора и читателя в процессе эстетического диалога, однако как начальный этап становления диалогических отношений он заслуживает осмысления.
Избранная Кребийоном коммуникативная стратегия способствует выявлению полифонического потенциала романа, который исследуется в разделе 3.3 «Взаимодействие игровой поэтики и афористического письма в романах Кребийона как прообраз полифонизма».
В романах Кребийона А. Д. Михайлов и Ф. Журанвиль находят скрытый диалог с философской прозой Монтеня, Паскаля, с произведениями Монтескье, французских просветителей. Осмысление философских проблем на «несерьезном» материале и в игровом освещении является признаком полифонизма, потому что сталкиваются два подхода к действительности.
Игровое отношение Кребийона к миру демонстрирует отсутствие у него позиции судьи человеческих пороков. Дискуссия, полемика о проблемах морали, о принципах повествования определяют не только содержание, но и форму его романов. Комментарии слушателей к рассказываемым историям оспаривают право повествователя (автора) на авторитетное слово. Во всех романах проявляется «всеобъемлющая ирония автора» (формула А.Д. Михайлова), которая ставит под сомнение провозглашаемые персонажами истины. Более того, от романа к роману Кребийон все больше отказывается от изображения предметного мира; в «Софе» от образов персонажей остаются только их «голоса», которые выступают как отражение их сознания. Преимущественное внимание к идеологической, нравственно-философской сфере выявляет полифонический потенциал романной формы, которую осваивает Кребийон, - формы интеллектуального романа.
Важную роль в этом полифоническом дискурсе выполняют афоризмы. Афористика как форма бытового философствования участвует в разрушении старых и освоении новых мировоззренческих, нравственных, эстетических представлений. Если роман как жанр «живет контроверсой» (Б.А. Грифцов Грифцов, Б.А. Теория романа / Б.А. Грифцов. - М.: Гос. акад. худож. наук, 1927. - С. 147.), то роман Кребийона живет разрешением интеллектуальных противоречий между старыми и новыми ценностями, что реализуется именно в афоризмах, в их диалогическом со- и противопоставлении. При этом, как писал известный философ Г.Г. Шпет, «афористическая форма существенно связана с внутренней растерянностью скептической души» Шпет, Г.Г. Скептик и его душа (Этюд по философской интерпретации) / Г.Г. Шпет // Шпет Г.Г. Philosophia Natalis. Избранные психолого-педагогические труды. - М., 2006. - С. 416.. Сознание скептика и афориста потенциально полифонично: афорист в равной степени скептически относится и к добру, и к злу, признавая истинность даже противоположных суждений. В то же время афоризмы, вступая в романном контексте в диалогические отношения, очерчивают путь к постижению жизни во всей ее многосложности: отражая хаос явлений и мнений о них, афоризмы дают представление об идеологических и нравственных процессах, характеризующих общественное сознание эпохи рококо.
Сосредоточившись на изображении нравственных процессов, происходивших в обществе, не пытаясь дать им однозначную оценку, Кребийон создает роман, жанровая формула которого наиболее адекватно выразила присущее рококо состояние незавершенности нравственных поисков и неразрешимости - в рамках рокайльного мироотношения - поставленных эпохой проблем. Перестройка художественного видения и коммуникативной стратегии привела к актуализации полифонического потенциала романной формы в произведениях.
В разделе 3.4 «Стиль Кребийона как феномен афористического письма и игры» утверждается, что стиль Кребийона позволяет рассматривать его произведения как разновидность философского романа и этап становления интеллектуальной прозы.
Для романов Кребийона характерно многообразие проявлений афористического мышления писателя. В стиле проявляется характерное для Кребийона единство игровой поэтики и афористического письма: отточенность формы, четкость оформления мысли возникает благодаря использованию в афоризмах тропов и фигур мысли, которые выступают как проявление игры на уровне речи.
Игровой характер речевого поведения персонажей в романах, интерес писателя к исследованию мысли, которая тяготеет к парадоксам, словесной игре, основанной на метафоричности и многозначности слова, характеризуют стиль Кребийона как стиль интеллектуальной прозы. На первом плане в романах оказывается не событие, а игровая по своему характеру словесная реальность, которая побуждает читателя к постоянному диалогу с автором и его героями. Синтез игровой поэтики и афористического письма позволил добиться максимальной смысловой ёмкости повествования. Кребийон создал свой стиль, в котором проявляется специфика авторского скептико-иронического мироотношения. Изысканность игры и афористического письма как слагаемых этого стиля отвечают самому духу рококо. По имени своего создателя этот стиль получил название crйbillonage.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Основные научные результаты диссертации
1. Своеобразие литературы рококо определяется ее переходным характером, промежуточным положением между разными парадигмами художественности. Внимание рококо к новым мировоззренческим, культурным, нравственным явлениям сочеталось с поиском нового художественного языка, способного отразить действительность в ее постоянном изменении. В перспективе смены литературных эпох литература рококо предстает как начало длительного перехода к новой парадигме художественности - от традиционализма к индивидуальному творчеству, от монологического к диалогическому типу художественного сознания. Эти поиски нашли индивидуально-творческое преломление в романах Кребийона, обусловив специфику их художественной парадигмы, которая определяется синтезом игровой поэтики и афористического письма. В художественной парадигме романов Кребийона отразилась его ментальность как человека эпохи рококо, скептико-ироническое отношение к миру и человеку [4; 17; 19; 20; 21; 23].