Такое заботливое отношение и стремление сохранить лучшие литературные и редакционно-издательские традиции были характерны и для издательской деятельности писателя в советский период. В 1918 году М. Горький возглавляет основанное им издательство «Всемирная литература», основной целью которого является знакомство читателей с лучшими образцами мировой литературной классики (в качестве редакторов здесь представлены В.Я. Брюсов, А.А. Блок, К.И. Чуковский и др.). Вплоть до своего отъезда за границу М.Горьким редактировался целый ряд журналов («Северное сияние», «Наш журнал», первый «толстый» литературно-общественный журнал «Красная новь» и др.).
В годы жизни за рубежом М.Горький является руководителем выходящего в Берлине журнала «Беседа» (1923-1925 годы). Возвратясь на родину М.Горький становится одним из главных деятелей многих редакционных советов, выступает в качестве инициатора и редактора таких изданий, как «История фабрик и заводов», «Жизнь замечательных людей», «Библиотека поэта», альманахи «Год шестнадцатый», «Год девятнадцатый» и др.). статья пресса журнал редакторский
Будучи редактором М.Горький придерживался тех принципов и традиций, которые были сформированы в процессе развития классической русской литературы и которые явились определяющими в представлении литературного произведения как целостной художественной системы со сложным равновесным взаимодействием всех ее функциональных элементов. Особенности жанра являлись для него не литературным каноном, а ритмом интонацией, манерой повествования, языком, стилем, составляющими единое целое.
Такая «болезнь», связанная с литературным ростом была очень знакома М.Горькому. Он и сам сталкивался с подобными проблемами в начале своей литературной деятельности, «учась» в редакторской школе В.Короленко, и прекрасно понимал какова цена каждой из перечисленных составляющих литературного мастерства. Если смотреть на Горького-редактора с этой точки зрения, то он и в самом деле «создавал автора». По мнению исследователей М.Горький написал свыше 20000 писем, и надо отметить, что основная их часть была адресована начинающим писателям.
В годы наиболее активной деятельности в качестве редактора М.Горький весьма строго, но всегда справедливо подвергал критике статьи и другие работы своих оппонентов. Для этого он даже вёл с ними переписку. Издав сборник «О литературе», писатель поместил в него одиннадцать подобных писем, убрав конечно всякую информацию об адресате, а подзаголовки заменил на римскую нумерацию.
Эти «Письма начинающим литераторам» были обязательной составной частью всех тогдашних сборников статей «О литературе».
Эти письма представляют собой не просто последовательно исправленные М. Горьким ошибки, которые иногда встречались в сочинениях начинающих писателей.
Кроме того, им были раскрыты и некоторые базовые категории как редакторской, так и писательской деятельности. Здесь следует отметить самое первое включенное в сборник письмо, в котором им определено его видение творческого процесса литератора: «К чему сводится работа литератора? Он воображает - укладывает, замыкает в образы, картины, характеры - свои наблюдения, впечатления, мысли, свой житейский опыт. Произведение литератора лишь тогда более или менее сильно действует на читателя, когда читатель видит всё то, что показывает ему литератор, когда литератор даёт ему возможность тоже «вообразить» - дополнить, добавить -- картины, образы, фигуры, характеры, данные литератором, из своего читательского, личного опыта, из запаса его, читателя, впечатлений, знаний. От слияния, совпадения опыта литератора с опытом читателя и получается художественная правда - та особенная убедительность словесного искусства, которой и объясняется сила влияния литературы на людей».[4,с.52]
По мнению писателя крайне важно соблюдать это основополагающий принцип, который будет обязательным в процессе работы над любым литературным произведением. Если же его просто игнорировать, то это неминуемо приведёт к грубейшим ошибкам в построении повествования, что, в свою очередь, неизбежно отразится на читательском восприятии текста как художественной формы и носителя определенной идеи. Отсюда следует, что достоверность и подробность изображения позволит максимально точно передать главную мысль автора, его задумку.
