Стимул - понятие «герой» ^1 = -0,25) семантически удален от «супергероя» и расположен на примерно равном расстоянии от каждого из других оцениваемых киноперсонажей.
Наибольшим оптимизмом подростки наделяют Железного Человека ^2 = 1,31), наименьшим - Саула ^2 = -1,42), что вполне соответствует реализованным в художественном пространстве фильмов смыслам. Оценка подростками понятия «герой» опять занимает среднее положение ^2 = 0,21).
Категоризация оцениваемых героев фильмов по фактору воли представляет особый интерес, так как дает основания для понимания неожиданно низкой оценки подростками по этому фактору (-0,1) абстрактного понятия «герой», которому в культуре атрибутированы волевые качества. Равную - высокую оценку по критерию воли подростки дали Алексею Мересьеву ^4 = 0,33) и Саулу ^4 = 0,33). Супергерой воспринимается как значительно менее волевой персонаж ^4 = 0,001). Но еще более низкими значениями воли подростки наделили стимул «Я» (-0,5). Абстрактный «герой» и в этом случае ^4 = -0,1) располагается между крайними позициями (рис. 3).
Героя «Повести о настоящем человеке» подростки оценивают как «рассудительного» ^3 = 0,27). Это помогает понять высокую оценку стимула «герой» по этому фактору (0,28) - умение рассчитать свои силы применительно к требующим преодоления обстоятельствам определяет семантику «героя». Железный Человек «нерассудителен» ^3 = -0,29). Саула, который остается человеком в бесчеловечных и трагически безнадежных обстоятельствах и чей экзистенциальный подвиг рационально бессмыслен, подростки восприняли как наиболее «нерассудительного» ^3 = -0,77).
Рис. 3. Оцениваемые подростками стимулы в семантическом пространстве факторов «рассудительность» (Т3) и «воля» (Т4)
Семантическая самооценка подростков близка семантике супергероя высоким «оптимизмом», низкими «волей» и «рассудительностью».
На следующем этапе исследования мы сделали попытку коррекции образа героя в сознании подростков посредством аналитической работы с медиатекстами, использующими образ героя как в его традиционном значении мужественного защитника Отчества, так и в трансформированном - «трикстера», действующего в игровом пространстве или решающего прагматические или эгоцентрически значимые задачи. Работа с фильмами разного художественного уровня была направлена на понимание механизмов влияния медиа на зрителей, зависимости процессов идентификации с героем от эстетических характеристик медиапродукта; на формирование основ психологической медиакомпетентности, проявляющейся прежде всего в умении анализировать и критически оценивать медиаконтент.
По окончании эксперимента его участники вновь определяли семантику понятия «герой». Статистический анализ полученных данных с помощью непараметрического критерия Вилкоксона показал, что произошел достоверный сдвиг значений (р < 0,05) по всем факторам семантической оценки (рис. 4). Причем семантический статус «героя» ожидаемо отдалился от семантики супергероя. Подростки категоризовали «героя» как более «открытого» ^1 = 0,25) и «волевого» ^4 = 0,1), менее оптимистичного ^2 = -0,59) и «рассудительного» ^3 = 0,18).
ГЕРОЙ ¦ ГЕРОЙ после эксперимента
Рис. 4. Сдвиг значений семантической оценки понятия «герой» у подростков после реализации развивающей программы
Работа с «героическим» медиаконтентом, направленная на формирование медиакомпетентности: умений анализировать фильмы и образы их героев, критически оценивать используемые приемы, определять потенциальных адресатов медиасообщений и прогнозировать тип оказываемого на них воздействия - оказалась продуктивна для коррекции представлений о герое. Как оказалось, его семантическая оценка по окончании эксперимента в большей степени соответствует традиционному культурному статусу.
Анализ особенностей именования героев показал возрастные и национальнокультурные различия в процессах индивидуализации понятия «герой». Направленность на атрибутирование героического историческим личностям (что отвечает традиционным установкам национальных культур, возвышающих своих героев) обнаружена у израильтян - взрослых и подростков, как ранее у македонцев, назвавших преимущественно имена национальных героев.
В сознании российских подростков образы супергероев из американских блокбастеров в большей степени связаны с понятием героического, чем образы реальных национальных героев. Эта тенденция, как показывает сравнение с результатами исследования, проведенного в 2017 г., является устойчивой.
