От первобытных времен до психологического анализа
могло стать серьезным препятствием для ученых, работающих во мно гих научных областях (включая психологию и психиатрию).
Победа Германии над Францией в войне 1870-1871 годов имела для Европы сокрушительные последствия. В глазах многих немцев аннексия Эльзаса представлялась всего лишь возвратом старых территорий, при надлежавших некогда Германии и «украденных» у нее Людовиком XIV (что, тем не менее, не оправдывало захват большой части Лотарингии, имевший стратегическое значение). Однако при Наполеоне III Франция провозгласила право народов на самоопределение, принцип, использо ванный французами при присоединении к своим владениям провинций Савойя и Ницца в 1860 году. Поскольку население Эльзаса и Лотарин гии четко выражало желание остаться в составе Франции, французы рассматривали аннексию этих областей Германией как политический анахронизм и преступление, с которыми они не могли примириться. Вслед за поражением в войне с Германией Францию захлестнуло всеоб щее чувство собственной неполноценности, чему способствовало и то, что Франция занимала менее высокое положение по сравнению с Бри танской империей. Однако Франция находила для себя частичную ком пенсацию в приобретении новых колониальных владений, финансовом процветании, а также достижениях науки и культуры, бросавших вызов достижениям Германии. В отличие от жестких, дисциплинированных, воспитанных в авторитарном духе немцев, французы претендовали на то, что они воплощают спонтанное творчество и интеллектуальную сво боду. Одна из особенностей Франции состояла в том, что вся интеллек туальная жизнь страны была сконцентрирована в ее столице Париже. Искусство, музыка, литература процветали в районе Парижа Ville Lum ière, который французы считали столицей цивилизованного мира. Хотя французский язык постепенно утрачивал свое былое превосходство, его все еще употребляли достаточно широко, к тому же он оставался языком международной дипломатии. В глазах многих французов их страна являлась первой на поприще духовного развития, бросая вызов тяжеловесному «культу силы». Тем не менее население Франции не уве личилось настолько, на сколько оно увеличилось в других странах, где о французах сложилось устойчивое мнение, особенно распространен ное в Германии, как о «нации, переживающей упадок».
В Центральной Европе огромную территорию между Германией на севере, Швейцарией и Италией на западе, Россией на востоке и новыми балканскими государствами, а также Турцией на юге занимала АвстроВенгерская монархия. Австро-Венгрия не была объединенным нацио нальным государством, таким, как Франция или Германия, ее часто на зывали «мозаикой наций и национальных территорий», переплетенных самым причудливым образом. Согласно распространенному в наши дни
Глава 5. В преддверии новой динамической психиатрии |
пш |
|
мнению, Австро-Венгерская монархия представляла собой смехотворно отсталое государство, где императорский двор и аристократия все еще придерживались традиций эпохи Барокко. Австро-Венгерскую монар хию часто обвиняют в том, что она «угнетала» некоторые из входивших в ее состав народов, а иногда, наоборот, в том, что она предоставляла им чрезмерную свободу. На самом деле, по выражению Сомари, отнюдь не являясь политическим анахронизмом, Австро-Венгрия была намного впереди многих стран, поскольку она смогла создать такое политиче ское образование, которое сейчас назвали бы «сверхнациональным» государством и которое в наши дни с чувством некоторого восхищения изучают те, кто ратует за объединение Европы4. После того, как импе ратор отрекся от абсолютной власти и по прошествии нескольких лет кризиса империя получила конституцию, ее основой послужил Ausgle ich («компромисс») 1867 года. Империя разделилась на два государства, имеющие абсолютно равные права и подчиненные одному и тому же су верену — Императору Австрийскому и Апостолическому Королю Вен грии. Каждое из государств представляло одну доминирующую нацию
инесколько национальных меньшинств. Эти два государства объединял не только общий суверен, Император Габсбург, но и общее «Имперское
иКоролевское правительство» (К. и К.), имевшее четко очерченный круг обязанностей: война и дипломатия. Внутренние проблемы решало
вАвстрии «Имперско-королевское» (К. К.) правительство и админист рация, а в Венгрии — Королевское (Kngl.) правительства и администра ция. Отношения между центральной администрацией и национальными меньшинствами внутри каждого из государств регулировались посред ством сложной системы распоряжений. Большинство национальных меньшинств вело себя неспокойно и постоянно требовало для себя но вых прав, таким образом, постоянной задачей правительства являлось предоставление им этих прав в той мере, в которой это было необходи мо и целесообразно, дабы не нарушать целостности империи. Единство этого огромного политического образования поддерживалось не толь ко верноподданническими настроениями по отношению к императору Францу Иосифу, но и эффективной работой чиновников, а также с по мощью армии. Некоторые исследователи считали Австро-Венгерскую монархию подобием «песочного замка», готового рассыпаться при малейшем прикосновении, другие, наоборот, — чудом политической мудрости, а также неотъемлемым элементом европейского политиче ского равновесия. В глазах многих австрийцев и венгров их страна была форпостом цивилизации. Множество сложных проблем доставляла близость Турции. Турция с ее деспотическим султанским двором, гаре мом с евнухами и происходившей периодически резней армян и других христианских меньшинств не могла считаться цивилизованной страной.
