Статья: Герои и супергерои в сознании подростков

Анализ состояния современных исследований проблемы изменения представлений о герое в сознании современников показывает: 1) активность процессов медиаопосредствованной дегероизации; 2) неоднозначность заключений о векторах смысловых трансформаций образа героя в сознании детей и подростков;

3) влияние медийных образов супергероев на представление о героическом;

4) усиление процессов медиаопосредствования развития личности, воздействия медийных нарративов на изменение традиционных ценностей, в том числе ценности героизма, у потребителей медиа. Доминирование медиа в развивающем пространстве, с одной стороны, актуализирует проблему поиска средств противостояния их деструктивному влиянию, с другой - может стать основой для создания этих средств - моделирования развивающих программ, использующих фильмы для формирования адекватных культуре представлений о герое. Это предположение верифицировалось в процессе нашего исследования.

Развивающий потенциал фильмов, возможность их использования для позитивного воздействия на ценностно-смысловую сферу зрителей становится сегодня предметом психологических исследований. По наблюдениям отечественных психологов, воздействие фильма обусловливается активностью процессов идентификации зрителя с героем, которые связаны с ними близостью «по типу поведения, по способу решаемой задачи, по сходной жизненной ситуации» [Захарова, Карабанова, 2018, с. 59]. Обоснованы механизмы и показаны возможности использования художественных фильмов в коррекционной работе с девиантными подростками [Kyshtymova, Kyshtymova, 2019]; обсуждается целесообразность применения мультфильмов в формировании образа героя у детей [Ковров, 2017].

Согласно полученным ранее данным, представления о герое у российских подростков деформированы относительно традиционной семантики «культурного героя» и более отвечают семантике «трикстера», нежели представления македонских подростков и взрослых обеих национальностей [Кыштымова, Ангелов- ски, 2018]. Мы предполагаем, что выявленная ранее тенденция к трансформации традиционной семантики образа героя является устойчивой и специфичной для российских подростков, для чего предпринято эмпирическое исследование с использованием тех же методов на новой выборке российских испытуемых, а также сравнение полученных данных с представлениями о герое у израильских подростков и взрослых. Для уточнения семантического статуса «героя» и понимания опосредующей роли медийных коммуникаций в процессе формирования представлений о герое проведено исследование семантики персонажей фильмов с героическим нарративом после их просмотра. Исходя из гипотетического предположения о возможности коррекции представлений о герое у подростков в условиях специально организованного медиаопосредствования, была разработана и реализована развивающая программа и оценена ее эффективность.

Организация и методы исследования

В исследовании, во-первых, использовался метод опроса: для определения особенностей индивидуализации понятия «герой» участникам было предложено назвать известных им героев. При этом мы основывались на суждении о том, что именование вскрывает смысл именованного, оно «сугубо социально» и «предполагает живую... одаренную сознанием индивидуальность» [Лосев, 1993, с. 819]. Адресация «героического» конкретному лицу посредством называния его имени выявляет статус исследуемого конструкта в обыденном сознании. Невозможность наделения именем собственным, с другой стороны, маркирует абстрактность понятия в сознании субъекта, нечеткость его семантики.

Во-вторых, особенности семантики «героя» определялись с помощью метода специализированного семантического дифференциала (СД). Для возможности сопоставления получаемых данных исследования с результатами исследования, проведенного в 2017 г., использован вариант СД, составленный ранее из шкал: «волевой - безвольный», «нравственный - безнравственный», «стильный - безвкусный», «бедный - богатый», «практичный - непрактичный», «рассудительный - безрассудный», «величественный - ничтожный», «общественный - частный», «мудрый - наивный», «веселый - грустный», «доверчивый - недоверчивый», «открытый - закрытый», «сильный - слабый», «молчаливый - разговорчивый», «темный - светлый», «тихий - громкий», «шутник - серьезный».

