Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
изагадочным появлениям, исчезновениям и метаморфозам явлений, обнаруженным у загипнотизированных пациентов, истерических па циентов и при магнетических болезнях. Старый термин «внушение» встретился с новым, более предпочтительным понятием самовнушения,
иоба они стали обозначать все то, что ранее скрывалось под понятием воображения.
Кконцу девятнадцатого века магнетизеры и врачи стали обращать повышенное внимание на то, что среди истерических и гипнотизируе мых индивидов наблюдается более или менее осознанная тенденция си мулировать все виды симптомов и (провокативно) создавать ситуации,
вкоторые они пытаются вовлечь гипнотизеров и врачей. Слово «мифомания» (патологическая склонность к выдумкам), которое позднее ввел Дюпре, стали применять к огромному количеству истериков. В дейст вительности мифоманию можно рассматривать как отдельный аспект более широкой концепции мифопоэтической функции бессознатель ного. За исключением нескольких блестящих исследований, таких, как исследование Флурнуа его медиума Элен Смит, этой мифопоэтической функции — как она того заслуживала — не уделили должного внима ния, и достойно сожаления то, что новая система динамической психиа трии еще не восполнила этот пробел.
Девятнадцатый век оказался эрой великой психотерапии. В1803 году Рейль в своей книге «Rhapsodien», представил законченную программу психотерапевтических методов для лечения душевных болезней. В та ких странах, как Франция, Англия и Соединенные Штаты, с разной сте пенью успеха применялись разнообразные методы моральной терапии. Магнетизеры и гипнотизеры отдавали много сил, чтобы лечить нервные болезни и физические недомогания.
Месмеровская терапия, магнетизирование с использованием пас сов, имела своей целью вызвать (спровоцировать) кризис. Как мы уже видели, этот кризис одновременно являлся выявлением симптомов и первым шагом к их искоренению. Он действительно являлся одним из способов, который мы сегодня называем очищающей или катартической (cathartic) терапией.
Начиная с Пюисегюра, искусственный сомнамбулизм стал великим терапевтическим оружием, которым и оставался до конца века. Следует обратить внимание на то, что гипноз может проявлять свой терапевти ческий эффект несколькими способами. Иногда пациенту становится легче от действия самого гипнотического сна, которому некоторые па циенты давали чудесное описание. Например, один из пациентов Бьерра
От первобытных времен до психологического анализа
так говорил об этом: «... в высшей степени прекрасное чувство, ощуще ние единения с телом, как будто ты изолирован внутри самого себя. Все исчезает, остается только осознание самого себя. Это единение подоб но самому абсолютному отдыху, какой только можно представить»91.
Бьерр предполагал, что «гипноз — это временное погружение обратно в первоначальное состояние отдыха, в котором мы пребываем в период внутриутробной жизни». Используемый таким образом, гип ноз, несомненно, действует как мощное успокаивающее средство.
Иногда — хотя, конечно, не всегда, — воздействие гипноза осу ществляется через внушение, то есть через прямое внедрение какойлибо идеи в пассивный разум пациента. Однако это действие часто понимали неправильно. Гипнотическое внушение пациенту без необ ходимости не навязывалось. Действительно имелась терапевтическая схема императивного внушения, развитие которой можно исторически проследить от Фариа, через Нуазе к Льебо и Нансийской школе. Им перативные внушения применяли, чтобы лучше работать с людьми, за нимавшими в жизни подчиненную позицию и приученными исполнять приказы (солдаты и чернорабочие), или с теми, у кого была слабая сила воли или кто страстно хотел подавить свою волю волей гипнотизера. Но даже и в этих случаях власть императивного внушения имела свои пре делы. Когда же его применяли к пациенту, не расположенному к подчи нению, то обнаруживали, что либо никакого успеха совершенно не до стигалось, либо наблюдалось только временное устранение симптомов, которые затем появлялись вновь или заменялись другими.
