От первобытных времен до психологического анализа
«общую электризацию», фосфор, стрихнин и мышьяк. Впоследствии Берд пересмотрел свое описание этой болезни. Теперь он рассматривал неврастению как типично американский невроз172. Ее причины лежат
вклиматических условиях (сильные перепады жары и холода, влажно сти и сухости, воздух, насыщенный электричеством) и прежде всего —
вособом образе жизни Северной Америки, где в процессе интенсивного экономического развития появилась молодая и быстро растущая нация
срелигиозной свободой («свобода является причиной нервозности»). Такой образ жизни вызывает повышенную работоспособность, предус мотрительность и пунктуальность, увеличение скорости жизни (желез ная дорога, телеграф), а также подавление эмоций («изнуряющий про цесс»). Берд предвидел, что неврастения достигнет старого континента, если Европа когда-либо станет американизированной. В более поздних публикациях он по-новому интерпретирует неврастению в терминах ба ланса нервной энергии, присущей индивиду. Есть люди, у которых ее запасы очень малы, говорил он, а есть «миллионеры нервных сил». У не которых их резерв огромен, а у других — очень скуден. «Людям, как ак кумуляторам, необходим запас нервных сил, и силу людей, как и акку муляторов, необходимо измерять величиной этого запаса, а не тем, что их заставляет тратить обычная повседневная жизнь». Берду нравилось высказывать эти идеи, проводя сравнение с финансовыми терминами. «Человек со скромным заработком в действительности богат до тех пор, пока расходы не превышают доходов, поэтому невротик, возмож но, действительно будет хорошо себя чувствовать и быть достаточно работоспособным до тех пор, пока он не исчерпает свой ограниченный запас нервных сил». С другой стороны, «миллионеру, возможно, очень трудно уменьшить свои запасы и еще тяжелее хранить огромный оста ток». По этой причине, трудность состоит в том, чтобы не растратить сил больше, чем можно себе позволить. Неврастеник — это человек, который полностью исчерпал свой запас, и если он будет продолжать это делать, то придет к «нервному банкротству». Следует отметить, что как понятие бюджета нервных сил, так и финансовые сравнения в бо лее систематизированном виде можно обнаружить и в работах Жане. В описании Берда, неврастения — это заболевание, присущее мужчи нам. Женщины имеют преимущество от того, что он назвал «необычным социальным положением», поскольку, по его словам, «феноменальная красота американских девушек самой высокой пробы» стала одним из социальных факторов, которые сделали неврастению преимущественно
мужским заболеванием. В работе, изданной после его смерти, Берд сде лал особое ударение на сексуальной этиологии неврастении173.
Берд был одним из первых, если не самым первым врачом, который искал динамическое психологическое объяснение алкоголизму. В де-
Глава 4. Предпосылки возникновения динамической психиатрии |
ΓΤΤΤΎΙ—I |
вятнадцатом веке наблюдался крайний рост и распространение этого тяжелого заболевания, и клиницисты повсюду описывали и классифи цировали различные состояния, являвшиеся результатом воздействия алкоголя. Патологи описывали поражения органов и тканей, но ни один, по-видимому, не исследовал проблему, почему люди, зная об опасности алкоголя, все-таки к нему прибегают. Берд предположил, что человек начинает пить, когда существует расхождение между усилием, которое он должен приложить, и количеством нервных сил, которые он в себе ощущает174. Достаточно интересно, что впоследствии Жане предстояло предложить подобную теорию психогенеза алкоголизма.
Идеи Берда встретили с огромным успехом. Неврастения была не только заболеванием профессионалов или упорных тружеников, но и неврозом самой современной жизни. Для ее лечения были построены санатории в Америке и Европе. Однако по мере того как диагноз «не врастения» ставили все чаще и чаще, причины ее возникновения начали приписывать скорее конституциональным факторам, нежели тяжелой работе, например, сексуальным расстройствам и мастурбации.
