Последний, третий, класс жестов образуют регулятивные жесты, или регуляторы. Это единицы, которые могут употребляться как в речевом контексте, так и без него. Регуляторы противопоставлены эмблемам и иллюстраторам по функции: все они структурируют общение и имеют ярко выраженную диалогическую направленность. Одни регуляторы служат показателями начала общения, другие - конца общения, а третьи показывают, что общение продолжается.
Примером регуляторов служит так называемый «академический» кивок головы, демонстрирующий, что адресат воспринял от говорящего сообщаемую ему информацию, пусть даже ложную. Регулятором является также жест «Стоп!», при котором ладонь жестикулирующего направляется в сторону стоящего или движущегося к нему лицом адресата с целью предотвратить его возможное будущее высказывание или движение (либо остановить уже начавшееся).
Многолетние исследования устной коммуникации у самых разных народов и культур убедительно показывают, что эмблемами, иллюстраторами и регуляторами могут быть жесты всех семиотических типов жестов. Приведу примеры телесных знаков разных типов, одни из которых выступают в функции эмблем, другие - в функции иллюстраторов, а третьи - в функции регуляторов.
Утвердительный кивок головы - Да, - широко используемый в очень многих вопросно-ответных диалогах, является невербальным заместителем словесной реплики Да. Данный жест головы - эмблематический. Действительно, в ответ на вопрос Ты пойдешь в кино? этот кивок головы означает `пойду'. Мы можем, однако, при ответе на тот же вопрос не просто кивнуть головой, а кивнуть, одновременно сказав Да. Здесь кивок не только передает смысл `пойду', но и подчеркивает, экспрессивно усиливает выражение данного смысла, означая что-то вроде `конечно, безусловно, пойду'.
Теперь приведу пример контекста, когда кивок головы, по форме сходный с утвердительным кивком, передает уже другой смысл, а именно желание показать говорящему, что его слушают и воспринимают информацию, которую тот сообщает. В ситуации устного экзамена, когда экзаменатор беседует один на один со студентом, желая поддержать студента и показать ему, что внимательно его слушает и поощряет продолжить ответ, он кивает головой. В этой ситуации жест кивок головы является регулятивным.
Остановлюсь кратко на таких телесных знаках, как представленные в строящемся словаре позы. У русских позовых знаков есть стандартное имя поза, которому в английском языке соответствует слово posture, обозначающее знаковое положение тела, а не слово pose, которое обозначает физиологически вынужденное антропоморфное положение тела, не являющееся знаковым.
Примером русской эмблемы служит поза, передающая смыслы `не хочу больше тебя слушать' или `я обиделся'. Это поза отвернуться от собеседника и стоять некоторое время к нему спиной.
Контекстом, в котором встречается поза-иллюстратор, служит, например, поведенческий комплекс «рапорт солдата командиру о выполненном задании», принятый русской воинской доктриной. Произносящий слова рапорта солдат стоит, вытянувшись в позе смирно, которую, согласно воинскому уставу, он должен всегда принимать при встрече со старшим по званию. Считается, что такая поза выражает уважение к командиру.
А вот пример позы-регулятора. Во время интервью или какой-то иной ситуации общения, в которой один собеседник (доминирующий) задает другому (субординативному) разного рода вопросы, а тот на них отвечает, сидячая поза спрашивающего означает, что коммуникация продолжается, а смена им позы означает конец интервью. Человек, который приходит на интервью, должен знать, что если интервьюер встает или даже просто показывает, что собирается встать, то диалог считается законченным, а потому пытаться продолжать говорить что-то о себе или вести беседу на какие-то другие темы бессмысленно.
Идеология и структура лингво-семиотического словаря
Теперь, после этих необходимых вводных замечаний, касающихся используемых нами концептуального и инструментального аппаратов, я перейду к основной теме статьи.
Современное представление о человеческом теле и телесности включает в себя осознание того факта, что тело представляется по-разному не только в естественных языках, но и в соответствующих им невербальных знаковых кодах. Речь далее пойдет о лексических единицах русского языка и русского языка тела, причем, как правило, в одной их функциональной разновидности, а именно бытовой. Впрочем, в целях сопоставления, перекличек и построения важных мостиков будут привлекаться также научная, фольклорная и другие функциональные разновидности русского языка и русского языка тела.
