Очевидно, что этот вопрос требует специальных исследований, и в первую очередь историками, политологами и правоведами. В данном же исследовании представляется необходимым ограничиться рассмотрением нескольких принципиальных моментов. Прежде всего, следует подчеркнуть несостоятельность пропагандируемого некоторыми зарубежными изданиями тезиса о наличии некой «всемирной сети террора», организованной и направляемой в свое время Советским Союзом. Это положение, выдвинутое К. Стерлингом [40], получило на Западе широкое распространение и оказало определенное влияние на государственных деятелей некоторых стран. Но американские спецслужбы не смогли представить доказательств, подтверждающих выдвинутый К. Стерлингом тезис [41]. Их и не могло быть, ибо, по нашему мнению, не существует всемирной террористической сети: международный терроризм как всемирное явление исключительно противоречив, многополюсен, по своей природе не поддается какому-либо руководству из единого центра.
Обвинения Советского Союза в причастности к международному терроризму основывались на фактах поддержки им национально-освободительных движений, в структуре которых имеются группы, осуществляющие террористические акции. Этот подход использован, в частности, в распространенной за рубежом работе Р. Горена «Советский Союз и международный терроризм» [42]. Таких обвинений можно избежать в будущем не путем отказа от контактов и поддержки освободительных движений, а применяя дифференцированный поход к ним и их деятельности.
Соединенные Штаты Америки ведут своеобразный реестр государств, причастных к терроризму. Он составляется и постоянно корректируется, с тем, чтобы определять конкретные меры по воздействию на эти государства. И очень часто США под предлогом возмездия террористам стараются извлечь максимум выгоды из сложившейся ситуации и решить ряд проблем геополитического, экономического и военного характера. Можно полагать, что они не ограничатся действиями только против террористических организаций и их лидеров, а, используя международную поддержку, будут стремиться кардинально изменить обстановку на Ближнем Востоке, в Центральной и Средней Азии, расправиться с неугодными им режимами, закрепить там свое влияние и непосредственное военное присутствие, игнорируя интересы других государств, включая Россию.
В знаменитой теперь уже речи, произнесенной в сентябре 2001 года, президент Буш отметил: «…мы покажем всему миру, что наша страна с честью пройдет через эти испытания… это трусливое нападение на свободу… США найдут и накажут…», в речи перед конгрессом США звучит историческая фраза «кто не с нами, тот против нас!» [43].
В 1988 году американский список включал наряду с другими государствами и Афганистан. В ежегодном докладе Госдепартамента США, посвященном международному терроризму, выдвигалось обвинение в адрес спецслужб Афганистана в совершении на территории Пакистана в 1987 году 127 террористических актов, в результате которых 234 человека были убиты, 1200 ранены [44]. Руководствуясь двойным стандартом, США категорически отказались включать в статистику терактов преступления, совершенные вооруженной афганской оппозицией, которые в ряде случаев организовывались при помощи иностранцев.
Обвинения в адрес некоторых из перечисленных государств основываются на материалах расследования уголовных дел по фактам конкретных террористических актов международного характера. Так, французский следователь Ж.-Л. Брюгьер, ссылаясь на материалы находящихся в его производстве уголовных дел, заявил о наличии неопровержимых доказательств причастности ливийских спецслужб к катастрофе самолета ДС-10 в сентябре 1989 года и иранских спецслужб к организации убийства в Париже бывшего премьер-министра Ирана Ш. Бахтияра. В результате последовавшего на высоте 11000 метров над пустыней Тенере в Нигере взрыва самолета ДС-10, выполнявшего полет по маршруту Браззавиль - Наджамена - Париж, погибли 170 человек. Следствием установлено, что теракт был совершен по распоряжению ливийских спецслужб «демократическим революционным советом» Заира. Что касается теракта в отношении Ш. Бахтияра, то, по данным следствия, сотрудники спецслужб Ирана руководили этой операцией с территории Турции. На причастность «агентов иранского правительства» к убийству Ш. Бахтияра указывается также в резолюции Европейского парламента [45].
Иранские власти по существу признали свою причастность к организации и осуществлению некоторых террористических актов международного характера. Так, ливанец А. Никкаш и четыре его сообщника, совершившие в 1980 году в Париже покушение на Ш. Бахтияра, были помилованы президентом Франции Ф. Миттераном по настоянию иранских властей. В январе 1990 года президент Ирана Хашеми-Рафсанджани в личном послании террористу назвал его «исламским солдатом, находящимся во французской тюрьме» [46].
