Статья: Функции обращений в прямой речи героев Повести временных лет

Сава и прочий и>ци, (2) ихже и мы поревнуемк, братке». Сице пооучивъ враткю и цФловавъ вса по имени <...> (6582 / 1074).

Феодосий Печерский наставляет своих духовных чад, рассказывая, как следует проводить время Великого поста, и в конце своего пространного монолога обращается к ним с призывом, объединяющим их и его самого -- используются формы 1 лица мн. числа (мы и поревнуемк), а выбор обращения (вратке, а не возможное чада) свидетельствует о единстве говорящего и слушающих.

Следует также обратить внимание на то, что подобное строение свойственно завершающим частям проповедей, в которых звучит призыв к совершению совместного действия: употребление форм 1 лица мн. числа и «объединяющего» обращения маркирует этот речевой жанр²³. Таким образом, обращение в (74) используется также и в жанрообразующей функции.

Г. РПТ «оскорбление».

И воевода нача Стополчк, ызда вк^лФ вФрегъ, оукаржти нов- городци, гда: «(1) Что приидосте с хромкцемк симк, (2) а вы, плотници суще? (3) А приставимъ вы хоромъ рувитк нашихъ» (6524 / 1016).

Прежде всего следует обратить внимание на необычность конструкции (75.2): в позиции обращения используется местоимение, отделяемое от предикативной единицы союзом А, при этом за ним следует полупредикативная конструкция уточняющего характера. Возникает вопрос, насколько правомерно отнесение (75.2) к числу обращений?

В изданиях ПВЛ даются различные варианты перевода этого фрагмента: «Чего пришли с хромцем этим, вы же плотники? Мы и поставим вас хоромы рубить нам!»²⁴, «Что пришли с хромцем этим? Вы ведь плотники. Поставим вас хоромы наши рубить!»²⁵, «Что пришли с хромцом этим, вы, плотники? Поставим вас хоромы нам ставить!»²⁶ Колебания в переводах хорошо отражают суть проблемы: данная конструкция не представляет собой в чистом виде ни обращения, ни предикативной единицы. Однако следует заметить, что ввод существительного при помощи постпозитивного краткого Ср. с заключительными частями Слов Феодосия Печерского, в которых преимущественно используются формы 1 лица мн. числа. Наибольшее сходство при этом обнаруживается с проповедью «Въ среду 3 недели поста слово святаго Феодост на часЬх о терпЪнш и о любви»: «<...> ТЬм же, братие моя, дръжаще междю собою любовь истинну и въспршмЪмь благаго Бога нашего законь чисть и заповЬди его непорочны съблюдЬмъ, тружающеся в бдЪнш и въ молитвах, молящеся за весь миръ бесъпрЬстани, да тЬмъ получим царство небесное. О ХристЬ 1сусЬ ГосподЬ нашемъ» (цит. по [Еремин, 1947: 174]). Перевод Д.С. Лихачева и Б.А. Романова; см. [Повесть временных лет, 1950: 296]. Перевод Д.С. Лихачева; см. [Повесть временных лет, 2007: 200]. Перевод О.В. Творогова; см. [Повесть временных лет, 2000: 185]. причастия характерен для тех конструкций, где оноиспользуются в качестве уточняющего приложения: (76) Мы же, кр^стьгани суще, и Хлебн. и Лавр.: не. вьздаемь поч^стьга противу юного възданью (6523 / 1015). Особенное же строение конструкции связано с тем, что, употребляя такое «обращение» с уточнением, говорящий стремится дать собеседнику характеристику, в данном случае уничижительную.

X. Использование обращений в характеризующей функции, обнаруженное в (75), свойственно, по сути, всем обращениям: выбирая то или иное слово, которым будет назван собеседник, говорящий осуществляет скрытую предикацию, сообщая, кем для него, говорящего, является его адресат. Так, в зависимости от ситуации один и тот же говорящий может по-разному называть одного и того же собеседника. Например, обращаясь к брату, князь может употребить слово «крате!» (и так происходит в подавляющем большинстве случаев; см., например, 27, 28, 29), «крате мои!» (употребление местоимения подчеркивает особо теплое, сочувственное отношение к попавшему в беду брату; см. 66) или назвать по имени (см. употребление «Стополче!» в 69). В последнем случае говорящий общается с братом, совершившим злодеяние, и обращение к нему по имени, а не именование его братом, показывает негативное отношение к нему.