Выраженность процессов виртуализации героического - смещения представлений о герое в область вымышленных медийных персонажей, не имеющих отношения к национальной истории и культуре, таким образом, не является универсальным следствием процессов глобализации. Неравномерность трансформационных сдвигов традиционной семантики героического у подростков разных стран - России, Македонии и Израиля - может свидетельствовать о влиянии на эти процессы моделей героического поведения, транслируемых в медиапространстве и зависящих как от идеологических установок, так и от художественной убедительности медийных нарративов, представляющих героические образы как национально значимые или, с другой стороны, фантазийно-развлекательные.
Семантическая оценка понятия «герой» россиянами и израильтянами также неодинакова. Низкие оценки подростками-россиянами «героя» по фактору открытости и в то же время высокие по фактору рассудительности обнаружили несвойственную традиционной семантике культурного героя прагматическую характеристику. Эти результаты согласуются с полученными ранее: оценка российскими подростками «героя» по фактору открытости (-0,318) достоверно отличалась от оценок македонцев (0,34) [Кыштымова, Ангеловски, 2018]
Значимые расхождения с оценками подростков-израильтян и взрослых обеих групп, у которых семантическая категоризация «героя» в большей степени соответствуют традиционной семантике, позволяют предположить обусловленность результатов особенностями социального опыта российских подростков, оказавшего влияние на формирование такого представления. Во-первых, в отличие от смысловых установок жизненного пространства израильских подростков, характеризующегося высоким уровнем социальной сплоченности и формированием патриотизма [Гиндин, 2016; Gusacov, 2018], современный российский подросток находится в условиях ценностно-эклектичной социальной среды, неопределенность которой усилена множественностью смысловых альтернатив медийного гиперпространства, где значительную часть времени обитают современные дети. Во-вторых, подростки, в отличие от взрослых, не обладают необходимыми для критического восприятия медийной информации опытом и знанием отечественной истории.
Отрицательные семантические значения, атрибутируемые подростками «герою» по фактору воли, на первый взгляд, вызывают недоумение - героический поступок, согласно его традиционной семантике, предполагает волевое действие. Однако расположение стимула «герой» в семантическом пространстве образов героев из художественных фильмов, а также стимула «Я» показывает, что отношение к понятию «герой», выразившееся в его семантической оценке, иное, чем к образам конкретных героев, и маркирует статус «героя» как абстрактного понятия, значение которого расфокусировано относительно конкретности героического поступка. Высокая оценка по фактору воли образов Алексея Мересьева и Саула Ауслендера свидетельствует о понимании подростками героического преодоления как волевого действия.
Можно предположить, что низкая самооценка подростков по фактору воли маркирует неготовность к поступку по модели культурного героя и одновременно - близость к модели поведения супергероя, семантика которого тоже характеризуется низкими показателями «воли». Об этой близости, вероятно, являющейся следствием частой идентификации с супергероями, свидетельствует и близость семантики «Я» с семантикой Железного Человека по факторам оптимизма и рассудительности.
Попытка скорректировать представления подростков о герое была предпринята в условиях, органичных их обычному времяпрепровождению: школьники смотрели фильмы, а затем активно включались в их обсуждение и направляемый психологом анализ. Результаты этого пилотажного эксперимента продемонстрировали, во-первых, высокую вовлеченность подростков в обсуждение медиаконтента, свидетельствующую как о значимости для них самих медийных источников представлений о реальности, так и о заинтересованности в поиске способов интерпретации контента, потребности в овладении инструментами его психологического анализа. Во-вторых, косвенные, опосредствованные медиаконтентом усилия, направленные на коррекцию образа героя в сознании подростков, оказались эффективны - его семантика достоверно изменилась, отдалившись от семантики супергероя и приблизившись к семантике традиционного «культурного героя». В-третьих, можно полагать, что основы психологической медиакомпетентности, приобретенные школьниками в условиях проведенного пилотажного эксперимента, позволят подросткам и далее более адекватно оценивать контент, таким образом закрепляя и развивая адекватные культуре представления о героическом.
Проведенное исследование показало достоверность ранее полученных данных о культурной обусловленности представлений о «герое» и изменении традиционной семантики понятия «герой» у российских подростков. Одним из факторов, обусловливающих активность трансформационных процессов, является доминирование в развивающем медиапространстве супергероического контента - именно современные массмедиа сегодня «определяют способ прочтения мира и присовокупляют к этому описанию моральные перспективы [Луман, 2005, с. 124]. Поэтому в современных условиях ценностной эклектики развивающего медиапространства особую важность приобретают психолого-педагогические усилия, направленные на формирование психологической медиакомпетентности подростков.