В период кризиса в Персидском заливе были получены сведения о стремлении Ирака использовать терроризм в качестве инструмента внешней политики. Как известно, в 1982 году Ирак был исключен из списка государств, поддерживающих международный терроризм. Пытаясь заручиться поддержкой мирового сообщества в затяжной войне с Ираном, Ирак в начале 80-х годов выслал из страны всех активных террористов, включая и организацию Абу Нидаля. Из неофициальных источников известно, что после оккупации Кувейта Ирак предпринимал попытки по налаживанию контактов с международными террористическими организациями. В августе 1990 года число активных международных террористов в этой стране достигло около 1400 человек. В частности, в Багдаде и его окрестностях проходили подготовку члены организации Абу Нидаля, здесь же находилась группа, именуемая «Подразделение-17», специализирующаяся на проведении террористических акций [47].
За период кризиса в этом регионе в ряде стран были зафиксированы террористические акты, организация которых органами массовой информации приписывалась Ираку. Но широкомасштабного применения терроризма этим государством, вопреки высказывавшимся прогнозам, не было. Западные специалисты, анализируя этот факт, выделяют комплекс причин из которых наиболее существенной является позиция Сирии, пользующейся значительным влиянием на прибегающие к террористическим актам организации региона. Сирия, как известно, выступила против агрессии Ирака. Кроме того, в тот период Сирия и Ирак оказались в ситуации острого соперничества за региональное господство. В обоюдной борьбе обе стороны активно использовали тайные операции спецслужб, включая убийства дипломатов и нападения на дипломатические миссии друг друга в «третьих странах». Такие примеры характерны для многих стран мира, и страны Арабского Востока не являются исключением. Особой активностью отличались спецслужбы Израиля, пытавшиеся подорвать мощь ООП и ее боеспособность. Израильская спецслужба Моссад, опираясь на поддержку внешнеполитического ведомства, армии и военной разведки, осуществляла точечные тайные операции по уничтожению ведущих лидеров ООП. Так, 16 апреля 1988 г. в Тунисе, где размещалась штаб-квартира ООП, агентами израильских спецслужб был убит второй по значимости человек в организации и близкий соратник Ясира Арафата Халиль аль-Вазир (псевдоним Абу Джихад) [48].
Однако вовлеченность государственных спецслужб в подобного рода акции международного терроризма таит серьезную опасность для санкционирующих их властей, главной из которых является высокая вероятность разоблачения и угроза подвергнуться санкциям со стороны мирового сообщества. В этих обстоятельствах некоторые страны следовали апробированным путем. В качестве исполнителей терактов выступали лица, не имеющие какого-либо официального статуса, бросающего тень на государственные органы. Так произошло во время захвата 52 американских дипломатов в Тегеране в ноябре 1979 г. «исламскими студентами», удерживавшими их в неволе в течение 444 дней. При этом как новые власти Ирана, так и сами «студенты» неоднократно заявляли о непричастности правительства к этим действиям, якобы «частной инициативе» иранских граждан.
К подобной практике часто прибегало правительство Израиля, пытавшееся подавить сопротивление палестинцев. Наиболее известным случаем государственного терроризма Израиля стало внесудебное преследование и целенаправленная ликвидация членов палестинской террористической группы, ставших виновниками мюнхенской трагедии 1972 г., и их вдохновителей. Израильские «мстители» были набраны из числа сотрудников Моссад, армейских спецподразделений и других силовых структур страны, которые на время выполнения операции формально вышли «в отставку». Несмотря на то, что их действия были санкционированы правительством страны и лично премьер-министром, они выступали как «частные лица [49].
Однако эти примеры опосредованного участия официальных властей государств, в том числе специальных служб и армейских подразделений, в терактах, носящих международный характер, представляли собой лишь одну и не самую главную сторону новой внешнеполитической деятельности некоторых стран, получившей название «государственной поддержки международного терроризма». Значительно более распространенной стороной такой политики является стимулирование государствами международной террористической деятельности в выгодном для себя направлении. Международный терроризм превратился в идеальный инструмент реализации внешнеполитических интересов государства. Этот инструмент привлекателен целым рядом характеристик: малозатратность, эффективность, анонимность, уход от возможных санкций мирового сообщества или ответных действий потерпевшей стороны.