Следует заметить, что имена собственные в ПВЛ в качестве обращений используются достаточно редко (11 из 95 случаев -- 12%), причем в более чем половине случаев произносится одно имя -- Исакий (7 фрагментов). Можно отметить интересную закономерность: имя собственное произносится преимущественно тогда, когда использование нарицательного представляется неуместным. Так, в 5 случаях имя Исакий произносят бесы (см., например, 26), и сложно представить, как иначе они могли бы к нему обратиться. В одном случае Исакия зовет повар, и это та ситуация, когда реализуется исключительно апеллятивно-вокативная функция (см. 42). Еще один раз по имени к нему обращается святой Антоний, называя его при этом не просто Исакий, а отец Исакий (см. 70), и ему действительно нужно, чтобы отец Исакий понял, что обращаются к нему. В (71) цесарь называет отказавшую ему княгиню Ольгой, и это наиболее естественный способ номинации в такой ситуации для иноземного правителя. В (48.2) обращение Василю, произнесенное князем Свя- тополком, воспроизводит сам поп Василий. Однако в двух случаях произнесение имени собственного имеет оценочный характер: помимо рассмотренного выше фрагмента (69) это реплика (34.2) «Брате ДФмьгане! Еже ти есмь юкФщалъ, то ти куди» -- Феодосий Печерский, обращаясь по имени к духовному брату, выражает особое свое к нему отношение.

В большинстве же случаев в качестве обращений используются существительные, позволяющие назвать социальные роли собеседников -- брат, сын, отец, князь, дружина, гость и др. Иногда в сочетании с ними употребляются определители, и чаще всего ими оказываются местоимения мой и наш: они свидетельствуют особо теплое, сердечное отношение к адресату. В шести из 11 случаев употребления мой (наш) адресат является духовно воспринимаемым: в трех случаях это обращение к Господу (см., например, 13а3.2) и еще в трех -- к усопшим родственникам (см. 16, 22б и 40). Вообще, обращение к усопшим во всех случаях заставляет говорящего использовать особые средства, позволяющие выразить горечь утраты: определения мой (см. 16, 22б и 40) и любимый (см. 22а и 40), а также редупликацию (см. 22б).

В пяти оставшихся случаях употребления мой (наш) говорящий обращается к живущим: родственникам (два раза к сыновьям -- см., например, 56; один раз к брату -- см. 66), князю (см. 25) и духовным братьям (см. 45). Наиболее показательным является последний случай: обращение Феодосия Печерского является комплексным, включающим три существительных, и за каждым из них обнаруживается определение мои.

Особое внимание следует обратить на именование Господа в молитвах героев ПВЛ: помимо чаще всего произносимого обращения Г^си! (девять случаев; см., например, 13а1, 13а2, 13в, 58.2, 59, 65, 68) встречаются также Бе великыи, створивыи нво и землю! (см. 58.1), Вл^дко! (см. 17), Ги Бе! (см. 44), Ги Рсе Х^се! (13б), Ги, Бе мои! (13а3.2), Г^си, Бе мои, 1^ссъ Х^се! (см. (77): Такъ во вашє влжныи кнзь Мрополкъ <...> молАше Ба всегда, гда: «Г^си, Бе мои, 1^ссъ Х^се! Приими млтву мою ї даи же ми смрть таку <...>» (6595 / 1087), Г^си І^ссе Х^се, Бе нашь! (см. (78): Федосии во ижычаи имашє <...> по ижычаю целовавъ вратью и пооучивъ ихъ <.> «<...> Да приходАщага таковыга мысли вьзвранАти и знамениемь кр^стнымь, глще сице: “Г^си І^ссе Х^се, Бе нашь, помилуи насъ, аминъ”. <...>» (6582 / 1074). Возможность использования разных обращений, передающих полноту восприятия Господа молящимся, с одной стороны, отражает древнерусскую церковную традицию Например, в молитвах святителя Кирилла Туровского, написанных в XII в., используются обращения Владыко Господи всеа видимыа и невидимыа тври съдттелю, Господи, Господи мои Господи, Господи Иисусе Христе, Господи Боже мои, Господи Иисусе Христе Сыне Божеи Преблагіи Господи, Владыко, Владыко мои Иисусе Христе и другие (см. [Рогачевская, 1999: 91, 92, 93, 96, 104])., а с другой -- в тех случаях, когда молитва включает цитату, может сохранять форму обращения, использованного в тексте-источнике (см. 13а1, 13а2, 13а3.2, 44, 58.1, 59, 78).