От первобытных времен до психологического анализа
Однако распад Османской империи, часто называемой тогда «больным Европы», положил начало возникновению новых независимых госу дарств, агрессивная и нестабильная политика которых представляла угрозу мирному существованию. Но эта дуалистическая монархия ощу щала угрозу со стороны России, чье правительство, угнетая славянские меньшинства на своей территории, претендовало на роль их защитника в других странах и подстрекало их к восстанию.
Австро-Венгерская монархия представляла собой обширную и не однородную по своему ландшафту страну, на территории которой рас полагалось и морское побережье, и горы, и широкие равнины, озера, реки, а также три прекрасных древних города — Вена, Будапешт и Пра га. Столица империи Вена, где находился древний прославленный пре стол, была одним из самых знаменитых городов мира. Хотя население Австро-Венгерской монархии говорило на разных языках, государст венным языком считался немецкий. На нем говорили при дворе, и вла дение немецким языком считалось престижным и свидетельствовало о принадлежности к высококультурному слою. В Вене располагались представительства многих общественных организаций того времени, она была одним из важных центров европейской дипломатии и городом высокой культуры, где проживало большое количество образованных людей. В Вене жили также многие художники, музыканты, поэты, пи сатели, драматурги, а также величайшие ученые. Благодаря нескончае мому притоку представителей различных национальных меньшинств, жизнь в Вене казалась очень динамичной. Тем не менее многие из жи телей столицы вели скорее провинциальный образ жизни. Население Вены, значительно отличавшееся от жестких, неприветливых и сдер жанных немцев, представляло собой добросердечных, приятных людей с великолепным чувством юмора, умевших оценить хорошую шутку. Они говорили по-немецки с особым акцентом, употребляя некоторые выражения и идиомы, характерные для так называемого «венского диа лекта». Типичной чертой жизни в Вене были кафе, которые в то время все еще посещали исключительно мужчины. Многие из этих кафе имели своих постоянных клиентов, представлявших определенный общест венный класс, род занятий и политические взгляды.