Для уточнения представлений подростков о «героическом» в качестве оцениваемых стимулов, кроме понятия «герой», были использованы образы героев из просмотренных школьниками художественных фильмов: «Повесть о настоящем человеке» (режиссер А. Столпер), «Сын Саула» (Л. Немеш) и «Железный Человек» (Д. Фавро). Выбор стимулов обусловлен необходимостью конкретизации абстрактного понятия «герой» в зависимости от разных обстоятельств и характера их преодоления в подвиге. В исторически достоверном нарративе о мужестве советского летчика образ Алексея Мересьева представляет идеального культурного героя. Образ Саула - узника концлагеря - более сложен и трагичен, а его подвиг рационально бессмыслен, но величествен экзистенциально. При этом фильм Л. Немеша провоцирует «погружение в ад» зрителя [Mendieta, 2018], актуализируя процессы идентификации и получения «виртуального опыта» совершения поступка в условиях обреченности. Игровой нарратив «Железного Человека» использован для выявления отношения подростков к суперпопулярному в их среде супергерою.

В-третьих, метод эксперимента использован для проверки гипотезы о возможности коррекции представлений о герое у подростков в условиях медиаопосредствования. В течение девяти еженедельно проводимых занятий в форме тренинга участники знакомились с архетипическим значением понятия «герой» и обсуждали медиаконтент, использующий образ героя, - художественные фильмы с разным эстетическим уровнем и смысловыми доминантами: «Они сражались за Родину» (С. Бондарчук), «Суперпес» (Ф. Дю Чау), «Сталинград» (Ф. Бондарчук), «Защитники» (С. Андреасян); мультфильмы «Алеша Попович и Тугарин Змей» и диснеевский «Геркулес»; телепередачу «Последний герой», а также кинокартины «Сын Саула», «Повесть о настоящем человеке» и «Железный Человек». По окончании эксперимента его участниками еще раз произведена семантическая оценка понятия «герой».

Статистический анализ полученных данных осуществлялся с помощью методов описательной статистики, факторного анализа, непараметрических статистических критериев Краскала - Уоллиса, Манна - Уитни и Вилкоксона.

Результаты исследования и их обсуждение

В исследовании приняли участие 145 человек: 90 старших подростков (50 россиян: 22 мальчика и 28 девочек; 40 израильтян: 18 мальчиков и 22 девочки) и 55 взрослых: 29 россиян и 26 израильтян, из них 17 мужчин и 38 женщин.

В формирующем эксперименте принимали участие только российские подростки, дифференцированные на две группы для возможности проведения тренинговой работы.

Определение особенностей индивидуализации понятия «герой» посредством анализа названных испытуемыми имен известных им героев показало, что реальных исторических личностей - Петра Первого, Александра Суворова, Георгия Жукова, Зою Космодемьянскую и Юрия Гагарина - назвали лишь 16 % российских подростков. Неперсонифицированное обозначение «герои Великой Отечественной войны» выявлено в 22 % ответов. При этом идентифицировали героя с вымышленными персонажами американских блокбастеров про супергероев около половины российских подростков. Сравнение с данными, полученными в 2017 г., показывает устойчивость тенденции к деиндивидуализации и виртуализации категории героического в сознании подростков (табл. 1).

Таблица 1

Герои в сознании россиян и израильтян (в %)

Примечания: жирным шрифтом выделены значения предпочитаемого группой «героя».

Имена национальных героев И. Трумпельдора, Э. Бен-Йехуды, Р. Зеэви названы большей частью подростков-израильтян (57,5 %). Супергероев назвали 20 % израильских подростков. В ответах взрослых израильтян ориентация на персонажей голливудских фильмов выражена сильнее: более трети из них назвали имена супергероев (см. табл. 1).

Взрослые россияне менее всего использовали при ответе имена собственные. Наиболее часто встречалось обозначение «герои Великой Отечественной войны» (45 %), при этом поименованы только З. Космодемьянская (7 %) и Г. Жуков (3,4 %).

С целью определения структуры семантической оценки понятия «герой» в сознании подростков нами был использован специализированный семантический дифференциал, с помощью которого участники исследования оценивали сти- мульное понятие по семибалльной шкале. Полученные данные подверглись процедуре факторного анализа. При применении к семнадцати показателям семантической оценки процедуры факторного анализа была составлена матрица смешения размером 17^145. На ее основе была получена корреляционная матрица, которая затем подверглась факторному анализу методом главных компонент с вращением варимакс. При этом значение теста Кайзера - Мейера - Олкина (КМО) составило 0,803; соответствующий коэффициенту сферичности Бартлетта уровень значимости - 0,000. На основе проведенного анализа выделены четыре фактора, объясняющие 53,920 % дисперсии переменных.