Наиболее показательным является использование обращения в (13б) Такое же строение имеет обращение в (58.1).: обращение Г^си 1^ссе Х^се распространяется пространным определительным придаточным иже симь ювразомъ гависж на земли сп^снига ради нашего, изволивыи своею волею пригвоздити руци свои на кр^ст^, и приемь стр^сть гр^хъ ради нашихъ, к которому примыкает собственно молитвенная часть тако и мене сподови пригати стр^сть. Подобное строение имеют обращения в различных церковных жанрах (см., например, отпуст См. подробнее: [Савельев, 2017: 17]. или зачин просительной молитвы См., например, молитвы святителя Кирилла Туровского: Боже всемогыи безначальный Господи. высокий и славный Царю. владпя всею тварію видпмою. спдяи на херовимпхъ. поемыи отъ Спрафимь молимъ отъ Ангелъ. и от вспхъ небесных силъ по- кланяемь Тобп служат горіи чинове тысящами <...> («Молитва въ неделю по часахъ святаго Кирила»; цит. по: [Рогачевская, 1999: 95]), Владыко Господи всеа видимыа и невидимыа тври съдптелю. Боже силъ впкомъ творче сътворивыи времена и лпта измпривыи день и нощь часами. разлучивыи свпт от тмы. и видивь свпт яко добро бысть вечеръ его же и мене смиренаго сподобилъ еси достигнути и до послпдняго часа дне сего. вънже вечерннюу службу всылаю Ти. исправи молитву мою яко кадило пред Тобою <...> («Въ понедельник вечеръ молитва преподобнаго Кирила»; цит. по: [Рогачевская, 1999: 104]), Господи Христе Боже нашь иже нашего ради спасенія от безначалнаго Ти Отца пришед от вышняго круга горняго небеси в нижная страны земля Богъ сыи не премпнен в наше естество оболкся и весь бысть человпкъ за многое и неисповпдимое Твое милосердіе да даное Ти достояніе языкы к себе приведеши изем от стараго врага мучителя діавола ему же поработихомся грпхом часть Твоя сущи и жребіи вожделенныи о нихь же реченныи овця имамъ и нынп не попусти Господи сконцати ми ся въ грпспх <...> («Въ четвергъ по вечерніи молитва преподобнаго Кирила»; цит. по: [Рогачевская, 1999: 127]).): характеризующая функция таких обращений связана с использованием зависимых от субстантива предикативных и полупредикатив- ных конструкций -- совокупное их использование отражает особую коммуникативную целеустановку говорящего, который, с одной стороны, свидетельствует истинность произносимого, а с другой -- создает тот содержательный «фундамент», на основе которого он будет строить свое последующее высказывание.

XI. Особую коммуникативную цель преследует и князь Ярослав, произносящий в качестве отдельной реплики обращение (22а) «(1) О лювимага дружино, (2) юже извихъ вчера, (3) а нынгк выша надовб...» Данное высказывание представляет собой распространенное обращение, и оценка релевантности произносимого (князь вспоминает о содеянном, узнав о смерти отца, убийстве Бориса и Глеба и вероломстве Святополка, и при этом произносит свою фразу в присутствии уцелевших после вчерашнего побоища новгородцев, поддержкой которых ему необходимо заручиться) в соотнесении с выбранной формой высказывания (обращение как структурная «вершина» конструкции, употребление эмотивного междометия «О!», эпитета «любимая», содержательно противопоставляемого 22а.2, равно как и содержательное противопоставление 22а.2 и 22а.3) позволяет установить иллокутивную функцию высказывания «сетование» -- князь сожалеет о содеянном, признает свою ошибку в присутствии тех, перед кем он виноват. Таким образом, обращение употребляется как коммуникативная форма, позволяющая выразить иллокутивную функцию высказывания, конструктивную основу которого оно составляет.