Задуманный мной лингво-семиотический словарь относится к совершенно новому типу лексикографических книг. Он нацелен на описание особенностей взаимодействия в устных и письменных коммуникативных актах лексики, обслуживающей разного рода явления телесности.
Среди адресатов лингво-семиотических словарей я вижу не только лингвистов, но и переводчиков, деятелей культуры, преподавателей, работников СМИ, да и вообще всех тех, кто хочет улучшить свои языковую и культурную компетенции в общении с другими людьми. Представленные в работе идеология, принципы, методологические и концептуальные установки, а также инструментарий вполне пригодны для разных языков и культур.
Сразу же подчеркну, что, хотя в лингво-семиотическом словаре содержатся данные по меньшей мере двух языков - вербального и невербального, - его нельзя отнести к традиционным толковым одноязычным или переводным словарям. Наш словарь включает в себя лексические единицы двух кодов и описывает их взаимодействие. Поэтому он должен занять отдельную клетку в существующей классификации словарей.
Основным понятием, лежащим в центре словаря, является понятие наивной, или повседневной, бытовой, семиотической концептуализации тела, которая противопоставляется научной, художественной, фольклорной и другим концептуализациям.
Наивная семиотическая концептуализация тела - это модель того, как тело и другие телесные, или, иначе, соматические, объекты отражены в повседневном естественном языке и в соответствующем ему языке тела. Что крайне важно, такая модель отражает взгляды, мировосприятие и мироощущение неискушенного человека - не специалиста-ученого, а человека самого обычного.
Семиотическая концептуализация фрагмента мира, будь то объект, свойство, действие, ситуация, представляет собой естественное расширение хорошо известного в лингвистике понятия языковой концептуализации. Основной «строительный материал» для наивной семиотической концептуализации телесной сферы человека - это знаки естественного языка и языка тела, а также единицы некоторых других знаковых кодов, таких, как, например, акциональный («язык знаковых действий») и ольфакторный коды («язык запахов»). Описать то, как тело человека представлено в лексике русского языка в ее взаимодействии с лексикой языка русских жестов, фактически означает реконструировать или, как часто говорят, построить представленную в словах и жестах семиотическую концептуализацию тела.
Основным методом лексикографического анализа, принятым в лингво-семиотическом словаре, является разработанный мной совместно с некоторыми моими более молодыми коллегами и учениками признаковый подход. Строя лексический фрагмент семиотической концептуализации тела, мы попутно сравниваем выразительные возможности и объяснительную силу словесного и телесного знаковых кодов.
Ориентация на несколько разнородных задач делает признаковый подход теоретически более адекватным и практически более удобным способом описания, чем традиционный лексикографический подход. Ведь последний имеет дело только с одним знаковым кодом и потому не приспособлен для сопоставления кодов. Хотя теория и методология признакового подхода нацелены, прежде всего, на изучение и описание лексического аспекта проблемы мультимодальности, его применение позволяет ответить и на многие другие исследовательские вопросы, например, как соотносятся вербальные и различные невербальные системы, связанные с телом и телесностью. Мы можем сравнивать, как представлены в вербальных и невербальных знаках различные действия, осуществляемые соматическими объектами, изучать функции, дисфункции и аномалии, связанные с частями тела, телесными органами и другими соматическими объектами, и отвечать, среди прочих, на вопросы следующих типов: Что означают высказывания Ноги не ходят, Голова раскалывается или Язык немеет?; Что означает, что данный телесный объект сейчас или вообще плохо функционирует?; Как мы об этом говорим или как это показываем?
Наконец, открывается возможность изучить разные механизмы и способы образования переносных значений у многозначных слов, обозначающих тело, части тела и другие телесные объекты, выявить и объяснить особенности образования фразеологизмов, построенных на базе жестов. Это так называемые жестовые фразеологизмы махнуть рукой на все, потирать руки, положа руку на сердце, хлопнуть дверью и др.
На вход словарной статьи лингво-семиотического словаря подается имя соматического объекта определенного типа. Это слово тело; имена частей тела (голова, руки, живот, спина) и имена частей таких частей (пальцы, ладонь, ноздря); имена телесных органов - органов пищеварения, дыхания, половых органов; имена телесных покровов (кожа, волосы и ногти), жидкостей (кровь, желчь, слезы); названия особых мест на человеческом теле или внутри него (подмышки, пупок, глазница); имена различных костей и соединений костей - ребро, ключица, позвонок, позвоночник, сустав, кадык, скула, челюсть); разнообразные линии на человеческом теле (морщины, черты лица, линия губ, линии рук, талия); имена сосудов (вены, артерии) и др.