Еще один тип гипнотического лечения, которому не было уделено достаточно внимания, подразумевал в некотором роде сделку между пациентом и гипнотизером. Подобное часто происходило в процеду ре экзорсизма (изгнания духов), когда после долгой дискуссии между экзорсистом и злыми духами последние соглашались уйти в указан ное время и при определенных условиях. При магнетическом лечении периодически происходило то же самое. Во время сомнамбулического сна пациент обычно предвещал развитие своих симптомов и предсказы вал точную дату своего окончательного излечения. Он также назначал
исобственное лечение. Для магнетизера это была отнюдь не легкая за дача: найти правильный компромисс перед требованиями своего паци ента и избежать для себя роли манипулятора. История Эстель является характерным примером: подыгрывая на внешнем плане ее многочислен ным причудам и прихотям, Деспен работал над тем, чтобы постоянно
ипостепенно избавляться от симптомов ее болезни, причем пациентка сама сознательно соглашалась с очередной симптоматической утратой. Этот тип гипнотической терапии широко распространялся в первой по ловине девятнадцатого века, но впоследствии оказался практически за-
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900) |
шив |
|
быт, в значительной степени из-за того, что и в Сальпетриере, и в Нансийской школе при гипнотическом лечении использовался метод при каза. Тем не менее временами даже у Бернгейма мы находим некоторые характерные черты предыдущего метода92. Например, существует исто рия, рассказанная Бернгеймом, о женщине, страдавшей истерической афонией, которая через короткое время вернула свой голос и даже за ранее знала дату, когда это произойдет. Ответ пациентки звучал, как «через восемь дней». Действительно, через восемь дней она смогла го ворить.
К концу девятнадцатого века начали применять новый метод гип нотического лечения — очищающий или катартическии метод, заклю чавшийся в обнаружении и искоренении бессознательного источника симптома. Однако открытым остается вопрос о том, в какой степени эти «катартические» или «очищающие» исцеления были достигнуты благо даря компромиссу между пациентом и врачом, компромиссу, о котором врач мог даже и не догадываться.
Третья, весьма важная гипнотическая процедура — внушение в со стоянии бодрствования — практиковалась уже с начала девятнадцатого века под названием «завораживания». В 1880-х годах ею стали широко пользоваться Льебо, Бернгейм и Нансийская школа. Внушение базиро валось на понятии «идеодинамизма», то есть, говоря словами Бернгей ма, на «тенденции той или иной идеи материализоваться в действие». Согласно его представлениям, гипнотическое состояние является ре зультатом внушения, производимого с целью способствовать реали зации другого внушения. Иначе говоря, никакого фундаментального различия между внушением под гипнозом и внушением в состоянии бодрствования нет. К концу девятнадцатого века слово «внушение» ис пользовали настолько небрежно и неопределенно, что, в конце концов, оно утратило свое первоначальное значение.
Какой бы ни была терапевтическая процедура, она демонстрирует одну и ту же общую основную черту: присутствие и использование рап порта. Этот термин с самого начала применялся Месмером и далее пе редавался из рук в руки поколениями гипнотизеров и магнетизеров до начала двадцатого века. Само понятие при этом постепенно развивали и совершенствовали. По-видимому, Месмер заимствовал это слово у сов ременных ему врачей. В популярных тогда экспериментах участники образовывали цепочки, держась друг за друга и передавая, таким обра зом, от одного другому электрический ток, исходящий от динамомашины; в подобной цепочке они оказывались в связи (раппорте) друг с дру-
От первобытных времен до психологического анализа
гом. Тем же самым образом Месмер осуществлял раппорт между своими пациентами и baquet или только между пациентами. Во время магнетизации пациента Месмер полагал, что он сам является источником магнети ческого флюида, с которым пациент вынужден устанавливать связь в со ответствии с определенными инструкциями. Неясно, правда, до какой степени Месмер осознавал, что отношения, которые он таким образом устанавливал с пациентами, являются чем-то большим, нежели просто физическими отношениями. Пюисегюр же действительно понял психо логическое значение раппорта. При чтении работ ранних магнетизеров поражает то огромное значение, которое они ему приписывали.
В действительности, явление раппорта не является таким уж новым, как это могло бы показаться. Раппорт уже был известен средневеко вым экзорсистам при изгнания злых духов. Олдос Хаксли заметил, что «отношения между одержимым и экзорсистом являются, возможно, еще более близкими, чем отношения между психотерапевтом и пациен том»93. Особенный тип отношений между исповедником и грешником, конечно же, был хорошо известен уже давно, и Нуазе, вероятно, ссы лался на эту связь, когда сравнивал магнетизера с directeur (духовни ком) (то есть director de conscience или «духовным наставником»)94.