Клинические исследования неврастении Берда были более успеш ными, чем терапия, которую он предлагал для ее лечения. Изобрести стандартный метод лечения неврастении предстояло еще одному аме риканскому врачу, Силиасу Вейру Митчелу (1829-1914). Вейр Митчел приобрел известность как ведущий американский невролог и имел са мую модную практику в Филадельфии175. Его метод176 был основан на отдыхе, изоляции и лечебном питании. Пациент помещался в санато рий, лежал в кровати, его вкусно кормили и ежедневно проводили сеанс массажа, который длился, по крайней мере, один час. Чтобы компен сировать нежелательные последствия длительного отдыха и обильно го питания, обязательными элементами лечебной программы считали массаж и электричество. Это лечение могло продолжаться в течение нескольких месяцев, а иногда и лет, и стало модным у состоятельных членов общества. Ему дали прозвище «метод доктора Диеты и доктора Покоя». По-видимому, Вейр Митчел не подозревал, что значительную часть терапевтического успеха этого метода можно было приписать сильному психологическому раппорту, который устанавливался между пациентом и массажистом.
К концу девятнадцатого века повсеместно признали, что основными неврозами являются два состояния: истерия и неврастения. Первое — в основном присуще женщинам, а второе — преимущественно невроз мужчин. Неврастению и истерию часто описывали вместе и противопо ставляли друг другу. Однако эта концепция подверглась критике, и уси лия были направлены на то, чтобы выявить другие специфические типы невроза.
От первобытных времен до психологического анализа
Еще до того, как неврастению описал Берд, Бенедикт Августин Морель (1809-1873) обнаружил новый невроз, который он охарактеризо вал как delure émotif (эмоциональные галлюцинации)177. Он привел инте ресную историю болезни, где говорилось об этом неожиданном новом состоянии, и считал, что его причиной является расстройство нерв ной системы. После Мореля «эмоциональные галлюцинации» назвали «фобиями», и началось соперничество за выделение и описание новых подформ этого заболевания: агорафобия, клаустрофобия, топофобия
итому подобное. Нозологическая ситуация этих фобий была спорной,
иих часто объединяли в качестве подформ неврастении.
В1873 году Крисгабер описал 38 случаев нового типа невроза, ко торый он назвал церебро-кардиакальной нейропатией178. У пациентов внезапно начинались приступы страха, сердцебиения и головокруже ния. Они также страдали от бессонницы и их преследовали кошмары. Чувство страха не было связано с каким-либо конкретным объектом, как в случае фобии, и, очевидно, этот невроз был идентичен тому, кото рый впоследствии назвали неврозом тревоги.
С приходом нового столетия область изучения неврозов, по-види мому, стала необычайно сложной. Помимо двух основных — истерии и неврастении, теперь стало известно огромное количество других слу чаев подобных расстройств, классифицировать которые было крайне трудно. С развитием промышленности и увеличением числа несчастных случаев на производстве, с одной стороны, и расширением деятельнос ти страховых компаний, с другой, возросло количество травматических неврозов, которые авторы классифицировали либо под названием исте рия, либо — неврастения. Все чаще и чаще «официальная медицина» стала участвовать в поиске новых теорий и новых методов лечения этих неврозов.
Такая ситуация сложилась около 1880 года, и это, по крайней мере, в некоторой степени объясняет внезапное возрождение интереса к гип нозу. С ним связывали надежды на то, что будет найдено новое решение проблем неврозов. Но как мы увидим, этим надеждам не суждено было осуществиться. Новые пути подхода к этой старой проблеме предстоя ло найти Жане и Фрейду.
ПОЛНОСТЬЮ понять историю динамической психиатрии можно толь ко после рассмотрения социальных, экономических, политических
имедицинских предпосылок.