Читая «Письма…», мы многократно встречаем критику Горьким произведений за недостаточную изобразительность в повествовании. В том же первом письме, Горький отмечает: «В рассказе «Баба» я, читатель, не вижу людей. Какой он - Прохоров? Высокий, бородатый, лысый? Добродушный, насмешливый, угрюмый? Говорит он плохо, нехарактерно, стёртыми словами: «Баба останется бабой» - это пророчество следовало бы усилить словом «навсегда», чтобы чувствовалась устойчивость взгляда Прохорова на бабу. Для оживления смысла таких стёртых слов, - для того, чтобы яснее видна была их глупость, пошлость, - писатель должен искать и находить слова». [4,с.37]
Горький настаивает на том, что от рассказа требуется чёткость изображения места действия, живость действующих лиц, точность и красочность языка, то есть рассказ должен быть написан так, чтобы читатель видел всё, о чём рассказывает автор. «Между рисунками художника-«живописца» и ребёнка, - говорит он, - разница в том, что художник рисует выпукло, его рисунок как бы уходит в глубину бумаги, а ребёнок даёт рисунок плоский, набрасывая лишь контуры, внешние очертания фигур и предметов, и не умея изобразить расстояния между ними».[4,с.65] В письмах звучит призыв не быть таким несмышленым ребенком в литературном творчестве, а проникать в изображаемую картину со всей возможной глубиной и передавать со всей возможной тонкостью.
Как грубую ошибку Горький рассматривает и излишнюю, лишенную идейного содержания многословность. Большое количество ненужных и ничего не говорящих фраз служат не изобразительности, а запутыванию. Горький обращается к начинающему литератору: «Вы рассказали слишком многословно. Взять, например: «Вздрогнула мортира». «Мортира заплевалась огнём лихорадочно часто». «Замелькали убегающие фигуры. Скрылись в деревню». Говорить такими рваными фразами не значит изображать - делать описываемое видимым для читателя». Действительно, подобные описания не проясняют ситуацию в глазах читателя, а лишь ослабляют концентрацию на основном действии произведения.
Напрягает Горького и излишняя многословность героя. Неуместность ее порой убивает «жизненную правду» повествования, заставляет читателя сомневаться в вероятности описанного развития событий. Так, критик обращается к автору прочитанного им рассказа: «Герой Ваш слишком многоречив и психологичен. Он у Вас рассуждает над трупом сына. «Лучше посмотреть. Может, не он. Может... Нет, он, Алёша. Вот и родинка на щеке. И кудри... такие белые-белые, и кровь грязными сгустками в волосах». Это - фальшиво. Вы облыжно приписали такие нежности Петру, - люди его типа, чувствуя, не рассуждают. Пётр - получеловек, способный убить сына своего за то, что сын не хочет жить той дикой, звериной жизнью, которой привык жить он, отец».[4,с.54] Таким образом, помимо излишней многословности, приписанной герою, автор этого рассказа грешен еще и в невольном внесении неразрешимых противоречий в его образ. Это также подрывает однозначность понимания и сюжетной линии, и идейной наполненности произведения. В таких случаях, по словам Горького, у читателя возникает желание сказать автору : «Ты - ври, но так, чтоб я тебе верил».
Вздорный язык тоже способен ввести в заблуждение читателя, поставить перед ним неразрешимые вопросы. Например, немалого труда стоит разобраться в смысловой нагрузке следующего предложения: «Соревнование последнее время очень нажимала ячейка, к тому же, как наяву снилось ей, что через эту победу стать лучшей производственницей в комсомоле и получить лишнюю пару недель отпуска в качестве премии дело не сугубо трудное». Эта фраза скорее ставит в тупик, чем проясняет ситуацию.
Первостепенно важной задачей автора, с точки зрения Горького, является создание понимаемой, видимой, однозначной картины в сознании читателя. Писатель, по его мнению, не имеет права изображать то, чего сам не видел, чего не представляет себе со всей точностью, всеми подробностями. Горький делает резкое замечание одному из начинающих писателей, автору слов «из-под рассечённого века светился глаз»: «Кровь «из рассечённого виска» у Вас «падает лоскутками» - ясно, что Вы пишете о том, чего не видели, а этого делать не следует».[4,с.65]
Ситуация усугубляется, когда автор начинает пользоваться заведомо непонятными для читателя словами. «Пускать «коловороты зеньками» - это не всякому понятно. Коловорот - инструмент, а «зеньки» - это неправильно, правильно будет «зенки» от слова «зеница». Горький негодует: «Вы не думаете о читателе, о том, чтобы ему было легко понять Вашу речь. Вы пишете: «Баба у Прохора на дрожжах». Что это значит? Что она- рыхлая? Или перекисла? Если в Дмитровском уезде употребляется слово «хрындуги», так ведь необязательно, чтоб население остальных восьмисот уездов понимало, что значит это слово ». «У нас в каждой губернии и даже во многих уездах есть свои «говора», свои слова, но литератор должен писать по-русски, а не по-вятски, не по-балахонски». [4,с.76] Оспорить это утверждение Горького невозможно. Действительно, отечественные писатели пишут для многонациональной страны, для огромной читательской аудитории. И если книга является путём к истине, то и написана она, должна быть на таком языке, чтобы люди легче нашли нужный путь.