Анализ рассмотренных материалов позволяет отметить, что государственный терроризм характеризуется следующими признаками:
- во-первых, акты терроризма осуществляются спецслужбами или их представители вербуют, финансируют и вооружают террористов;
- во-вторых, акты терроризма преследуют цели прямой агрессии со стороны государств, которым принадлежат данные специальные службы, или для нагнетания настроений национализма, воинствующего клерикализма, сепаратизма, экстремизма на территориях других государств. При этом оказывается всестороннее содействие террористам. Организация и проведение террористических операций проходит тайно. При этом отрицается всякая причастность и ответственность за осуществляемые преступления;
- в-третьих, государства - субъекты государственного терроризма через свои спецслужбы для претворения в жизнь своей политики создают «территории вне закона», а сепаратистские режимы, установленные на этих территориях, являясь сателлитами этих государств, имеют хорошо вооруженные боевые отряды, у которых в арсенале имеется современное боевое и специальное оружие. Они очень часто не уступают по уровню боевой подготовки, дисциплины и проведения некоторых операций регулярным армиям отдельных государств;
- в-четвертых государственный терроризм, как составляющая международного терроризма, направляет свои усилия не просто на дестабилизацию обстановки или решение каких-либо краткосрочных задач, а на достижение более масштабных целей - захват или передел власти, аннексии территории (так называемые «зоны интересов») с возможным вытеснением оттуда местного населения.
Полностью разделяя все вышеизложенные посылки, хотелось бы детализировать круг деяний, входящих, на наш взгляд, в понятие «государственный терроризм». Итак, среди такого рода действий следует выделить: политические убийства иностранных государственных политических и общественных деятелей и другие террористические акции за рубежом, организуемые спецслужбами и осуществляемые ими непосредственно или опосредованно; подбор исполнителей террористических актов и обеспечение вывода своей агентуры из-под удара; предоставление территорий (военных баз), обучение, поддержка и финансирование иностранных террористических организаций, а также возможное их использование в своих целях. И в первую очередь для борьбы с внешним противником. Традиционно эти функции возлагались на государственные спецслужбы.
Таким образом, государственный терроризм, на наш взгляд, следует определить как наиболее опасную разновидность международного терроризма, который включает: посягательство на международный правопорядок; применение (или угрозу применения) организованного насилия, направленного на устранение политического противника либо на достижение иных международно-противоправных целей, организуемого спецслужбами и осуществляемого ими непосредственно или опосредованно; предоставление территорий (военных баз), обучение, поддержку и финансирование террористических организаций, а также возможное их использование для борьбы с внешнеполитическими противниками.
Современный передел мира повышает роль государственного терроризма (следует иметь в виду, что государственный терроризм есть одна из составляющих частей международного) как инструмента политики даже у вполне нормальных демократических государств. Имеется достаточно много примеров, когда силы международного терроризма используются, что называется, «на заказ», в качестве тарана для разрушения существующих структур, нарушения сложившихся военно-политических балансов сил, перекраивания зон интересов, влияния и взаимодействия. В последующем такие государства стремятся сами заполнить образовавшиеся геополитические пустоты, встроиться в те или иные региональные структуры в качестве балансира, миротворца, регулирующей силы в управляемом конфликте. санкция транснациональный терроризм
В результате часто возникает симбиоз совершенно разнородных сил, например, исламских экстремистов и западных демократий, которые (каждая со своими целями) участвуют в своего рода разделении функций и взятых на себя полномочий в четко скоординированном процессе. Другое дело, что в силу различия стратегических целей, их несовпадения и даже стремления переиграть друг друга, использовать «втемную» в дальнейшем между партнерами могут иметь место серьезные разногласия и конфликты. Сегодня очень многие не хотят понимать, что заигрывание с международным терроризмом, попытки использовать его в собственных интересах чреваты серьезными просчетами и проблемами в перспективе. И это все происходит на фоне того, что в итоговом документе Всемирного саммита 2005 года был вновь обращен призыв к государствам воздерживаться от организации, финансирования, поощрения, подготовки или оказания какой-либо иной поддержки террористической деятельности и принимать надлежащие меры для обеспечения того, чтобы их территория не использовалась для такой деятельности [50]. И далее: все государства должны предотвращать создание террористическими группами на их территории учебных центров, в которых подготовка потенциальных членов таких групп строится на опасных идеологических концепциях и в которых им прививаются навыки, имеющие даже еще более опасный характер. Если у стран не имеется возможностей для этого, то им следует сотрудничать с международным сообществом для обеспечения таких возможностей и подлинно функционирующего правового государства. Это также означает, что государства должны обеспечивать, чтобы террористы не злоупотребляли статусом беженца и чтобы ссылки на политические мотивы не признавались в качестве основания для отклонения просьб о выдаче обвиняемых террористов. Вместе с тем настоятельно необходимо обеспечить, чтобы усилия по борьбе с терроризмом не ущемляли прав настоящих беженцев и тех лиц, которые действительно ходатайствуют о предоставлении им убежища.