Выводы

Подводя итоги исследования употребления обращений в прямой речи героев ПВЛ, скажем следующее.

1. К числу факторов, определяющих необходимость использования обращений в речи героев ПВЛ, относятся:

а) ситуация общения (контактная vs. дистантная коммуникация);

б) тип адресата (сенсорно vs. духовно воспринимаемый, персонифицированный vs. неперсонифицированный);

в) социальные роли (равенство vs. неравенство в отношениях между коммуникантами);

г) место, занимаемое репликой в диалоге (инициальная vs. реактивная);

д) структура коммуникативного события (состоит из одного vs. нескольких коммуникативных эпизодов);

е) место, занимаемое речевым шагом в реплике (первый vs. не первый);

ё) место, занимаемое обращением по отношению к речевому шагу (препозиция vs. интерпозиция vs. постпозиция);

ж) особенности субъектной перспективы высказывания (персо- нализованность vs. неперсонализованность);

з) особенности просодической структуры высказывания (наличие тактовой группы, находящейся в начале речевого шага и способной к рематизации).

2. К числу функций летописных обращений относятся Учитывая существующее разнообразие терминологии при определении функций языковых единиц (см., например, обзор, данный в [Демьянков, 2000]), мы указываем в скобках, к чему сводится использование обращения в каждой из перечисляемых функций.:

а) апеллятивно-вокативная (чаще всего при использовании в препозиции по отношению к первым речевым шагам инициальных реплик для привлечения внимания собеседника и «вовлечения» его в диалог);

б) псевдоапеллятивно-вокативная (использование обращения в реактивной реплике маркирует переход к новому коммуникативному эпизоду: говорящий произносит реактивную реплику, похожую на инициальную, «имитируя» начало диалога);

в) номинативная (уточнение субъектной перспективы высказывания при назывании адресата);

г) характеризующая (использование обращения в качестве единицы, содержащей скрытую предикацию);

д) фокусирующая (усиление фокуса внимания при произнесении важного сообщения);

е) межличностная (установление социальных отношений между коммуникантами, поддержание социальных отношений в процессе коммуникации);

ё) сегментирующая (средство сегментации речи на разных уровнях ее организации: просодическом, формально-синтаксическом и коммуникативном, в том числе при организации актуального членения высказывания и сегментации диалога -- деление на речевые шаги, речевые ходы и коммуникативные эпизоды);

ж) иллокутивная (уточнение при помощи обращения иллокутивной функции высказывания или использование обращения в качестве высказывания с определенной иллокутивной функцией);

з) дискурсивная (использование обращения как одного из средств оформления определенной рече-поведенческой тактики);

и) жанрообразующая (использование обращения как одного из средств, маркирующих речевой жанр -- молитву, проповедь).

Таким образом, как мы видим, обращению свойственны как структурные, так и тесно связанные друг с другом семантические, прагматические и стилистические функции О данных типах функций см. [Бондарко, 1987: 8, 9]..

3. На актуализацию тех или иных функций обращения оказывает влияние «контекст» -- совокупность семантических, прагматических и синтаксических условий его употребления. Так, наиболее функционально нагружены обращения, используемые в интерпозиции речевых шагов, входящих в неинициальные реплики, при общении с сенсорно воспринимаемым адресатом: например, обращение в (27.3) а) является показателем межличностных отношений; б) маркирует переход к новому речевому ходу; в) используется как средство актуального членения (находится между двумя ремами); г) указывает границу двух ПЕ; обращение в (27.5) а) является показателем межличностных отношений; б) маркирует переход к новому КЭ; в) используется как средство актуального членения в высказывании с суперпозицией ремы; г) указывает границу между актантной группой и сказуемым; д) выделяет первую тактовую группу; обращение в (32.2.2) а) является показателем межличностных отношений; б) маркирует переход к новому речевому ходу; в) используется как средство актуального членения в высказывании с суперпозицией ремы; г) указывает границу между обстоятельством и сказуемым; д) наряду с другими средствами помогает реализовать РПТ «солидаризация с адресатом».