Советы Горького всегда конкретны, отражают основную суть, будто бы автор глубже, нежели сами они чувствует атмосферу событий: «На картине встречи Анны следовало остановиться подробнее. Старые рабочие высмеивали Анну, конечно, больше и более ядовито, более насмешливо, чем это показано автором. …Эту сцену тоже следовало развить, расширить, показать читателю настроение Прохорова, его боязнь «осрамить» себя. Он должен был или усилить своё отрицательное отношение к бабе, или же, наоборот, - сконфуженно, мимоходом сказать ей несколько слов в таком смысле: «Не выдай, не подгадь!» Это он мог бы сказать ей с глазу на глаз, а при товарищах - повторить своё: «Баба и останется бабой».[4,с.68]
Порой Горький дает и советы иного толка, особенно если в целом стиль писателя ему близок, и лишь требует незначительной корректировки: «Попробуйте написать что-нибудь ещё. Например: изобразите Ваш трудовой день, наиболее сильные влечения, характерные встречи, волнующие мысли. Если Вы это напишете просто, не очень щадя и прикрашивая себя, стараясь увидеть в каждом человеке больше того, что он Вам показывает, - этим Вы как бы поставите перед собой зеркало и в нём увидите себя изнутри. Человек Вы, видимо, серьёзный, да и способный, корреспондент - уже и теперь -- неплохой. Побольше читайте хороших мастеров словесности: Чехова, Пришвина, Бунина «Деревню», Лескова - отличнейший знаток русской речи! Вообще - следите за языком, обогащайте его».[4,с.76]
Нередко критик комментирует фонетическое звучание тех или иных строк произведения. Он делает акцент на сочетании гласных и согласных звуков, а также отдельных шипящих комбинаций, неприятных при зачитывании вслух: «Щей в стихах - не люблю, так же как и «вшей» и «ужей». Он указывает на некоторые рифмы, которые он таковыми не считает, например «над прудом» и «не будет». Также Горький иронизирует по поводу пустоты идейной пустоты некоторых стихотворных строк:
Жизнь моя - радость минутная
Бело свежеющей мглы.
Критикует он и сугубо фактическое повествование. Если писатель пишет невнимательно и сухо по отношению к людям, отдавая предпочтение пристрастию к фактам - он выбрал «самый грубый и неудачный уклон натурализма». Натуралистический же прием изображения действительности, даже в лучшем своем выражении, описывает точно и мелочно вещи, пейзажи, но слабо и бездушно изображает людей. В этом случае факты сами по себе лишаются социально-типического значения. Художник же должен обладать способностью обобщения - типизации повторных явлений действительности. Горький уверен, что «художественная литература не подчиняется частному факту, она - выше его. Её факт не оторван от действительности, но крепко объединён с нею. Литературный факт - вытяжка из ряда однородных фактов, он - типизирован, и только тогда он и есть произведение подлинно художественное, когда правильно отображает целый ряд повторных явлений действительности в одном явлении».[4,с.70]
Достойным особого внимания Горький считает такой критерий оценки литературного произведения, как степень разработки основной его темы. Авторы многих из прочитанных им произведений выбрали для раскрытия серьезные, социально-значимые, порой оригинальные, свежие темы. Однако ни одна из них, по мнению критика, не была раскрыта должным образом. Вот что пишет Горький в письме автору рассказа «Баба»: «Тема рассказа - очень значительна и серьёзна, однако, как уже сказано, автор этой значительности не чувствует. Разумеется, редакция отнюдь не ставит этого в вину ему, - у нас даже признанные и даровитые литераторы то и дело сгоряча компрометируют, портят, засоряют очень важные и глубокие темы хламом торопливых, непродуманных слов. Тема рассказа «Баба» - один из эпизодов массового и властного вторжения женщин во все области труда и творчества, на все пути строительства новой культуры, нового быта. Сказано: «Без активного участия женщины невозможно построить социалистическое государство». Это - неоспоримая истина. Она обязывает искреннего социалиста изменить своё, всё ещё древнее и не только пошлое, но и подлое отношение к женщине как существу, которое «ниже» мужчины. Эта оценка женщины особенно усердно и успешно вкоренялась в сознание людей обоего пола церковью, монашеством».[4,с.86]