Вконце восемнадцатого века население Европы было строго раз делено на социальные классы. Основными двумя были аристокра-
Глава 4. Предпосылки возникновения динамической психиатрии
•UTôTT]-
тия и простолюдины. Это объясняет то, почему животный магнетизм приобрел различные характеристики у Месмера и Пюисегюра. Когда Месмер лечил дам из высшего общества, он вызывал у них состояния, которые фактически были абреакцией модного невроза, vapeurs. Когда Пюисегюр лечил крестьян, он провоцировал магнетический сон, кото рый выражал отношения власти и подчинения между хозяином-аристо кратом и его слугой-крестьянином. И тем не менее, этим отношениям был присущ особый вид сделки. Baquet Месмера, что-то вроде физиче ского аппарата, отвечал аристократическим вкусам того времени, ког да физика была в большом почете. Пюисегюр магнетизировал деревья, которые фигурировали в народном фольклоре и почитались крестьяна ми как священные. Крах аристократии и последующий рост буржуазии вызвал распространение более авторитарного способа индивидуальной и коллективной психотерапии — гипнотического внушения.
Рождение динамической психиатрии можно понимать также как проявление победы культурного течения Просвещения над духом Ба рокко в его цитадели — Австрии. А тернистый путь развития динамиче ской психиатрии в течение девятнадцатого века можно рассматривать как проявление борьбы между Просвещением (которое установило культ разума и общества) и Романтизмом (который провозгласил культ иррациональности и индивидуальности). Романтическая философия и психиатрия оказали особенно сильное влияние на динамическую пси хиатрию. После политического и культурного кризиса середины века Романтизм потерпел поражение и дал дорогу позитивизму, который яв лялся последней ветвью философии Просвещения, что стало причиной временного упадка динамической психиатрии.
Между тем промышленная революция, рост пролетариата и рост на ционализма способствовали приходу двух новых доктрин: дарвинизма (и его искаженного толкования в виде социального дарвинизма) и мар ксизма. Обе новые идеологии также отразились на развитии динамиче ской психиатрии. Все эти перемены к тому же нашли свое выражение в форме невроза, у которого появились и развились новые типы: невра стения и фобии, и вместе с этим возникла необходимость в разработке новых методов психотерапии.
В результате совместного действия всех этих факторов окончатель но появился новый тип динамической психиатрии, который пришел на место первой динамической психиатрии. Обстоятельства, предшество вавшие и сопровождавшие ее рождение, необходимо осветить подроб но. Это будет являться темой обсуждения в следующей главе.
Период с 1880 по 1900 год явился в истории динамической психи атрии решающим в двух отношениях. Именно в это время «официаль ная медицина», наконец, признала право динамической психиатрии на существование, и последняя получила широкое распространение. Дан ный период ознаменовался также возникновением новой динамической психиатрии. Историю этих двух процессов невозможно рассматривать, не принимая во внимание социального, политического и культурного контекстов эпохи.
Мир в общем и целом подвергся на протяжении девятнадцатого сто летия радикальным изменениям: разразилась Французская революция, прошли наполеоновские войны, образовались новые национальные го сударства, ощутимый прогресс был достигнут в области науки, быстро развивались производство и торговля, человек исследовал оставшие ся еще неизведанными части света. Многие считали, что человеческая культура достигла высшей точки своего развития. Тем не менее, огля дываясь на ту эпоху с позиций современности, мы увидим, что мир тогда во многих отношениях отличался от нашего, и нам трудно представить, каким он был в действительности.
Прежде всего в обществе превалировало ощущение надежной ста бильности существования. Несмотря на короткие войны локального характера, стачки на предприятиях, пропаганду социалистических идей и диверсии анархистов, мир казался непоколебимым. Такая же ситуация наблюдалась и в области экономики, если не считать периодически воз никавших кризисов. Не существовало проблем девальвации и различия в курсах национальных валют. В силу того, что финансовые сделки осу ществлялись посредством золотых монет, деньги представлялись чем-то постоянным, надежным и обладающим универсальной и непреходящей ценностью. Несмотря на соперничество между нациями в эту эпоху так называемого «вооруженного мира», временами можно было позволить себе практически не замечать границ между странами: любой мог поки нуть свой дом и — если его финансовое положение позволяло — напра виться в какую угодно часть света без паспорта, визы и других подобных