Соматическими являются и «чужеродные» объекты, в частности так называемые наросты на или в теле человека - прыщ, фурункул, ячмень, шишка, «лишние» объекты - рудименты и еще много других.
Телесные объекты, имена которых содержатся в большинстве языковых словарей, относятся к прагматически освоенным объектам <в данном языке>, а телесные объекты, имен которых в языке нет или почти нет, - к прагматически неосвоенным.
В разговорах о прагматически неосвоенных соматических объектах люди нередко пользуются описательными выражениями, дескрипциями, включая недоопределенные дескрипции (такие, как в примере. У меня что-то болит в районе плеча, или словосочетание такая штука как в смотри, какая штука вскочила у меня на лице). Люди пользуются также разного рода неидиоматичными выражениями, такими как тыльная сторона ладони, ребро ладони со стороны большого пальца и т. д. Эти и подобные выражения играют важную роль в описании физической реализации некоторых введенных в лингво-семиотический словарь жестов.
На вход словаря подаются пока что только русские имена прагматически освоенных объектов. То, какая номинация у прагматически освоенного телесного объекта считается нормальной или стандартной, зависит от того, к какому возрастному, гендерному, профессиональному, социальному классу и др. принадлежит обладатель этого объекта. Например, и у взрослого, и у совсем маленького ребенка есть голова, но стандартные имена у каждого из этих объектов, вообще говоря, свои: голова взрослого человека обычно так и называется - голова, а голова маленького ребенка в норме называется также головка. Аналогичное отношение можно усмотреть и между словами волосы и волосики. Несколько другое отношение между словами ноги и ножки: ноги - это стандартное имя мужских и женских соматических объектов, а ножки - женских и детских.
Среди сотен русских литературных и диалектных имен соматических объектов следует выделить центр и периферию. Именно центр используется нами как основной материал для лексикографического описания наивной картины телесной сферы. В центр русских имен соматических объектов попадают прежде всего общеупотребительные имена, то есть наиболее часто встречающиеся в неспециализированных контекстах (ср., например, имена соматических объектов, входящие в атрибутивные сочетания красивый Х, большой Х, больной Х, круглый Х и в ряд других, в разговорные вопросно-ответные диалоги типа Что это с тобой? - Да у меня сломан палец.
В круг имен телесных объектов, образующих центр, включены и те имена, у которых имеется много широко употребляемых словообразовательных производных (дериватов), то есть таких слов, как рукастый, безголовый, сглазить, желудочный, пощечина. Кроме того, сюда включены также имена, которые входят в состав фразеологических единиц, в том числе жестовых (столкнуться лоб в лоб, проглотить язык, на тебе лица нет, зуб даю). Наконец, отмечу, что имена соматических объектов, входящие в центр, известны наиболее неискушенным носителям языка - детям, подросткам.
Прежде чем перейти к характеристике признаков телесных объектов и имен признаков, составляющих инструментальную базу представляемого мной словаря, скажу несколько слов об отношениях разных телесных объектов друг с другом.
Во-первых, некоторые из них более тесно, чем другие, связываются в пределах тела. Речь идет об антропологической общности объектов. В частности, объекты могут располагаться в теле относительно близко друг к другу (как, например, спина и плечи, грудь и живот, живот и пупок), соединяться друг с другом при помощи крупных кровеносных и лимфатических сосудов (как, например, голова и шея). Более тесно связаны и объекты, расположенные на теле или в теле симметрично относительно какой-то пространственной оси. Это, например, правое ухо и левое ухо, верхняя и нижняя губа, спина и живот.
Во-вторых, некоторые соматические объекты обладают функциональной общностью. Так, общей функцией обладают шея и плечи: эта функция - связующая. Шея соединяет голову с туловищем, а плечи - руки с корпусом. Плечи и спина тоже связаны общей функцией, а именно, эти объекты являются разделителями пространства и разделителями времени, ср. референциально тождественные пространственные и временные сочетания рюкзак за плечами и рюкзак за спиной; у него за плечами vs. за спиной война.