Помимо этого сходства магнетический раппорт имел свои собст венные характеристики, которые являлись предметом многочисленных исследований со стороны ранних месмеристов. Их поразила особен ная чувствительность магнетизируемого по отношению к магнетизеру, выражавшаяся в способности перципиента читать мысли и восприни мать физические ощущения своего руководителя. Существовала также и обратная связь, и еще в 1784 году был введен термин «магнетическая взаимность»95.
Вероятность присутствия эротического оттенка при магнетическом раппорте, как мы уже видели, также была известна с самого начала. По всей видимости, с тех пор, когда этот факт привлек внимание самого ко роля, о чем и было упомянуто в секретном приложении отчета комиссио неров. Мы также видели, что был поднят вопрос о возможности совра щения и что таковая была исключена в 1785 году Тардифом де Монтревелем, хотя он и допускал, что между магнетизируемым и магнетизером может развиться некоторая платоническая привязанность96. В 1787 году один романист писал, что поскольку магнетизер активен, а магнетизи руемый пассивен, то опасная ситуация вполне возможна, если магнети зер-мужчина и магнетизируемая женщина будут молоды97. В 1817 году некто Клингер написал любопытную диссертацию на латыни, содер жавшую пространное сравнение между commercium magneticum (маг нетическим раппортом) и актом размножения98. В Германии структура раппорта внимательно изучалась с точки зрения «взаимопонимания» —
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
понятия, разработанного сподвижниками так называемого движения «Философия Природы». Фридрих Хуфеланд" утверждал, что магнети ческий раппорт является самым интимным отношением, какое может существовать между двумя человеческими существами, и единственная вещь, которая выдерживает сравнение с этим — зародыш в материн ской утробе. Согласно Хуфеланду, каждое излечение, достигнутое по средством животного магнетизма, проходит через те же стадии, какие еще не рожденный ребенок проходит в чреве матери.
Все французские магнетизеры подробно изучали раппорт и раз личали непосредственно сам раппорт и его влияние — пролонгацию раппорта между сеансами. Обен Готье проводил осторожное различие между магнетическим кризисом (вызванный сомнамбулизм) и магнети ческим состоянием, во время которого магнетизер оказывался все еще способным как-то воздействовать на своего пациента. Шарпиньон за являл, что действительно между сеансами субъект довольно часто вос принимает образ своего магнетизера достаточно реально и отчетливо, и это обстоятельство его ни в коей степени не беспокоит100. В Германии фон Шуберт отметил, что состояние «завороженности» проявлялось у пациента при любом действии, которое исходило от магнетизера во время сеанса. Некоторые пациенты пили только те напитки, к которым притрагивался магнетизер. Фон Шуберт заметил еще, что эти пациенты обычно перенимали те медицинские теории, которые находились в ра зуме магнетизера и прописывали себе лечение в свете этих теорий101.
Немецкие магнетизеры Гмелин и Хайнекен сообщали также, что па циенты, которых магнетизировал один и тот же магнетизер, чувство вали непреодолимое влечение друг к другу. Один анонимный шотланд ский автор наблюдал то же явление. Пациенты, которых он магнетизи ровал, были чрезвычайно привязаны друг к другу, они дали друг другу месмерические имена и считали себя братом и сестрой102.
Понятие раппорта, бывшее вполне четким и ясным в начале девят надцатого века, несколько поразмылось в более поздний период, отча сти в связи с обсуждением роли пациента в гипнозе, а также статуса самоиндуцированного гипноза, о котором настойчиво говорил Брейд. Ни Шарко, ни Бернгейм не уделяли раппорту серьезного внимания. Но после 1885 года интерес к нему вновь возродился вследствие пер вых экспериментов Жане с «Леони». Пытаясь найти правдоподобное объяснение факту мысленного внушения, осторожный Руо начал ана лизировать структуру отношений между гипнотизером и его пациен том103. Он обнаружил, что мысли пациента постоянно фиксируются на личности гипнотизера как во время сеансов, так и в интервалах между ними. Во время сеанса пациент гиперчувствителен к гипнотизеру, при чем до такой степени, что в состоянии различать самые слабые сигналы