Список литературы
1. Беляев Д. А. Концепт «Супергерой» как локальный вариант модели сверхчеловека в актуальном пространстве массовой культуры // Logos et Praxis. 2013. № 2. С. 35-42.
2. Гиндин Е. М. Патриотическое воспитание в Израиле // Формирование патриотизма у молодежи средствами социально-культурной деятельности: векторы исследовательских и практических перспектив : материалы Междунар. науч.-практ. конф. Казань : Астор и Я, 2016. С. 398-382.
3. Жукова А. Г., Картушина Е. А., Мамонтов А. С. Образ героя в западной и российской социальной рекламе // Научный диалог. 2019. № 12. С. 21-42. https://doi.org/10.24224/2227-1295-2019-12- 21-42
4. ЗахароваЕ. И., Карабанова О. А. Кинотерапия: современный взгляд на возможности применения // Национальный психологический журнал. 2018. № 2 (30). С. 57-65. https://doi.org/10.11621/npj.2018.0207 Иванов А. Г. Мифологема героя в структуре социального мифа // Вестник Томского государственного университета. 2019. № 441. С. 80-88. https://doi.org/10.17223/15617793/441/11
5. Касавин И. Т. Традиции и интерпретации: Фрагменты исторической эпистемологии. М. ; СПб. : РХГИ, 2000. 320 с.
6. Кафтан В.В. Противодействие дегероизации сознания российского общества в учебном процессе вуза // Научная мысль. 2012. № 3(7). С. 4-10.
7. Ковров В. В. Формирование представлений учащихся о герое и героическом: к проблеме де- фицитарности и качества процессов воспитания в современной образовательной практике // Гума- нитариум. 2017. № 1(2). С. 29-34. https://doi.org/10.21661/r-117259
8. Коршунов Г. П. Место и роль социальной мифологии в структуре массового сознания. Минск : Белорусская наука, 2009. 208 с.
9. Крючков В. В. Отношение обучающихся вуза к героям: проблема дегероизации // Человеческий капитал. 2016. № 3(87). С. 104-105.
10. Кыштымова И. М. Психосемиотика креативности. Иркутск : ИГУ, 2008. 579 с. (5) Кыштымова И. М., Ангеловски С. Н. Семантика образа героя: межкультурные различия (на примере российских и македонских подростков) // Сибирский психологический журнал. 2018. № 70. С. 103-117. https://doi.org/10.17223/17267080/70/8
11. Лосев А. Ф. Вещь и имя // Бытие - имя - космос. М. : Мысль, 1993. 958 с Луман Н. Реальность массмедиа. М. : Праксис, 2005.
12. Рогова Е. Н. Героическое // Новый филологический вестник. 2011. № 2. С. 92-96 Смирнов С. Ю. Технологии дегероизации в сознании российского общества // Вестник Череповецкого госуниверситета. 2011. № 3 (35). С. 222-226.
13. Фетисова Т. А. Супермен - герой нашего времени // Вестник культурологии. 2020. № 2(93). С. 123-134. https://doi.org/10.31249/hoc/2020.02.07
14. Ahn H. The Content-Style Return of Heroes in Myths : Heracles as a Superhero and His Narrative Meanings // Researches in Contemporary European Philosophy. 2016. Vol. 42. P. 99-132.
15. Bronchain J., Raynal P., Chabrol H. Psychopathic traits and identity threat as predictors of everyday heroism // Personality and Individual Differences. 2020. Vol. 153, N 15. https://doi.org/10.1016/j.paid.2019.109637
16. Сaddick N., Cooper L., Godier-McBard L. Hierarchies of wounding: Media framings of `combat' and `non-combat' injury // Media, War and Conflict. 2020. https://doi.org/10.1177/1750635219899110 Pow! Boom! Kablam! Effects of Viewing Superhero Programs on Aggressive, Prosocial, and Defending Behaviors in Preschool Children / C. M. Coyne [et. al.] // Journal of Abnormal Child Psychol. 2017. Vol. 45. P. 1523-1535. https://doi.org/10.1007/s10802-016-0253-6
17. Danilova N., Kolpinskaya E. The politics of heroes through the prism of popular heroism // British Politics. 2020. Vol. 15. P. 178-200. https://doi.org/10.1057/s41293-019-00105-8
18. Garcia-Escriva V. The boom of the superhero genre and the new global film industry // Mediterranean Journal of Communication. 2018. Vol. 9, N 1. P. 483-491. https://doi.org/10.14198/MED- COM2018.9.1.8