Россия, на самом востоке Европы, представляла собой быстро рас ширяющуюся империю. После того, как царь Александр II в 1861 году освободил от крепостной зависимости 22 миллиона крестьян, Россия стала ареной стремительного развития производства и торговли. Ав торитарный режим предоставил подданным ряд свобод. Процветало искусство, Россия дала миру несколько величайших писателей, а так же многих выдающихся ученых в различных областях науки, в том чи сле и в психиатрии. Еще две характерные черты заслуживают особого
Глава 5. В преддверии новой динамической психиатрии
внимания. Первая заключается в том, что если в остальных государст вах Европы привилегированные сословия смотрели на крестьян сверху вниз, то среди русской интеллигенции было широко распространено мнение о том, что народ является источником национальной культуры. Под девизом «возвращения в народ» многие интеллигенты и художники пытались черпать вдохновение из этого доселе неизведанного источни ка. И действительно, русское крестьянство в то время еще не утратило свой богатый фольклор и искусство народных промыслов и было наде лено врожденным чувством красоты. Вторая черта состояла в том, что Россия стала плодотворной почвой для развития «нигилизма» — тече ния, которое можно определить как одержимость идеей разрушения. Отдаленные истоки нигилизма восходят к геноциду со стороны тата ро-монгольских завоевателей, которые в XIII-XV веках обрушились на половину территории Азии и Центральную Россию, вырезая миллионы людей, превращая в пустыню целые государства и сравнивая с землей цветущие города. В России, в свою очередь, массовая резня стала ору дием управления государством в руках царя Ивана IV Грозного. Среди народа, однако, распространились апокалиптические настроения, что проявилось в форме коллективного самоуничтожения. Так, в середине XVII века раскольники (или староверы) предпочитали сжигать свои хо зяйства, а затем и самих себя, нежели принять некоторые нововведения в церковных книгах. Движение раскольников привело к образованию нескольких сект с сильными тенденциями к саморазрушению, таких, как скопцы («самокастраты») и хлысты («самобичеватели»). Именно в сре де раскольников появились первые политические нигилисты, в частно сти печально известный Нечаев, чей «Революционный катехизис» пред ставляет собой пособие по уничтожению общества насильственными средствами5. В политической истории России XIX столетия преоблада ла деятельность революционных групп, в большей или меньшей степени находящихся под влиянием нигилистских тенденций, а нигилизм стал ведущей темой в работах философов и писателей. Трудно ответить на вопрос, было ли случайностью то обстоятельство, что именно в трудах двух русских ученых — психиатра Токарского6 и физиолога Мечнико ва7 — была изложена концепция инстинкта смерти. В представлении остальных европейцев нигилизм и стремление «в народ» были специ фическими качествами мятежной русской души, что прямым образом их никак не затрагивало.
Большинство европейцев в то время все еще считало свой конти нент центром Вселенной, на окраинах которой располагались Россия и Америка. Их представления об Америке, однако, сильно изменились со времен американской Войны за независимость. Французы, которые первоначально считали возникновение новой республики возрожде-
От первобытных времен до психологического анализа
нием традиций древнегреческой или римской демократии, в ту пору начинают рассматривать США как широкомасштабный политический эксперимент. Де Токвиль, представитель обедневшего французского дворянства, с большим интересом изучал те пути, по которым развива лась американская демократия, и предсказал модель, по которой будут позднее организованы правительственные структуры европейских го сударств. Романтический взгляд на Америку как на страну благородных индейцев и отчаянных ковбоев был также широко распространен в Ев ропе и, без сомнения, сыграл свою роль в ускорении процесса массо вой иммиграции немецкой молодежи в Соединенные Штаты. Америка вскоре прославилась благодаря своим выдающимся ученым, и в 80-х го дах XIX века Эдисон стал весьма популярной фигурой в Европе. Евро пейцы с удивлением наблюдали за невероятно быстрым развитием аме риканской экономики и производства, а незадолго до конца столетия, в 1898 году, итог испано-американской войны заставил их признать, что Соединенные Штаты заняли свое место среди ведущих мировых держав. Достижение американцев в области культуры в Европе были менее известны. Однако в следующей главе мы увидим, что работы по психиатрии Джорджа Берда и С. Вейра Митчела, философские сочине ния Джозайи Ройса, психологические исследования Уильяма Джеймса и Джеймса Марка Болдуина оказали огромное влияние на динамиче скую психотерапию Пьера Жане.
ДЛЯ ЭТОГО периода характерны две основные черты: преобладание классического образования в обучении и та главенствующая роль, ко торую играли университеты как центры развития науки.
Влияние греко-латинской культуры значительно изменилось со времен эпохи Возрождения и Барокко. Латынь более не являлась вели ким универсальным языком науки, культуры, церкви и управления. Она потеряла свой последний оплот, когда в 40-х годах прошлого столетия венгерский язык был провозглашен официальным языком Венгрии вме сто латыни. Однако латинский вовсе не исчезает из научной жизни: во Франции вплоть до 1900 года для получения степени доктора наук обя зательным было представление тезиса на латинском языке. Помимо ос новной работы, Бергсон, Дюркгейм, Пьер Жане и другие ученые должны были представить вторую часть диссертации на латинском. Считалось, что главная цель обучения в средней школе состоит в том, чтобы пре подать скрупулезное знание латинского языка методом анализа и син теза. Студент должен был сначала выучить все склонения, спряжения, грамматические правила, приобрести определенный словарный запас