В первый фактор «открытость» с высокой факторной нагрузкой вошли шкалы: «доверчивый - недоверчивый» (0,781), «открытый - закрытый» (0,664), «общественный - частный» (0,636), «темный - светлый» (-0,636), «нравственный - безнравственный» (0,629). Второй фактор «оптимизм» составили шкалы: «молчаливый - разговорчивый» (-0,814), «тихий - громкий» (-0,709), «шутник - серьезный» (0,661), «стильный - безвкусный» (0,658), «веселый - грустный» (0,620). В фактор «рассудительность» включены шкалы: «рассудительный - безрассудный» (0,658), «мудрый - наивный» (0,630), «практичный - непрактичный» (0,477). Четвертый фактор составлен из шкал «волевой - безвольный» (0,776), «сильный - слабый» (0,591), «величественный - ничтожный» (0,577). Он назван фактором воли. Таким образом, семантическая структура образа героя, согласно оценкам испытуемых, определяется содержательными категориями открытости, оптимизма, рассудительности и воли.

Оценка российскими подростками «героя» обнаружила следующие особенности: 1) отрицательные факторные значения по фактору открытости (Б1 = -0,25), статистически достоверно (р < 0,05) отличающиеся от оценок израильских подростков (Б1 = 0,84), а также взрослых россиян (Б1 = 0,58) и израильтян (Б1 = 1,14); 2) наибольшие групповые значения «рассудительности» (Б3 = 0,28), на уровне тенденции отличающиеся от оценок подростков-израильтян (Б3 = 0,18), а также взрослых обеих групп (рис. 1).

Рис. 1. Семантическая оценка «героя» российскими и израильскими подростками и взрослыми по факторам «открытость» (Б1) и «рассудительность» (Б3)

По факторам «оптимизм» и «воля» значимых различий в оценке «героя» между российскими подростками и взрослыми не обнаружено (F2 = 0,2 и 0,21; F4 = -0,1 и -0,14 соответственно). При этом израильские подростки наделяют «героя» значительно меньшими оптимизмом (F2 = -0,02) и волей (-0,9).

Семантическая оценка подростками «героя» свидетельствует об изменении традиционной семантики этого абстрактного понятия в их сознании и, с другой стороны, актуализирует важность определения смыслов, которыми подростки могут наделить «героическое» в его конкретном проявлении.

С целью определения детерминант отношения российских подростков к героическому поступку и уточнения семантического статуса «героя» было проведено исследование особенностей восприятия образов персонажей художественных фильмов, реализующих разные модели героического поступка: Алексея Ме- ресьева (фильм «Повесть о настоящем человеке» режиссера А. Столпера), Саула Ауслендера («Сын Саула» Л. Немеша), Железного Человека (одноименный фильм кинокомпании Marvel Studios). Все фильмы характеризуются художественными достоинствами, обусловливающими силу их воздействия на зрителей. При этом мотивы и характер героев, подвиги и обстоятельства их свершения различны. Мы предполагали, что определение места понятия «герой» в общем семантическом пространстве индивидуализированных медийных образов героев позволит уточнить представление подростков о героическом и на основании этого конкретизировать прогностический результат исследования.

В этой части исследования приняли участие только российские подростки. После просмотра каждого из фильмов они оценивали его главного героя с помощью того же варианта семантического дифференциала, который был использован для оценки понятия «герой». Испытуемые также определяли семантику стимула «Я», оценка которого производилась в не связанное с просмотром фильмов время.

На рис. 2 представлены исследуемые стимулы в семантическом пространстве факторов «открытость» и «оптимизм».

Рис. 2. Оцениваемые подростками стимулы в семантическом пространстве факторов «открытость» ^1) и «оптимизм» (Б2)

Наибольшим значением «открытости» подростки наделяют А. Мересьева ^1 = 0,11) и стимул «Я» ^1 = 0,06); наименьшим - Железного Человека ^1 = -1,41). Причем даже Саул, узник концентрационного лагеря, более «открыт» ^1 = -0,64), чем супергерой американского боевика.